Runway

      Адриан сидит на полу в своей комнате и с ужасом рассматривает руки. Непривычно маленькие ладони, крошечный мизинчик, запястье можно сжать кольцом из указательного и большого пальца. Парень сглатывает и пробует подняться на ноги, но пол начинает вибрировать, а затем и вовсе дает понять, что попытки тщетны – вступивший однажды уже не сможет выйти, как муха, обмотанная паутиной.       Юноша перестает сопротивляться и пытается осмотреть свою комнату, но все, что дальше расстояния, соразмерного вытянутой руке, покрыто непроходимым мраком. Тьма пугает, завораживает и не дает отвести от себя взгляд. Адриан пялится в нее, пытаясь рассмотреть кого-то, кто скрывается в сумраке. Он уверен, что наблюдатель внимательно следит за каждым его движением, каждым вдохом и выдохом, за сменой эмоций на юном лице – он практически кожей чувствует обжигающие взгляды, которые оставляют на нем незаметные взгляду следы – полосы, из которых вот-вот польется душа.       Мальчик ежится, поджимает ноги и прячет голову. Беспощадный смотритель не спешит показываться, будто бы играя с ним – мельком отсвечивает из темноты, тихо хрипит, а то и вовсе выдыхает его имя.       Адриан не знает, сколько времени прошло, прежде чем мрак расступается перед грациозным высоким мужчиной в камзоле. Темно-голубые глаза, навеивающие воспоминания о морской пучине, смотрят холодно, ни одной эмоции не мелькает в черных зрачках, лишь губы мужчины растянуты в полуулыбке.       - Виновен, - Габриэль громогласно выносит приговор, занося над шеей ребенка появившийся прямо из воздуха меч. – Хочешь что-нибудь сказать напоследок?       Мальчик, не в силах оторвать взгляд от блестящей стали, сжимается еще сильнее и шепчет:       - В чем виновен?       Слезы застилают глаза, а губы предательски подрагивают.       - Ты – убийца, - мужчина недовольно хмурит брови, будто бы разжевывает очевидное для нерадивого чада. – Посмотри на себя.       Адриан смотрит. Откуда взялась эта краска на руках? Парень поднимает залитые ладони к лицу и осторожно слизывает капельку – соленое, будто бы кровь. Белое перепачкано красным, юноше хочется сплюнуть, вытереть руки об одежду, но вместо этого он раз за разом облизывает кожу, засовывает грязные пальцы в рот, посасывает, чувствует неприятный вкус, но не может остановиться – перед глазами все кружится, а внутри сердце пульсирует так сильно, что, кажется, вот-вот сломается.       Габриэль удовлетворенно смотрит на сына, кивает головой задумчиво, отстраненно и опять поднимает меч. Адриан останавливается и встречается взглядом с отцом.       - Маринетт, - тихо зовет юноша, поддаваясь внезапному порыву. Губы еле шевелятся, но он, силясь, кричит: – Маринетт!       Из темноты разносится заливистый женский смех, и мрак отступает, пропуская еще одну участницу на сцену. Дюпэн-Чэн, определенно, это она, но откуда тогда эти шрамы на голой шее, этот болезненный тягучий взгляд и совершенно неуместная улыбка?       - Звал? – девушка призывно дергает головой, позволяя двум маленьким хвостикам качнуться в такт.       Адриан задыхается, хватается за собственное горло и перестает чувствовать пальцы. Будто бы чужие руки держат его за шею, впиваются немного отросшими ногтями в кожу, давят сильно, словно желают сломать позвонки.       - Отпусти его, - хмуро говорит Габриэль, улыбка девушки меркнет, но она, помедлив, кивает, и позволяет рукам Адриана безвольно упасть вниз.       Мужчина заносит меч и опускает его, со свистом разрезая воздух.       Голова откатывается от тела, из горла хлюпает кровь, заливая пол.       Адриан просыпается от собственного крика, подскакивает в кровати и со страхом ощупывает шею. Его и раньше мучали кошмары, но обычно абстрактные, они затягивали его в водоворот отчаянья, дразнили расплывчатыми силуэтами, в попытке приблизиться к которым парень всегда просыпался, чувствуя себя опустошенным и совершенно разбитым. Сейчас он скорее зол, чем пуст, а поэтому он надолго запирается в ванной. Действительно соленая.       Показ начинается в семь вечера, но Адриан приходит на час раньше, чтобы, зайти в гримерки и, рухнув на первое попавшееся кресло, наблюдать за подготовкой. Стилисты, ассистенты, модели, специалисты по макияжу – весь этот суетной рой жужжит, хаотично перемещается по помещению и неимоверно раздражает. Завидев младшего Агреста, они бросают на него сочувствующие взгляды, перешептываются и старательно изображают дружелюбие.       Парня тошнит от всего этого, но он заставляет себя терпеть, чувствовать, как внутри все кипит, и молча глотать все эти показушные улыбочки в его сторону. Доведя себя до точки, он на мелко трясущихся ногах запирается в соседней от зала комнате и, закатывая темно-зеленый рукав кофты, осторожно делает аккуратный, практически малозаметный порез. Буквально прокалывает кожу маленькими стежками, а затем быстро вытирает следы и на всякий случай проходится по ране пудрой.       На показе они занимают места в первом ряду, и Адриан делает пометку в голове – не забыть поблагодарить Натали, которая не только выписала им пригласительные, но и нашла свободные места в зоне для прессы и фотографов.       Сидеть среди элиты Парижа – а именно они являются целевой аудиторией компании Габриэля – немного неуютно. Парень уже давно отвык от высшего общества, обычно находясь по ту сторону – там, на подиуме среди других моделей. Успокаивает тот факт, что друзья чувствуют себя еще больше потерянными, поэтому Адриан отвлекается от своих мыслей и старается развлечь ребят, создавая какую-никакую, но маленькую зону комфорта.       Он комментирует каждую модель отца, ставит акценты на малозаметных деталях, улыбаясь горящим глазам Маринетт и прикушенной губе Альи, которая записывает все под диктовку, боясь сбиться. Нино молчит, лишь влюбленно пялится на подругу и совершенно не обращает внимания на подиум и окружающую суету.       Фотографы щелкают вспышками, журналисты что-то быстро диктуют в диктофон, внимательно осматривая зрителей – ищут новых жертв для желтых сплетен. Адриан ежится и старается не встречаться с этими голодными взглядами.       Показ проходит на ура: все модели с подиума уже раскуплены, зрители аплодируют, Габриэль улыбается. Алья смотрит на мужчину с прищуром, будто думает: стоит ли попытаться взять у него интервью, но затем хмурится и решает не рисковать – Агрест холодно улыбается журналистам, перекидывается парой фраз, а затем качает головой и явно направляется к выходу.       - Он не останется на афтепати? – спрашивает девушка.       - Нет, он предпочитает вернуться к себе в кабинет и созвать спонсоров для обсуждения рекламной кампании и прочего, - отмахивается Адриан.       Ребята проходят в соседний зал. Помещение битком набито людьми, играет громкая музыка – кажется, джаз, лампы приглушены, а повсюду снуют учтивые официанты и предлагают гостям выпивку и закуски.       Молодая девушка в белой рубашке и строгих брюках подходит к вошедшим, но, узнав Адриана, мешкает.       - Не желаете ли перекусить? – робко предлагает она.       Нино радостно накидывается на тарталетки, а Агрест ловко перехватывает один бокал шампанского, не обращая внимания на удивленные взгляды друзей.       Он, конечно, старается не пить – здоровый образ жизни обязателен для поддержания идеального состояния кожи и фигуры, но сейчас, когда он пропустил один из самых значимых показов года, разве должен он отказывать себе в сиюминутном удовольствии?       Червячок в голове ехидно подсказывает, что он делает это назло отцу, но парень мысленно отмахивается и улыбается друзьям. Нино лишь пожимает плечами, а девушки сверяют его обеспокоенными взглядами.       - Ты уверен.. – начинает Алья, но Адриан, не давая ей закончить, быстро выпаливает:       - Я уже взрослый, а ты мне не мама, - он пытается смягчить грубость улыбкой, но подруга кривится словно от кариеса.       Адриан виновато смотрит на Маринетт, но та, кажется, не обращает внимания на повисшее в воздухе напряжение, осматривая зал взглядом, будто ища кого-то.       - Это он, - выдыхает она неожиданно, чуть ли не подпрыгивая от восторга. – Джаггед!       Девушка вцепляется в руку Альи и тащит к противоположной стене, где музыкант раздает автографы и отвечает на вопросы фанатов. Нино лишь морщится, но бросает на друга извиняющийся взгляд и спешит следом.       Адриан выдыхает и отбрасывает челку с лица. В помещении безумно душно и тесно. Прислонившись к холодной стене, он удовлетворенно отпивает из бокала и кривится – горькая жидкость с колючими пузырьками. Неужели кто-то пьет это для удовольствия?       Яркая вспышка на секунду ослепляет, и парень недоуменно смотрит на молоденькую девушку, которая слишком наигранно улыбается. Рядом с ней стоит мужчина с камерой и не перестает фотографировать.       - Адриан Агрест, можно задать вам пару вопросов? – певуче протягивает шатенка и, не дожидаясь ответа, продолжает: - Вы довольны новой коллекцией отца?       - Да, - парень еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Кто он такой, чтобы подвергать сомнению талант Габриэля. Тем более озвучивать это.       Девушка удовлетворенно кивает, делая пометку в блокноте. Удивительно, что кто-то еще не отказался от рукописной записи, когда большинство конкурентов носятся с диктофонами, стараясь подсунуть их под нос очередной расслабившейся знаменитости.       - Вы пришли одни? – глаза девушки горят, но Адриан списывает это на действие алкоголя.       - Нет, с друзьями, - стараясь придать голосу как можно больше равнодушия, отвечает он.       Журналистка быстро крутит головой по сторонам и расплывается в улыбке.       - Почему вы не участвуете в показе? – девушка разве что принюхиваться не начала – ну точно гончая, учуявшая кролика.       Адриан неопределенно пожимает плечами, раздумывая, стоит ли отвечать на достаточно нахальный вопрос. С другой стороны, не ответишь – так придумают что-нибудь такое, что потом останется только молиться, чтобы никто из знакомых не прочитал.       - Приболел, - бросает он и, стараясь перевести тему, продолжает: - Вы заметили новую концепцию сочетания цветов и фактуры?       Шатенка быстро кивает головой.       - Надеюсь, не серьезно. Вы обращались к врачу? – цепко схватив добычу, она не собирается так легко отступать.       Парень старается унять дрожь в коленях, а девушка, будто чувствуя слабину, приближается к нему еще ближе. Он уже может почувствовать приторный запах дорогих духов и непроизвольно прижимается сильнее к стене, что не остается незамеченным.       - Все нормально, - выдыхает он. Выходит слабо и неуверенно.       - Вместо вас показ открывает Матиас Лауридсен. Вы завидуете?       Адриан недоуменно поднимает брови, стараясь сохранять спокойствие. К ним приближаются другие журналисты, почуявшие запах скандала. Фотографы окружают его, слепят вспышками, и парень в уме считает, сколько придется заплатить, если он разобьет технику.       Голова кружится то ли от волнения, то ли от алкоголя. Невыносимый жар охватывает его тело, и он уже тянется, чтобы вцепиться в руку, но передумывает, замечая жадные до деталей взгляды журналистов. Не хватало еще им узнать.       Толпа ликует – еще бы, маленький принц смущен и явно вот-вот скажет что-нибудь такое, что прекрасно подойдет для заголовка утренних газет. Адриан прикрывает глаза, стараясь успокоиться, но дрожь доходит до рук (он сразу же прячет их в карманах), а затем и вовсе в легких начинает кончаться воздух, заставляя его тяжело вздыхать. Ну, точно загнанная дичь.       Перед глазами все меркнет, он невпопад что-то отвечает, отмахивается и ищет глазами друзей, но журналисты плотно его окружили, отделяя жертву от остального мира. Сердце стучит так сильно, что хочется вырвать его из грудной клетки, лишь бы приглушить этот шум в ушах. Кажется, будто все его тело уменьшилось, а огромные неизвестные существа надвигаются на него. Их голос похож на стук кастрюль, а взгляды прожигают нежную кожу огнем. Юноша морщится, что-то говорит, но не слышит себя, лишь чувствует вибрацию воздуха и неприятный вкус во рту.       Маринетт находит Адриана все у той же стены – парень сидит на полу, смотрит прямо перед собой, а зеленые рукава стремительно темнеют, приобретая ярко-выраженный коричневый оттенок. Его губы что-то неразборчиво шепчут, лоб покрыт испариной, но в глазах пробегает осознанность, когда они встречаются взглядом.       Девушка загораживает Адриана своим телом.       - Принесите воды! – кидает она друзьям, надеясь, что они поймут ее правильно. Когда Алья и Нино уходят, Мари осторожно помогает парню подняться, радуясь тому, что гости слишком пьяны, чтобы обратить на них внимание. Юноша облокачивается и закидывает руку на ее плечо.       - Ног не чувствую, - хрипит он.       - Где твоя комната? – спрашивает Маринетт, когда они оказались в просторном холле. Адриан машет куда-то вниз, и они медленно спускаются по лестнице. Девушка крепко сжимает парня, чувствуя его тяжелую руку. От горячего дыхания становится не по себе, а сердце судорожно бьется, стараясь отогнать волнение.       Когда они достигают комнаты, Адриан пытается что-то объяснить, но Маринетт затыкает его, заставляет вытянуть руки и внимательно осматривает множество свежих порезов. Многие из них проходят прямо поверх старых шрамов. Рука выглядит жутко – опухшая и синеватая.       Девушка хватается за первую попавшуюся тряпку (любимая футболка Адриана) и промакивает выступающие капли.       - Где перекись? – Маринетт повышает голос и грубо трясет парня за плечо. Мягкий, как кукла, он легко поддается воздействию, падает спиной на кровать и мычит что-то нечленораздельное.       - Где пе-ре-кись? – повторяет девушка по слогам, будто бы это может облегчить понимание.       - Ду-у-у-уш, - произносит Адриан на выдохе, а затем сразу же закашливается и, прочистив горло, шепчет: - Холодный.       Маринетт обхватывает податливое тело, взваливает на спину и осторожно тащит в ванную комнату, радуясь, что парень еще в сознании и способен помогать ей, вяло волоча ноги.       Девушка осторожно сажает юношу на холодный пол и поворачивает смеситель, успевая отскочить от ледяных струй. Парень морщится, вздрагивает и пытается снять кофту, ухитряясь запутаться в рукавах.       Маринетт осторожно помогает ему, совершенно не смущаясь – ситуация к романтике не располагает. Успокоившись, юноша затихает, и девушка уже пытается отойти, как слабая рука вцепляется в ее запястье.       - Посиди со мной, - парень затягивает ее под холодную воду, прижимается спиной к груди и оборачивает ее руки вокруг своих плеч.       Душ холодный, Адриан – горячий. Девушка начинает задыхаться от контраста ощущений, но все же нащупывает рукой вентиль и настраивает воду комнатной температуры.       Парень дрожит, всхлипывает и прячет лицо в мокрых волосах. Его плечи мелко трясутся, а девушка старательно соображает, чем можно его успокоить. Запутавшись в своих мыслях, она лишь сильнее обхватывает его, гладит по голове, оставляет невесомые поцелуи в заднюю часть шеи. Бледная кожа краснеет от ее прикосновений.       В комнату они возвращаются только через двадцать минут.       «Я останусь у Альи, не волнуйся», - девушка отправляет сообщение и устало оседает на пол у кровати.