Runway

      Адриан открывает глаза, щурясь от яркого солнца, пробивающегося через огромные окна. Осень в Париже солнечная, душная, но совсем скоро приятный, еще немного летний зной сменится холодным ветром и мурашками под теплым шарфом.       Парень медленно садится в кровати, морщится от ощущения влажных простыней, прилипающих к телу, и затыкает себе рот руками. На полу, свернувшись в клубочек, лежит Маринетт Дюпэн-Чэн. Во сне девушка выглядит особенно беззащитной: волосы, обычно собранные в два хвостика, свободно растрепались по паркету, руки прижаты к груди, будто пытаются спрятать что-то, брови нахмурены, а влажная одежда слишком сильно обтягивает хрупкое тело.       Теперь Адриан понимает, почему девушка предпочитает надевать свободные кофты или прятать фигуру за пиджаками – слишком худая, это бы обязательно вызывало вопросы. Кажется, тонкие косточки могут переломиться от совсем незначительного воздействия. Внешняя слабость обманчива – юноша отлично помнит, как вчера Мари тащила его практически волоком до комнаты.       Щеки вспыхивают от стыда, и парень тихо стонет, зарываясь руками в волосы. Вчерашний вечер крутится перед глазами словно калейдоскоп: расплывается на звериные оскалы, брызгает вспышками фотокамер, собирается по кусочкам из лиц журналистов, а в ушах только и звучат вопросы-вопросы-вопросы.       Юноша совершенно не помнит, что именно он отвечал, как убедил падальщиков оставить его в покое, но все, что происходило дальше будто бы выгравировали на его сознании.       Вот он оседает на пол, радуясь темноте и тому факту, что гости уже достаточно пьяны. Все звуки сливаются в один громкий гул, разрывающий барабанные перепонки. Адриан слепо шарит руками по лицу, ощупывает кожу, волосы, старается осознать происходящее через осязание. Перед глазами все плывет, складывается в причудливые узоры, а органам не хватает кислорода – он совершенно не замечает, как задерживает дыхание, пока рефлекс не заставляет его жадно вдохнуть, чуть ли не давясь воздухом. Руки дрожат, не слушаются, но парень все же справляется с чехлом от смартфона и достает маленькое лезвие.       Быстро, сильно, глубоко – второй попытки не будет. Сначала левой рукой, потом правой.       Сознание плывет, Адриан глубоко вдыхает и поправляет рукава, не обращая внимания на тягучую жидкость, пачкающую ткань. Он будто бы выплывает из темной пещеры: звуки становятся разборчивее, силуэты приобретают очертания, но все это не имеет никакого значения и меркнет перед пустотой, гулко звенящей в его голове.       На языке появляется металлический привкус, руки немеют, а дрожь медленно отпускает тело. Все становится каким-то далеким и совершенно неважным: показ, реакция отца, грязные сплетни. Он отрешенно скользит взглядом по гостям, пока перед ним из толпы незнакомцев не возникает до боли знакомое лицо. Маринетт что-то говорит, в ее глазах плещется беспокойство, а все, что он хочет сказать ей: какая же она красивая. Да только из горла вырываются лишь приглушенные хрипы.       Адриан, трясет головой, отгоняя воспоминания, вскакивает с кровати и, осторожно просунув руки под тело девушки, переносит Маринетт на кровать. Вот она, настоящая Мари – думает о других в ущерб себе. И явно не способна на компромиссы: могла бы и рядом лечь. Кровать достаточно большая, чтобы вместить их двоих.       Юноша краснеет, вспоминая поцелуи в шею под душем. Ему же не показалось? Прикосновения были такие легкие, невесомые, неуверенные, но от губ девушки тепло разливалось по всему телу, пробегало искорками по коже, органам, закрадывалось куда-то глубоко внутрь – в те отдаленные участки, существование которых до сих пор ставится под сомнение.       - Мари-Мари, - тихо шепчет парень и, наклонившись, прижимается губами к ее виску. Лицо девушки светлеет. Не спеша отрываться от пульсирующей под поцелуем венки, юноша пропускает момент, когда Маринетт открывает глаза.       - Что ты делаешь? – девушка подозрительно прищуривается на отскочившего юношу, который сразу же отворачивается и делает несколько глубоких вдохов, стараясь привести мысли в порядок.       - А… - неопределенный взмах рукой, - Ничего особенного. Проверял, нет ли у тебя жара.       Маринетт привстает на локтях, оглядывает мокрую одежду и с протяжным стоном зарывается обратно в подушки.       - Мне нужно привести себя в порядок и идти домой.       Адриан хмурит брови.       - Ты не можешь пойти в сырой одежде, - произносит он. Чувство стыда возвращается, но теперь уже по другому поводу: он создает близким слишком много проблем. – Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.       Адриан выходит в коридор, плотно прикрыв дверь. Благо, отец крайне редко выходит из своего кабинета, а уж тем более – заходит в его комнату. Юноша быстро спускается вниз и обнаруживает Натали в столовой. Женщина читает газету, задумчиво прокручивая вилку между пальцев. На лице играют желваки, а губы плотно сомкнуты.       - Натали! – окликнул ее юноша, чуть громче, чем следовало. – Слушай, я хочу взять парочку вещей из коллекции. Куда их убрали?       Женщина убирает газету, снимает очки и устало потирает глаза.       - Посмотри в мастерской, - отмахивается она. – У тебя все нормально, Адриан?       Юноша вздрагивает. Натали – отличный профессионал своего дела и действительно близкий человек. Оставшись без матери, он всегда искал ее внимания, а она не отказывала ему в заботе и поддержке. Но если он скажет правду, то женщина может разочароваться в нем или, что хуже, подумать, что у него не все в порядке с головой. Парень не готов подвергать риску их практически родственные отношения.       - Да, все нормально, - он слабо улыбается, надеясь, что получилось искренне.       - Не читай сегодня прессу, - протянула Натали после небольшой паузы. – Пообещай мне.       Адриан бледнеет, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее в его груди. Ну, конечно. Репортеры.       Парень кивает и выходит из помещения.       Он сдерживает свое обещание. Ну, практически. Ввалившись в комнату с тряпками в руках, он кидает вещи на пол и садится на кровать. Маринетт, отвлекаясь от сотового телефона, переводит на него задумчивый взгляд.       - Пожалуйста, открой новости, - просит он, прикрывая глаза – пытается удержаться от соблазна перегнуться и заглянуть в ее мобильный.       - Да, я уже видела. Хочешь знать, что там?       Адриан медленно открывает глаза и обхватывает себя руками. Внутренности холодеют от страха, но одна мысль отрезвляет: раз Мари и Натали все еще разговаривают с ним, значит, все не так плохо. Юноша кивает.       - Ну, здесь написано… - девушка вздыхает, раздумывая, стоит ли ей действительно рассказывать. – В общем, что ты отказался от показа из-за стресса после разрыва со своим бойфрендом.       Парень, закашлявшись, чувствует, как его брови ползут вверх от удивления.       - Бойфрендом? – повторяет он.       - Ага. С Матисом, - добавляет девушка, внимательно следя за реакцией юноши.       Несколько минут парень молчит, переваривая информацию, но после гулкий смех вырывается из его груди.       - С М-матисом, - бормочет он, вытирая выступившие слезы с глаз. – Вот так новость для него будет.       Девушка дергает плечами, явно шокированная его неожиданным поведением. Но ее тело расслабляется, и она позволяет себе облегченно выдохнуть.       - Я принес тебе вещи, примерь что-нибудь.       Следующие полчаса пролетают в попытке уговорить Маринетт принять в качестве благодарности за помощь платье из последней коллекции Габриэля. Это было ожидаемо, но Адриан не думал, что девушка может быть настолько упрямой.       Надо отметить, темное обтягивающее платье ниже колен сидит на ней действительно превосходно. Парень, краснея, говорит подруге несколько неловких комплиментов, но девушка все еще дуется.       - Я постираю и верну, - заявляет она, и Адриан закатывает глаза. – Оно стоит, как половина месячной прибыли пекарни!       Агрест пожимает плечами, всем своим видом показывая, что это не проблема. Но и спорить больше не желает, поэтому позволяет девушке поступать так, как она считает нужным.       Когда Маринетт уходит, юноша достает из под подушки сотовый и медленно пролистывает уведомления. Парочка сообщений и звонков от Нино и Альи, чуть больше десятка уведомлений в твиттере (видимо по поводу новости) и одно сообщение на фейсбуке от какого-то незнакомого парня, представившегося директором Парижского ЛГБТ центра.       Адриан приносит свои извинения, объясняя, что это всего лишь недопонимание, и отказывается от участия в рекламных акциях. Парень, кажется, не верит ему, но не пытается давить, лишь скомкано желает побыстрее принять себя – Адриан закатывает глаза и тихо фыркает. Принять себя. Ну, конечно.       Мобильный издает тихий писк, оповещая хозяина о новом сообщении.       «Приходи сегодня в парк у школы к 15:00».       Парень перечитывает смс, чувствуя непонятное тепло, разливающееся по телу. Не тот жар, что обжигает, сводит с ума, подчиняет себе, а нечто иное – мягкое, ласковое, будто солнечный луч в легкий весенний день. Губы растягиваются в улыбке, а тонкие пальцы быстро печатают ответ.       «Хорошо, конечно».

***

      Адриан Агрест приходит ровно к 14:45, садится на традиционную лавочку, где проходят все их собрания и посиделки, и утыкается в сотовый телефон. В выходной здесь слишком много людей, и юноше кажется, что их взгляды определенно оставят на нем несколько зияющих дыр.       Осуждение, сплетни, ухмылки – к этому он привык еще с детства. «Богатенький Буратинка», «никто без своего отца», «избалованный придурок» - да-да, это все он, конечно. Им виднее.       Юноша хмурится, замечая краем глаза на асфальте две крупные тени, которые движутся в его сторону.       - Эй, ты, - Адриан поднимает голову и смотрит на двух парней в спортивной одежде. Определенно старше его и выше чуть ли не на пол головы, они кривят лица в болезненной улыбке. – Почему такая цыпочка гуляет одна?       Блондин вздрагивает, демонстративно поднимая бровь. Прохожие, заметив назревающий конфликт, быстрым шагом проходят мимо, смотря себе под ноги. И вскоре в этой части парка становится совсем безлюдно.        - Что вам надо? – Агрест старается унять дрожь в голосе, но тщетно – выдает себя с головой. Парни, почуяв слабость жертвы, подходят ближе. Рыжеволосый – явно из этих двоих он является заводилой – с напускной нежностью берет его за подбородок и тянет вверх, заставляя парня встать. Вторая его рука обхватывает юношу за тонкую талию и с силой прижимает его к себе.       - А ты симпатичный, зачем тебе эта моделька, давай я побуду твоим кавалером на сегодня? – Адриан вырывается и делает несколько шагов в сторону, стараясь увеличить дистанцию.       - Нет, спасибо. Я не из этих, - отвечает он, стараясь справиться с подступающей тошнотой.       Глаза маргинала сужаются, оскал обнажает желтоватые зубы. Несколько минут он просто изучает юношу, изредка поворачиваясь к своему другу, который переминается с ноги на ногу и, кажется, чувствует себя не в своей тарелке.       Адриан не успевает заметить, как в челюсть прилетает кулак и сбивает его с ног. В глазах затрещали искры, а в голове раздался оглушающий серый шум. Боль сводит с ума, но тревога отступает, и юноша с какой-то отстраненностью думает о том, что скажет Габриэль, когда увидит синяк. Это хорошо, если нет перелома.       Нападающие склоняются над упавшим, наслаждаясь своей работой, а затем начинают с силой бить ногами. Удары прилетают во все части тела – бедра, живот, грудь и даже в голову. Адриан не пытается отползти или закричать – знает, что бессмысленно. Закусив губу, он молится только об одном: лишь бы Маринетт опоздала. Страшно подумать, что эти выродки могли бы сделать с ней.       Удары выбивают из него гулкие хрипы, а затем изо рта начинает капать кровь. Солоноватый привкус заставляет его скривиться и попытаться сплюнуть мерзкую жидкость на асфальт.       - Пошли отсюда, - друг тянет рыжеволосого за плечо, и они оба скрываются в ближайших кустах.       Адриан, помедлив, открывает глаза.       Тело ломит, а в ушах до сих пор звенит звук ударов, но, собравшись, он осторожно поднимается на ноги и, не удержавшись, плюхается на лавку. Кое-как отряхнув одежду от грязи, он откидывает волосы с лица и достает сотовый телефон.       На часах 14:58.