Runway

      Адриан, ежась от непрошенного ветерка, натягивает посильнее рукава и обхватывает себя ладонями. Коленки до сих пор трясет: то ли от холода, то ли от волнения. Тревога клубком свернулась где-то в районе желудка, выжидая подходящий момент, чтобы наброситься и растерзать свою жертву.       Теплые руки накрывают его глаза, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности.       - Угадай кто, - раздается мягкий голос прямо над ухом, и Адриан медлит, немного отклоняется назад и прижимается спиной к чужому телу. Раздается тихий писк, но девушка не спешит его отпускать. Адриан дотрагивается своими пальцами до маленькой ладони, проводит линии от костяшек до кончиков ногтей.       - Возможно, это, м-м-м, Хлоя? – протягивает парень, стараясь не рассмеяться. Сзади раздается недовольный звук, извещающий о том, что попытка провалилась. – Ладно-ладно, Маринетт.       Парень разворачивается, улыбаясь подруге, демонстративно надувшейся.       - Значит, Хлоя, да? – спрашивает она. Ее голос холоден, но в глазах блестят лукавые искорки.       Юноша со смешком пожимает плечами. Мари выглядит сонной и какой-то домашней, что ли. Худое тело просто утопает в огромном свитере, будто бы вытащенном из гардероба отца, растрепанные волосы распущены, а под глазами залегли темные круги.       - Зайдем? – девушка кивает в сторону особняка. Парень, неловко переминаясь с ноги на ногу, смотрит на высокий забор, отгораживающий поместье Агрестов от всего остального мира. Отец явно не будет рад вечерним гостям, а проникнуть незамеченными вряд ли удастся.       - Давай пройдемся до твоего дома, - предлагает он, прилагая усилия, чтобы заставить голос звучать как можно более расслабленно. – Просто отец…       Парень замолкает, надеясь, что подруга сама додумает мысль. Девушка задумчиво крутит темный локон вокруг пальца, а затем, чуть прищурившись, кивает.       Они идут по улице плечом к плечу, и Адриан чувствует, как кровь приливает к щекам только от той мысли, что расстояние между их ладонями стремится к нулю. Кажется, они вот-вот коснутся друг друга, и сердце юноши предательски ускоряет ритм. Закусив губу, парень краем глаза следит за девушкой, но та выглядит совершенно спокойной.       - Так и будешь молчать? – Маринетт замечает его взгляд и хмурит брови.       - А что здесь говорить? Отец отстранил меня от работы, в новостях пишут, что я гей. Кажется, я опозорил семью, - горько усмехнувшись, произносит юноша.       Мысль о том, что он недостойный наследник Габриэля, человек, оскорбляющий своими выходками светлую память матери, заставляет все внутренности сжаться от холода. Стыдно, что слабый. Стыдно, что не может справиться сам, перекладывая свои проблемы на других.       - Ты ведь знаешь, что новость фейк и яйца выеденного не стоит? Ведь так? – с легкой тревогой произносит Маринетт, осторожно дотрагиваясь до его плеча. Прикосновение успокаивает, и юноша, тяжело вздохнув, улыбается:       - Тебе нужны доказательства?       Слова вылетают быстрее, чем он успевает осознать их смысл. Адриан мысленно проклинает себя и поворачивается к подруге, думая, примет ли она его извинения. Но Маринетт, издав звук, похожий на тихое хихиканье, качает головой. Румянец на ее щеках перетекает ниже на шею, и юноша неосознанно облизывает губы от внезапного волнения.       - Ты сделал, что я просила? - девушка поправляет свитер и вопросительно смотрит на парня. Адриан мешкает, силясь вспомнить, за что он сейчас получит нагоняй. – Мазь?       Парень вздрагивает. Механизм в его черепной коробке начинает активно шевелить шестеренками в поисках достойного объяснения. В голову не приходит ничего, кроме жалких попыток оправдать свою забывчивость стрессом.       Неизвестно, насколько долго затянулись бы его раздумья, если бы Маринетт, вздохнув, не схватила его за руку и не закатала рукав.       - Смотри, опухло, - девушка хмурится и переводит взгляд на юношу. Адриан судорожно сглатывает. – Ладно, обработаем у меня.       Парень выдыхает, радуясь, что легко отделался. Кажется, его лицо светится облегчением, и девушка поджимает губы, но молчит.       До пекарни они добираются быстро – холодная погода не предполагает долгих прогулок. Да и Адриану, честно говоря, не хочется долгих разговоров, каких-то ободряющих слов.       Безмолвное присутствие Мари, ее близость, ощущаемая на уровне подсознания поддержка говорят куда громче пустых фраз. Ее общество греет, но не обжигает, позволяет отвлечься от деструктивных мыслей и сосредоточиться на милом носике, который так смешно краснеет от мороза. Или на принесенном ветром желтом листке, который смешно запутывается в волосах. Или на краешке ее губ, немного приподнявшемся, когда юноша дрожащими руками вынимает из прядей непрошеного гостя.       - Мам, пап, я дома, - громко произносит Маринетт, заводя юношу в помещение буквально силком.       Адриан мнется у порога. Раньше он никогда не был ни у кого из школьных друзей в гостях. Тем более вечером. Тем более у девушки.       Сабин Чэн выходит из-за угла и замирает, натягивая неуверенную улыбку.       - Дорогая, ты не говорила, что у нас гости, - произносит она, немного нахмурившись. – Я бы хоть приготовила что-нибудь.       Девушка закатывает глаза и, подталкивая юношу к лестнице, шепчет:       - Третий этаж, там разберешься. Я сейчас подойду.       Адриан кидает вопросительный взгляд через плечо, но девушка уже отвернулась и, подойдя к матери, что-то тихо защебетала ей на ушко.       В комнате Маринетт было уютно, несмотря на обилие розового цвета. Мягкий ковер, стены, обклеенные эскизами одежды – Адриан удивленно отмечает, что девушка не только прекрасно рисует, но и может похвастаться хорошим вкусом и умением сочетать цвета. В ожидании юноша садится на уютную софу и достает сотовый телефон.       На часах без пятнадцати восемь. Парень ловит себя на мысли, что отец вряд ли заметит его отсутствие, а вот Натали определенно может поднять всех на уши.       «У меня все хорошо. Я в гостях, не говори отцу», - набирает он сообщение.       - Все нормально? – звонкий голос заставляет его вздрогнуть и по привычке быстро спрятать телефон в карман джинсов.       Девушка подозрительно прищуривается, но лишь тихо хмыкает и садится рядом.       - У тебя здесь довольно мило, - выдыхает парень, теребя рукава кофты. – Эскизы очень красивые. Тебе надо поговорить с Габриэлем насчет практики в его доме мод.       Девушка пожимает плечами и достает из кармана заживляющую мазь. Юноша закатывает рукав, Маринетт осторожно кладет его руку к себе на колени и медленно выдавливает желтоватую субстанцию на кончики пальцев.       - Я подумаю об этом, но, честно говоря, возможно мне стоит пойти по собственному пути, - отрешенно говорит девушка. Ее так и не согревшиеся пальцы касаются исполосованной кожи. Мари кругами размазывает шарики мази, равномерным слоем покрывает свежие, еще опухшие раны.       То ли от прикосновений, то ли от лекарства кожа начинает горячо пульсировать, и юноша прикусывает губу, путаясь в своих ощущениях. Тепло разливается по его телу, а щеки вспыхивают румянцем.       От Маринетт пахнет корицей и чем-то сладким. Адриан, не сдержавшись, глубоко втягивает носом воздух, стараясь насладиться ароматом, а после с тихим стоном утыкается головой в плечо подруги. Девушка вздрагивает, ее пальцы нерешительно замирают на запястье, но потом продолжают гладить кожу как ни в чем не бывало.       - Прости, я просто устал, - шепчет парень, обжигая дыханием бледную кожу. В уголках глаз начинают скапливаться слезы, и он моргает, стараясь сдержать соленые капли.       Девушка оставляет в покое его руку, тихо дует на порезы, будто бы это может помочь унять неприятные ощущения, а затем, вытерев руки о валяющуюся на диване футболку, осторожно обнимает его. Ее ладонь ложится чуть пониже его лопаток, и юноша закрывает глаза, наслаждаясь комфортом.       - Все хорошо, я понимаю, - тихо произносит она, поглаживая его по спине. – Ты очень сильный, Адриан. Я б так не смогла, честно.       Парень, удивленно моргнув, отрывается от ее плеча, вынуждая девушку разжать объятья.       - Как ты можешь так говорить? Я же просто жалок.       Подруга удивленно поднимает брови и бросает на него строгий взгляд.       - Не говори глупостей, - ее голос холодеет. Теплая, добрая, мягкая Маринетт прячется за щитом то ли спокойствия, то ли безразличия. Перемену видно сразу: что-то в глазах ломается, будто бы щелкнул переключатель. – Я пойду за печеньем.       - Не надо, - юноша качает головой, поднимаясь на ноги. – Я уже ухожу.       Лед снежной королевы трескается, выпуская пленницу на свободу.       Девушка хватает его за запястье, но, опомнившись, отпускает. Они встречаются взглядом, и Адриан готов поспорить, что он опять покраснел. Васильковые глаза прожигают его, будто бы пытаются прочитать его мысли.       - Оставайся сегодня здесь, - произносит она. – Я сказала матери, что тебя выгнали из дома. Она читает газеты.       - То есть она поверила, что я гей? – шипит юноша, закрывая руками лицо.       - Я такого не говорила, - девушка качает головой и, поднимаясь на ноги, кладет руки ему на плечи, сжимая тонкими пальцами кожу. – Не делай глупостей, оставайся.       Адриан колеблется. Дома его ждет пустая комната, безразличие отца и холодный пол в ванной. Одинокий вечер не самая лучшая перспектива, когда ты молод и глуп, но и создавать неприятности Мари не хочется. А ведь только его присутствие уже одна огромная неприятность.       Маринетт читает его, словно открытую книгу. Адриан видит это по легкой улыбке, по ее внимательному, немного насмешливому взгляду, по дрожи в тонких пальцах, которыми девушка зарывается в его волосы, заставляя юношу прикрыть глаза. Мари гладит его по голове, путается в запутанных прядях, а затем немного тянет за волосы назад, принуждая парня открыть глаза и удивленно поднять брови.       - Останешься, - шепчет девушка, ее глаза сверкают чем-то новым, неизвестным – такая Маринетт Дюпэн-Чэн ему незнакома. И кто он такой, чтобы ей отказывать?       Девушка вздрагивает, будто опомнившись, нервно облизывает губы и отпускает волосы. Юноша праздно замечает несколько светлых волосков, невесомо приземлившихся на диван.       Они садятся, не сводя взгляда друг с друга.       - Прости, - произносит она, отчаянно краснея.       - Все нормально, - улыбается он. – Так что там с печеньем?       Вечер они проводят за просмотром фильмов. Подтащив диван поближе к монитору старенького, но еще живого компьютера, они разваливаются на подушках, включают какой-то нелепый боевик и зажевывают молчание печеньем.       Расстояние между ними приличное. Вошедшая Сабин довольно улыбнулась и принесла поднос со сладостями.       Круассаны, пирожки, вафли – посуда пустеет быстро, и юноша довольно облизывает кончики пальцев, испачканные в сахарной пудре. Он уже и не помнит, когда последний раз так расслаблялся.       Маринетт пачкается в шоколаде, крошит печенье на диван и морщится от собственной неуклюжести. Адриан улыбается, думая, что домашняя Мари ничуть не хуже, чем школьный борец за справедливость. Она такая теплая, родная - юноша тянется рукой и осторожно стирает шоколад с краешка губ.       - Я не сделал домашнее задание, - громко произносит он, встречаясь с вопросительным взглядом девушки. Ну, не идиот ли? Парень краснеет, закусывает губу и отводит глаза.       Девушка минуту раздумывает, а затем начинает смеяться, как сумасшедшая. Так заразительно, что Адриан присоединяется к ней, и вот она уже утыкается лицом ему в плечо, ее спина мелко трясется, руки сжимают его кофту в районе груди. Звонкий смех эхом звучит в ушах юноши.       Подчиняясь порыву, он мягко обнимает ее, кладя ладони на лопатки и чуть сильнее прижимая к себе. Смех затихает, а девушка поднимает голову. Ее лицо буквально в нескольких сантиметрах, Адриан удивленно разглядывает светлые веснушки – и как он раньше не замечал их?       Сегодня он уже дважды позволил себе расслабиться. Сначала остался в гостях, где его не ждали. Затем наелся сладостей за все те диеты, которыми он изводил свое тело. Разве нельзя позволить себе еще одну? Последнюю.       Адриан наклоняется и быстро чмокает девушку в губы. Поцелуй получается смазанным, детским, мягкость чужих губ и удивленный писк сводят его с ума. Он отворачивается, пряча глаза и чувствуя, как кончики ушей начинают гореть.       Маринетт не отдергивается, не вырывается из его хватки, не кричит и даже не сверлит его злобным взглядом. Она удивляет его уже какой раз, хватая ладонями его лицо и притягивая к себе.       Она целует его сильнее, глубже, и Адриан упивается этим сладостным чувством, которое, пульсируя, начинает разливаться по всему телу теплом. Первый взрослый поцелуй. Достаточно поздно (если сравнивать с теми же одноклассниками), но ждать его определенно стоило.       Они досматривают фильм в тишине, прерываемой лишь репликами главного героя и звуками стрельбы. Девушка лежит на плече юноши, водит своими пальцами по его запястью – сначала по правому, а затем по левому, будто бы сравнивает. Адриана больше не интересует фильм. Он внимательно наблюдает за действиями Маринетт, за каждым ее жестом, вздохом и плавится от переполняющего его счастья.       Ребята засыпают одновременно, словно сговорившись, прямо на том же диване.