Знание или сила: Потеря контроля

Встреча с Ритадой оставила очень смешанные чувства в душе. С одной стороны, мне было безумно интересно поговорить с ней еще раз: разобраться с ее воспоминаниями, отделить настоящие от придуманных, выстроить хронологию совершенных ей действий, проанализировать провалы в памяти, проверить нет ли в них закономерности. С другой стороны я понимала, что все это не даст нам ровным счетом ничего, потому что ни на один из актуальных вопросов она не может ответить. Поэтому, я молча плелась за Итачи. Он был задумчив, и я лишь отдаленно понимала, почему. Как и Какаши, он совершенно не верил в мои силы. Ему казалось, что от десяти минут общения с Ритадой у меня поедет крыша, а отсутствие обиды приписал именно к помутнению рассудка, хотя кому, как не Итачи, знать, что личные переживания сейчас не приоритет? Мне было, конечно, приятно – он не хотел превратить меня в такого же человека, как он, но в то же время создавалось сильное ощущение, что в его глазах я ничтожна, как муха. Темнело быстро – все же на дворе стояла поздняя осень – так что уже часам к 6 стало достаточно холодно, чтобы пар вырывался изо рта при каждом выдохе. Не смотря на то, что Учиха на меня даже не смотрел, он все же заметил, как я обхватывала себя руками, пытаясь согреться. Галантно обернув меня в свою толстовку, он остался в одной лишь футболке, но его, кажется, не брал никакой холод. Пройдя пол Конохи, мы остановились. Слева от нас располагалась квартира Какаши, впереди – Резиденция Хокаге. Итачи медленно обвел взглядом крыши домов. Окажись я на одной из этих крыш, у меня бы сердце остановилось – таким пристальным был его взгляд. Он нашел то, что искал, зафиксировал свой взгляд на предмете, после чего зачем-то свернул вправо. Это сбило меня с толку, но вскоре я поняла, что секретная база АНБУ располагалась в той стороне. Возвращаться туда мне совершенно не хотелось, но выбирать особо не приходилось. Ресторан был открыт и занято «шумел», заполненный посетителями. Девушка, что в прошлый раз открыла мне дверь, стояла за барной стойкой и улыбчиво разговаривала с одним из посетителей. Нас с Итачи она заметила сразу же, как только мы прошли внутрь. От ее взгляда стало не по себе, хотя она и продолжала улыбаться. Итачи подвел меня к стойке, за которой стояла администраторша, проверявшая посетителей на предмет брони и распределявшая всех по столикам. -Добрый вечер, - улыбнулась она нам, - у вас забронирован столик? -Да. На втором этаже. – сразу же ответил Итачи. Тут, разве, есть второй этаж? -На чье имя? -Итачи Учиха. Она проверила что-то в гигантском блокноте, что лежал перед ней, после чего кивнула и с такой же лучезарной улыбкой поинтересовалась: -Столик на двоих, или к вам подойдет еще кто-нибудь? -На двоих. Она захватила с собой два меню, как и для любого другого клиента, и сказала: -Идите за мной. Ведя нас сквозь зал, она бросала мелкие поручения официантам. Итачи положил руку мне на спину, пропуская чуть вперед и направляя мое движение. Со стороны и правда могло показаться, что мы с ним на свидании. Мы подошли к внушительного размера двери с дорогой табличкой «V.I.P.» на ней. Возле нее стоял охранник, как бы оберегающий покой посетителей, что находились за ней. За дверью оказался выдержанный в таком же стиле, как и сам ресторан, коридор. Девушка тут же бросила два прихваченных меню на небольшой столик, на котором стояла еще стопка таких же. У противоположной двери коридора она обернулась. Улыбка пропала с ее лица, оставляя лишь холодную серьезность. Мне даже стало не по себе. Она очень убедительно играла свою роль. -Какаши-сан сейчас на собрании, но вам, - при этом она посмотрела исключительно на меня, - там присутствовать запрещено. Дождитесь его, сами знаете где. Я сообщу, что вы прибыли. Итачи коротко кивнул, после чего девушка, проведя своей карточкой по электронному замку, пропустила нас дальше. На этом коридоре их притворство заканчивалось, потому что за ним находилась лестница вниз, уже обычная и серая, с режущим глаза белым освещением. До того, как я успела шагнуть вниз, Итачи поймал меня за плечо и весьма резко повернул к себе лицом. На секунду я увидела его красные глаза, после чего, вдруг, оказалась в просторной комнате со столом посередине и архивными полками во всех углах. Температура здесь была значительно ниже – мы были глубоко под землей. Иллюзия, конечно, была приятнее мешка на голове, но ее смысл мне был немного непонятен. -Зачем? – я чуть поежилась, сильнее кутаясь в толстовку Итачи, едва уловимо источавшую его запах. Он подошел к столу, совершенно спокойно ответив: -Чтобы ты не знала, как отсюда выбраться, - я нахмурилась, - На всякий случай. -Думаешь, не додумаюсь? Он бросил на меня взгляд. -Ты умна, Лили. Но не на столько. Это прозвучало и как комплемент, и как оскорбление, но мне было не привыкать. Я прошлась вдоль рядов с архивами, бегая взглядом по названиям разной толщины файлов. Я вздрогнула, когда наткнулась на Итачи, заслоняющего от меня какой-то стеллаж. Он смотрел на меня спокойно, но в позе читалась немая угроза. -Сядь за стол, - сказано мягко, но не без повелительных ноток. -Ты ведь понимаешь, что от твоих запретов мне становится только любопытнее. – улыбнулась я, отходя к столу. -Пока ты продолжаешь меня слушаться, можешь хоть умереть от любопытства. – бросил он, подходя к другой стороне стола и раскладывая на нем карту. Я забралась на стул с ногами, укутываясь в толстовку и пожирая взглядом своего мужчину. Я и правда как-то на нем повернулась – теперь даже его угрозы казались мне привлекательными. Его руки красиво напрягались, пока он расправлял большую карту посреди стола. Когда мне показалось, что карта уже и так половину стола собой заняла, Итачи продолжил ее разворачивать – она была поистине огромна. Когда он оказался вблизи от меня и карта, наконец, закончилась, я не стала себя сдерживать и сжала в руке его ягодицу. Он, можно было подумать, и не заметил, если бы, расправив последний угол, он не бросил: -Совсем страх потеряла? Я лишь откинулась на спинку стула. -Зачем мне, по-твоему, твоя задница, если я не могу ее трогать? – по какой-то причине ему было не смешно – это читалось в его напряженном, продолжительном взгляде. Я чуть склонила голову вбок, так и не разобравшись, что творится у него в голове. -Почему ты всякий раз меня отталкиваешь? Ты, вроде бы, хочешь быть со мной, но в то же время не позволяешь к себе до конца привыкнуть. -Ты и не должна ко мне привыкать, - ответил он, садясь на соседний стул, - Иначе у меня не останется никаких точек давления. -Зачем тебе из всех людей точки давления? Он усмехается, после чего тоже откидывается на спинку стула, внимательно глядя на меня. -Не знаю, замечаешь ли ты это за собой, но ты совершенно бесконтрольна. Особенно со мной. -Неужели тебе обязательно запугивать меня, чтобы добиться результатов? -А ты, разве, умеешь слушаться как-то иначе? – Резонный вопрос. Итачи сжимает пальцами переносицу. Я придвигаюсь ближе и ставлю локти на стол. Его глаза закрыты – разговоры со мной выматывают его не на шутку. Наверное, не просто все время следить за тем, что говоришь. -Может, я не права, но мне кажется, что у тебя параноя на предательство. – он вопросительно смотрит на меня, все еще потирая переносицу, - кажется после миссии, в которой ты в жизни не признаешься, тебе всюду мерещятся предатели деревни, и ты никому не позволяешь приблизиться к себе, чтобы сохранить непредвзятость, если вдруг понадобится избавить Коноху от очередной проблемы. Итачи не стал отвечать, что было вполне предсказуемо. Его тактикой в последнее время было именно холодное молчание с каменным лицом – так мне не удавалось даже по его мимике понять, права я или нет. Ну и пусть. Я и без подтверждения знаю, что права. -Неужели, ты и правда думаешь, что одиночество придаст тебе силы? -Вовсе нет, - отчего-то решает подать голос он, глядя куда-то сквозь меня, - оно просто облегчает мне жизнь. -Если ты не счастлив – это не жизнь, а пустое существование. Его взгляд встречается с моим, и он внимательно вглядывается в глубины моего сознания. -Мир, каким его вижу я, - задумчиво протянул он, - в нем никакого счастья нет. -Да брось ты, - он, словно очнувшись, хмурится и вопросительно смотрит на меня, - господи, как же вы, болваны, похожи. Один боится признаться любви своей жизни, строя из себя мрачного мученника, потому что «ей без него будет легче» - я изобразила кавычки пальцами, - а второй из всего, что может увидеть своими глазами, решает обращать внимание только на предательство, смерть и войны. Идиот ты, Учиха. – по мере того, как его брови поднимались наверх, я набиралась решимости. Если он сам не соизволит принять счастье, то я заставлю этого ублюдка, потому что его жизнь теперь не только его, - Ты любишь меня? Он усмехается, как обычно находя мои наставления милыми, что злит меня еще больше. -Люблю, - отвечает он, все еще не избавившись от усмешки. -Так какого черта ты придумываешь себе проблемы? В который раз, Итачи решает воздержаться от комментариев, хотя взгляд его весьма красноречив. Вообще-то, я прекрасно понимала причину его отчужденности – он всю свою жизнь был лишь наблюдателем со стороны. Это позволило ему без привязанностей перебить собственный клан и строить из себя убийцу, калеча собственного брата, потому что мир, в его понимании, стал бы от этого лучше. Всегда мир. Не собственное счастье, а счастье других. Наверное, такие люди в мире тоже нужны. Те, кто не боится положить свою жизнь за других. Вот только жизнь-то у них одна-единственная, и выбрасывать ее просто так мне кажется абсурдом. Жить без любви и правда легче. Вспоминая мою скучную пред-Учиховскую жизнь, я поняла, что любовь меня связала по рукам. Раньше я была свободна, все двери передо мной – открыты, мое счастье – обещанное, но без четко обрисованных границ. А теперь что? Теперь я хотела только одного человека, тянулась за ним, ждала его, прекрасно знала, где лежит мое счастье, но не могла сжать его в руке, потому что мое «счастье» слишком волнуется за счастье других. Это было удушающе-больно, печально, обидно. И за него, и за себя. В каком-то смысле, когда не было этой любви, не было и этой боли. Вот только и места в жизни я себе не находила. -Знаешь, - тихо добавила я, пытаясь решить, как точнее сформулировать мысль. Итачи не отреагировал, но я знала, что он слушал. Он всегда слушает. – Я хотела обнять тебя, поддержать и что-то там еще, - я замялась, потому что так и не смогла определиться, что делать дальше, - но ты, гений своего поколения, и без меня все прекрасно понимаешь. – я посмотрела на него, - так что я не буду строить из себя сильную и не стану жалеть тебя. Вместо этого пожалею себя. Потому что ты делаешь мне больно. Больно от того, что тебя нет рядом, а когда ты рядом, больно от того, что невозможно дышать. – я сделала паузу, надеясь увидеть хоть часть эмоций, просочившихся из-за его маски невозмутимости, но не увидела ничего, - Я буду здесь, - тише продолжила я, - и я буду ждать, ты ведь знаешь. Как дура. Не смогу больше влюбиться так сильно, потому что по сравнению с тобой все вокруг просто идиоты, - обычно, он бы усмехнулся в этом месте. Сейчас не стал, - Все время буду сравнивать всех мужчин с тобой, и они буду проигрывать каждый раз – ты и в этом все сделал на десятку. Так что... – вздохнула я, - если твоей отговоркой было то, что ты ничьей любви не заслуживаешь, или что без тебя я найду счастье и проживу беззаботную жизнь с кем-то другим, то ее у тебя больше нет. Я здесь. Я тебя люблю. Я тебя хочу. И хочу всех твоих до раздражения красивых детей. – я вновь откинулась на спинку стула, - если ты, конечно, этого хочешь. – я пожала плечами, - можешь, конечно, и дальше спасать мир, я ведь тебя от этого не отговариваю. – я сделала паузу и попыталась как можно более красноречиво посмотреть ему в глаза. Такие родные, не страшные глаза. – Но если ты все же не решишься на отношения со мной, то это будет на тебе. Твоя ответственность. Раз уж она тебе так нравится. Он смотрел на меня долго, с выдержкой. Ничего не обдумывал, ничего не анализировал. Просто вглядывался в мои глаза, словно пытался что-то найти в глубинах моего сознания. И я смотрела в ответ. Пересиливая себя, пытаясь не стушеваться под его черными бездонными глазами. Не вышло – я принялась разглядывать свои бледные пальцы, чувствуя, как сердце ускоряет ритм от его 100%-го внимания. Даже смешно, как легко он выбивал мне землю из-под ног. Вдруг, он поднялся – через несколько секунд дверь позади меня открылась и в комнату шагнул Какаши. От него исходили прежние лениво-ироничные нотки. Он не стал комментировать нарастающее напряжение, не стал ему и удивляться. Он подошел к столу слева от меня, оказавшись прямо напротив Итачи, и положил стопку бумаг на карту. -Как я понимаю, у вас тоже ничего нет, - скорее заметил, чем спросил Какаши. Я отрицательно покачала головой. Какаши поставил руки на стол, чуть подавшись вперед. Итачи так и продолжил стоять прямо, скрестив руки на груди и задумчиво разглядывая карту. -Давайте, - я поднялась, привлекая внимание мужчин, - вернемся к началу. Всего секунду они позволили себе быть депрессивно-молчаливыми, после чего двинулись дальше, отбросили разочарование и принялись за работу. -Мы перехватили их послания, - начал Какаши. -Они не были частью их плана, - сказал Итачи, - они бы не стали использовать собственных птиц. Я кивнула: -Значит, весь план моего брата был составлен после того, как мы вышли на автономный город в стране Земли. Думаете, он знал о Коллекционерах до этого момента? -Он ничего не говорит, - вставил Какаши, - так что по нему сложно сказать. -Он еще жив? Какаши кивнул. -Но после нашего сражения с Итачи он окончательно замкнулся. Ничем не хуже Ритады теперь. Даже если он ответит на твои вопросы. Даже если он будет считать, что говорит правду, мы никогда не узнаем наверняка. Да, если Рори сошел с ума, что было бы не удивительно, то даже сам Иноичи не сможет разобраться в его мыслях. А если не сошел, то он все равно больной психопат – в такой разум даже шиноби соваться не стоит. -А как вы узнали о Коллекционерах? -Один из наших шиноби работал под прикрытием, - ответил Итачи, - преступная организация, о которой он нам докладывал, пересеклась с ними. -Что за организация? Какаши пожал плечами. -Мы не вовлекаемся в дела других АНБУ-шиноби, если им не нужна помощь. Так работа идет быстрее. -Хорошо. Где этот шиноби сейчас? -Помнишь, мы звонили тебе насчет печати? – спросил Какаши. Они убили его. Я обреченно вздохнула. В этом задании не было ничего логичного. -Хорошо. Какая разница, знал Рори о них до писем или нет? Его планом так или иначе стало вступить в ряды Коллекционеров, подарив им меня, а в последствии и тебя, - я кивнула в сторону Итачи, - но они решили это использовать как отвлекающий маневр, чтобы пробраться в деревню. Какаши кивнул. Пока, складывалось. -Почему Ария была с нами, а не возглавляла операцию? -Ария не была тогда при власти, - сказал Итачи, - Когда она отчитывала наемника за твой побег, точно сказала, что ей за нас с тобой должны были заплатить. Могла и соврать, конечно, но будь она во главе этой операции, разумнее было бы остаться в стране Земли. -А что, если она и сейчас не при власти у Коллекционеров? Итачи отрицательно покачал головой. -Даже если и так, она очень скоро заберет себе эту власть, если уже этого не сделала. У нее амбиции на захват всего мира. Для этого у нее достаточно ресурсов. И начнет она именно с Коллекционеров из-за их связей по всему миру. Я чуть нахмурилась. В моей информации был большой пробел, который никто до этого момента так и не удосужился заполнить. -А что они, собственно, сделали во время той атаки? Какаши с Итачи переглянулись, после чего Учиха чуть нахмурился, а Хатаке принялся молчаливо сверлить взглядом карту. Значит, и они не знают? -Их было трое, - ответил Итачи, - Коби был одним из них. Как только наткнулись на наши спец отряды во главе с Цунаде-самой, отступили. Это все, что мне известно. -Они напали первыми или только когда их обнаружили? Какаши без всяких предложений или объяснений принялся набирать номер резиденции на панели телефона, что стоял возле стены. Он был похож именно на панель, а не нормальный телефон, потому что у него не было трубки – он всегда стоял на громкой связи, звуча через динамики комнаты. Под мерное пикание телефона и серо-вежливый голос поднявшей трубку секретарши я рассуждала, почему им ничего не известно о том нападении. Не то, чтобы это было странно – они тут же принялись решать проблему, насколько позволяла ситуация, но ведь подобное было совершенно не в их стиле. Какаши с Итачи, пожалуй, даже получше Шикомару умеют анализировать полную картину ситуации. Так почему же они в этот раз пропустили целый кусок информации? Глядя на их лица, я, кажется, начала понимать, почему – они приняли это задание слишком близко к сердцу. Что один, что второй относился к этой миссии, как к личному делу, а не работе. Чего душой кривить, даже мне Ария смогла забраться под кожу. Во мне никогда не наблюдалось ненависти, даже к брату. Но это лживой женщине, которая всегда била ниже пояса, хотелось вмазать по первое число. Может, это и было ее планом? Нет. Что-то однозначно не сросталось. Пока нас соединяли к госпожой Хокаге, кто-то постучал в дверь. Итачи с Какаши как-то странно переглянулись – видимо, отвлекать друг друга было не принято. Без разрешения дверь чуть приоткрылась и неуверенное, бледное лицо девушки заглянуло внутрь. -Какаши-сан, - она говорила тихо, - вас там к телефону просят. -Подождут, - отрезал Какаши, даже не пытаясь скрыть легкого раздражения. Девушка совершенно точно ожидала подобного ответа – потому и была так неуверена в себе. Готова поспорить, у них там были соревнования по тому, кто окажется «счастливчиком», что отвлечет его от работы. Девушка неуверенно замерла, не решаясь ни настоять на его внимании, ни выйти обратно. Ее глаза метнулись ко мне, словно она искала поддержки хоть в ком-то, но я лишь плотно сжала губы, как бы говоря «извини, я здесь не главная». Когда ее взгляд перешел на Учиху, она незамедлительно удалилась. И не удивительно – взгляд у него был тяжелым. -Какаши, - раздалось в громкой связи. Голос Цунаде звучал так же, как и всегда – сильно, уверенно, в то же время черезчур громко, словно показывая собеседнику, что время тратить она не собирается. -Цунаде-сама, проясните для нас кое что. Молчание на том конце послужило приглашением к продолжению. -Расскажите о нападении на Коноху 10 месяцев назад. Все до мельчайшей детали. Она тяжело вздохнула. Цунаде не любила пустые разговоры. Не любила и когда ее задерживали, но зная, над какими делами работал Какаши и доверяя его интуиции, она понимала, что от этого разговора ей никак не отделаться. -Наш АНБУ-отряд засек движение возле здания архивов, - мы с Итачи переглянулись. Здание архивов всего в трех кварталах от тюрьмы и психиартической лечебницы. – их было трое – явно хотели все провернуть незаметно. Может, у них и вышло бы, не будь в АНБУ-команде двоих девушек из клана Хьюго. Они вступили в бой. Двое, что послабже, стали отходить, пока тот, что с шаринганом остался отвлекать внимание. Меня вызвали сразу же, как заметили его глаза. Со мной он сражаться не стал – сразу отвлек внимание на раненых, использовав Аматерасу на нескольких зданиях. Гаденыш знал, что я за ним не последую. АНБУ преследовали его еще какое-то время, но вскоре он просто куда-то исчез. -Кеккей генкай? – поднял брови Какаши. Я отрицательно покачала головой. Итачи чуть нахмурился, взглянув на меня – впервые в жизни наши мнения разошлись. -Он обезвредил Сакуру одной из твоих техник. -Если бы он мог исчезать, с чего бы ему проникать в Коноху таким образом? Мог просто пройти мимо охраны в одиночку. – увидев, что Какаши собирался что-то добавить, я подняла вверх указательный палец, - Если ты собираешься сказать, что он на тот момент еще не умел исчезать, не трать на это время. Исчезать – невероятно простая техника. Куда проще того же хождения по вертикальным поверхностям. Даже Седо с его нулевой подготовкой смог научиться. – при мысли о Седо у меня как-то черезчур быстро кольнуло под сердцем. Это не укрылось от взгляда джонинов, но у них было достаточно снисхождения, чтобы не комментировать это. -Они успели зайти в какие-нибудь государственные здания? – задал Итачи, пожалуй, последний важный вопрос Цунаде. -Нет. -Спасибо, Хокаге-сама, - сказал Какаши и сбросил звонок одним нажатием кнопки. Повисла тишина. Факты противоречили друг другу – то Ария придумывала гениальный план по захвату меня и Итачи, просчитывая нас на несколько шагов вперед, то совершала глупейшие оплошности. -У меня две теории, - мужчины повернулись ко мне, явно с облегчением готовые выслушать свежую идею. – Либо Ария унаследовала все заболевания матери и от этого сама себе противоречит, либо кто-то еще принимает решения помимо нее и они никак не могут достигнуть согласия. – Какаши едва заметно кивнул. В дверь вновь постучали. Какаши обреченно вздохнул и направился к выходу. -Пять минут, - последнее, что он бросил перед тем, как скрыться за дверью. Проведя по волосам, я поставила локти на стол. Голова болела непонятно от чего. -Неужели все миссии такие непонятные? -На удивление, - устало сказал Итачи, садясь на стул и откидываясь на спинку, - миссии, обычно, кристально чистые. -В смысле? – усмехнулась я. Он пожал плечами. -Знаешь, кто твой враг, что ему нужно, где он находится, примерно представляешь, как с ним бороться. – его взгляд уперся в какую-то точку и напряженно замер. Он тихо добавил, - никогда в жизни не чувствовал себя таким идиотом. -Не ты один, - печально усмехнулась я, укладывая голову на стол. Идей о том, что делать дальше, и правда не было. Где искать Арию и стоило ли вообще тратить на нее силы, если возможно она ничегошеньки и не контролировала в ситуации? Как разобраться с действиями Коллекционеров, если они делают странный шаг, а потом затихают на полгода? Каким местом здесь стояла именно Коноха и почему они так долго сидели без дела? Дверь позади меня открылась черезчур порывисто, что даже Итачи заметил, потому что тут же поднялся. Какаши не стал ходить вокруг да около: -Саске в больнице. Я замерла на мгновение. Чтобы такого, как Саске уложить в больницу... Может, это было рук дело Сакуры? Но в таком случае Какаши не стал бы так влетать в кабинет, да и вызванивать его Сакура бы не стала. Я поднялась, устремляясь за Итачи. -Как? – спросил он. -Ты мне не поверишь, - бросил Какаши перед тем, как стянуть с себя свой протектор и затянуть его на моих глазах.

***

Как только мы оказались на улице, меня подхватил на руки предположительно Итачи, даже не сняв с меня протектор Какаши. От этого я вцепилась в его плечи, чуть не закричав, хотя и ожидала чего-то подобного. Они направились к больнице так быстро, что к моменту, когда я стянула повязку с глаз, мы были уже на полпути, а к моменту, когда Учиха поставил меня на пол в приемной, мое сердце все еще ускоренно билось от легкого испуга. Какаши, так и не объяснив нам, что случилось, широким шагом направился к нужной палате. Итачи источал такую отпугивающую ауру, что мне было даже страшно на него смотреть. Была у него одна весьма странная особенность, которую, как не старалась, я не могла объяснить – он был способен злиться и даже, может, быть в бешенстве, но на его лице не отразится абсолютно ничего. Только подсознание на совершенно инстинктивном уровне будет кричать, чтобы я держалась от него подальше. Вместо этого я неслась за ним по коридору, едва поспевая. Возле нужной нам палаты мы все замерли. Мне до сих пор слабо верилось, что все это правда. Саске, которого я знала, не мог попасть в такую ситуацию. Даже не зная этой ситуации я могла сказать подобное. Не то, чтобы ему не смогли бы сделать больно, ему бы не стали даже пытаться. Ведь одно дело атаковать Итачи или Какаши, зная, что они поступят правильно и всего лишь обезвредят тебя и оставят на суд Конохи, а совсем другое – тыкать палкой в того, кто готов в любой момент взорваться и уничтожить всех вокруг к чертям. Именно так мне представлялся Саске. Может, он и был в какой-то мере вежлив и сдержан, может, научился сохранять спокойствие, но за его маской совершенно точно бушевала такая буря, что ее было заметно в его глазах. А если учесть, какой мощью он обладал, злить его и правда было равносильно самоубийству. Итачи открыл дверь и шагнул внутрь без сомнений и задержек. На лице не дрогнул ни один мускул, но пугающая волна, исходящая от него, стала куда сильнее. Сейчас даже рядом с ним, таким спокойным и уравновешенным, было опасно находиться. И опасно было абсолютно для всех, кроме его младшего брата. Какаши позволил мне войти следом, мягко положив руку мне на лопатки и чуть подтолкнув вперед. Этот жест, кстати, он и Итачи передал за все их годы работы вместе. И отчего-то он был до странного успокаивающим. Горячая рука на спине словно напоминала, что я не одна. Саске сидел на кровати, явно намереваясь подняться, а бедная медсестра, что вертелась возле него с капельницей, боялась ему возразить. Он не выглядел больным, на нем не было крови, даже волосы лежали ровно. Ничего в его внешнем виде не говорило о том, что с ним что-то не так. Его раздражение было ощутимо физически, а когда его взгляд столкнулся с Итачи, то мне даже показалось, что он был зол именно на брата. Чуть повернувшись вбок, он бросил кому-то уничтожающий взгляд. -Из-за этой ерунды? Голос Сакуры ответил ему: -Еще повозмущайся мне. – голос звучал на удивление воинственно. – Ляг обратно. – Саске это проигнорировал, все так же буравя ее взглядом, - Ляг или я заставлю. Саске издал раздраженный вздох, но повиновался. У медсестры, что пыталась поставить ему катетер в вену, словно, от души отлегло. Итачи прошел дальше, по пути в своей наигранно-спокойной манере захватив стоявший возле стены стул. Мед сестра принялась делать все с удвоенной скоростью, попав теперь под влияние гнева обоих братьев. Когда она закончила, пулей вылетела из палаты. Итачи проигнорировал Сакуру, подготавливающую инструменты в противоположном углу комнаты, опустился на стул возле кровати Саске и размеренно, но очень повелительно произнес: -Рассказывай. Саске вновь сел, но ноги на пол ставить не стал – с Сакурой сейчас спорить тоже не стоило. На нем были одни лишь штаны, что открывало взору его торс, что был на удивление бледным по сравнению с Итачи. Левая рука была покрыта бинтами, как и у Наруто, а в его настоящую был поставлен катетер, что заставил его чуть поморщиться, когда он бездумно попытался согнуть свою руку. На теле не было ни синяков, ни остатков крови. Не знаю, что с ним произошло, но это явно был не рукопашный бой. -На него напал один из невидимых людей, - ответила за него Сакура. Какаши, как и я, оглядел идеально-чистое тело бывшего ученика, лишенное каких-либо признаков прошедшего боя. -Вколол мне что-то, - чуть повернув голову вбок, показал брату шею, на которой, к слову, ничего заметного не было. Саске явно не находил эту ситуацию достойной внимания, всем своим видом показывая, что не хочет тратить свое драгоценное время на анализы. Сакура подошла к нему с несколькими ампулами. Он посмотрел на нее снизу-вверх и уже куда более мягко добавил, - серьезно. Я в порядке. Сакура, впервые в жизни, проигнорировала его успокаивающий голос и посмотрела на него так, что даже мне захотелось отойти назад. Окончательно сдавшись ей, он послушно предоставил свою руку. Сакура молча подсоединила первую ампулу к катетеру, и в нее под напором хлынула кровь. Даже Итачи не посмел продолжить разговор, пока она не закончила набирать пять таких ампул – явно перестраховывалась. Я решила, что помогу лучше ей с приготовлениями, чем буду бездельно стоять в проходе. Какаши же, как всегда, подпер плечом стену. У Сакуры тряслись руки, пока она пыталась разобраться с центрифугой, потому, когда я перехватила две ампулы, она с благодарностью позволила мне проделать нехитрую операцию за нее. -Где? – продолжил допрос Итачи. -На одной из главных улиц. – ответил Саске, полностью избавившись от раздражения в голосе. -Где он сейчас? -Он, - как-то странно выделив местоимение сказал Саске, - уже нигде. В принципе, попав под горячую руку Саске, или самой Сакуры, смерть была вполне ожидаема. -Успел что-нибудь узнать? – спокойно продолжил Итачи, хотя глубоко внутри – я была уверена – хотел влепить младшему затрещину за то, что избавился от важного сведетеля. -Нет. Печати на нем не было, а выдавать мне что-то не стал даже под самыми страшными моими пытками. Кажется, он не планировал возвращаться живым. Сердце замерло на этой фразе. Я повернулась. -Ты уверен? Он вопросительно посмотрел на меня. -Ты-то чего суетишься? – Саске, хоть убей, не понимал, почему мы все как на иголках. Он даже не пытался скрыть этого. А вот у Итачи все было написано на лице. Он тоже понял. Если это было задание в один конец, значит с Саске, однозначно, не все в порядке. Значит, Ария сделала свой ход. И ход этот был направлен прямо на Итачи. Таким я его еще ни разу не видела. Лицо было спокойно, тело расслаблено. Со стороны могло показаться, что он над чем-то усиленно думает. Но в задумчивом взгляде было столько неозвученной угрозы, что у меня кровь стыла в венах. Он был зол. Очень зол. И в то же время ему было страшно. Невероятно-странно выглядела безысходность в его взгляде. Впервые за все время нашего знакомства он не просто не знал, что делать дальше, он даже не знал, куда себя деть. -Сакура, - убийственно-спокойно сказал он, поднимаясь, и Харуно вмиг растеряла всю свою воинственность, едва ли не сжавшись под его взглядом, - дай мне знать, когда узнаешь, что они ему вкололи. Она кивнула. Итачи, положив руку на голову Саске, задержал ее там на мгновение, после чего вышел из палаты. Саске прекрасно понял этот жест заботы, до сих пор не веря, что дело настолько серьезно, чтобы выбивать землю у брата из-под ног. Я ринулась за Итачи следом, хоть мне и хотелось остаться с Сакурой, в безопасности. Почему-то мне казалось, если я позволю ему вот так уйти, кто-нибудь точно погибнет. Он услышал мои шаги, когда я была еще в нескольких метрах от него, и остановился. Я тоже остановилась. Колени едва ли не подкашивались, а сердце колотилось так быстро, что тошнота подкатила к горлу. Мне не должно было быть так страшно. Он же мой парень в конце концов. -Оставь меня, - спокойно сказал он. Настолько спокойно, что страх в груди вырос до ужаса. Лучше бы кричал. Лучше бы угрожал. -Позволь мне помочь, - пробормотала я, делая несколько шагов в его сторону на совершенно ватных ногах. Сердце стучало в горле, отдавалось громкими толчками в голове. Хотелось бежать. Паника начинала сковывать движения. Будь сильной. Он не станет делать тебе больно. Верно? Как я дошла до него – не помню – но когда моя рука слабо дотронулась до его спины, барьер, сдерживающий его эмоции, на короткий миг прорвало. Итачи прижал меня к стене с такой силой, что от страха я даже боли не почувствовала. Его кулак ударил стену в полуметре от меня, заставив судорожно вздрогнуть. Он взял себя в руки почти мгновенно, замерев в таком положении – с его рукой, наполовину погруженной в проломленную стену, другой – до боли сжимающей мое плечо. Его глаза были закрыты – он пытался успокоить свою злость. Когда он чуть поднял склоненную голову и открыл глаза, в них погасал шаринган. Настолько зол, что активировал его без своего ведома. -Лили, - голос ужасающе-спокоен, но от каждого слова сквозило такой пугающей опасностью, что я даже дышать перестала. Не смотря на то, что мое сердце громко стучало в висках, я слышала каждое его тихое слово. Просто из самосохранения слышала. – Мне необходимо быть одному. Я едва нашла в себе силы кивнуть. Рука, что сжимала мое плечо, мелко тряслась, ослабляя хватку. Взгляд его бездонных глаз пригвождал к стене и без применения физической силы. Сейчас он совершенно точно не видел моего лица, хоть и смотрел прямо на него. От этого становилось и легче и страшнее. Легче от того, что злится он не на меня. Страшнее от того, что он сейчас совершенно не видит, кому делает больно. Как бы позорно это не звучало, но я начала плакать. Первый всхлип неожиданно разрезал застывший, словно от цукуеми, воздух, а после него слезы начали литься сами собой. Мне было так страшно, что каждая мышца в теле неприятно тряслась. Ноги подкосились. Я даже не сползла вниз по стене – я рухнула. Итачи сразу отошел назад, как-то странно на меня посмотрев. Секундный обмен взглядов, и он исчез, оставляя после себя лишь ветер. Почему же так страшно? Я знала, понимала все, что он чувствовал. Это было совершенно нормально, даже ожидаемо. Но почему же тогда я плачу, как маленький ребенок? Да потому, что организму плевать на причины и оправдания. Подсознание видит, что кто-то до оцепенения сильный сейчас себя не контролирует. И никакая любовь, никакое доверие не сделает Итачи менее страшным. Рыдания уже окончательно взяли под контроль все мое тело. Я вздрогнула, когда чьи-то сильные руки обхватили мои плечи и уверенно поставили меня на ноги. Колени до сих пор подкашивались, потому ему пришлось прижать меня к себе, чтобы я не упала. Щека почувствовала обнаженную мужскую грудь. Саске. Только он посмел появиться, не смотря на гнев брата. Он ничего не говорил, не гладил меня по голове, он даже не двигался. Только поддерживал меня, ровно и мерно дыша. И это странное, скупое проявление заботы меня на удивление сильно успокаивало. Слушая его дыхание и бездумно считая удары его сердца, я медленно возвращала себя в норму. Когда я могла самостоятельно устоять на ногах, попыталась отстраниться, прекрасно понимая, что Саске не очень-то комфортно чувствует себя в подобных ситуациях, но он лишь сильнее прижал меня к себе. Не знаю, сделал ли он это для меня, или для себя, но я за это была ему благодарна. Правда, осознание того, что это не он должен был меня поддерживать, а наоборот, пришло очень быстро. В ту самую секунду, когда Саске быстро отстранил меня от себя, чтобы опереться на стену и выплеснуть на пол последнюю съеденую им пищу. У Саске все еще были силы. Когда его закончило тошнить, он выпрямился как ни в чем не бывало. Теперь, правда, он не стал сопротивляться приказам Сакуры и сразу же последовал в палату, стоило ей лишь тихо попросить. Мед сестры исчезли с горизонта еще при Итачи, так что Сакуре пришлось громко крикнуть «Сестра». Подбежавшая молодая девушка сразу же принялась убирать рвоту. Сакура, как и я, не знала, что дальше делать. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь побороть страх потери Саске, но у нее не получалось. -Мне нужна твоя помощь, - тихо, как под гипнозом сказала она. -Конечно. Все, что угодно. -Как хорошо ты знакома с ядами? – все так же тупо глядя перед собой спросила она. -Поверхностно, но я быстро учусь. Скажи, что нужно. -Я, - тихо протянула она, приложив руку ко лбу и закрыв, наконец, глаза, - не уверена в своей компетенции. -Я понимаю, - я шагнула к ней навтречу и крепко обняла, совершенно забыв о том, что меня саму ноги еле держали. – Я перепроверю все, что ты будешь делать. -Хорошо, - облегченно выдохнула она, сдерживая слезы. Какаши стоял все на том же месте. Забавно, как стресс вперемешку со страхом могут легко остановить сразу несколько жизней. Мы бы, может, смогли придумать решение, но каждый был отвлечен этим неожиданным выпадом Коллекционеров. Особенно, Итачи. Он любил брата больше всего на свете. И как бы ему не было тяжело в этом признаться, но сейчас он вряд ли на что-то был годен. Разрушить, уничтожить, сделать больно – разумеется. Но вот придумать план действий, проследить мысль Арии, сделать обдуманный, полностью рассчитанный шаг – ни шанса. Значит, я должна была сделать это за него. -Я буду здесь, хорошо? – Сакура кивнула, после чего невероятно быстро натянула маску сосредоточенного врача и вернулась в палату. Саске не было страшно – смерть его давно уже не пугала – но вот видеть Сакуру такой потерянной, явно пытающейся не показывать своего отчаяния, было не приятно. Он внимательно смотрел на нее, а она, напротив, избегала взгляда. Когда она подключила что-то к катетеру на руке, он поймал ее запястье, не позволяя отойти. В этот момент Сакура посыпалась окончательно. Слезы порывистыми волнами затрясли ее тело. Саске, непонятно откуда набравший весь этот такт и проникновенность, свесил ноги с кровати и обнял ее, обматывая трубкой от капельницы. Он был таким огромным и высоким по сравнению с Сакурой, что контраст казался пугающим. Он положил подбородок ей на голову и позволил выплакать свое горе. Даже странно, как он мог сохранять такое спокойствие. Его собственная жизнь, кажется, не заботила его абсолютно. И вот тут-то до меня дошло, что он действительно копия своего брата. Неопытная еще, не умеющая контролировать свои эмоции, но со временем он станет мудрее. И вот тогда их сходство станет поистине пугающим. Какаши вышел из палаты и посмотрел на меня, решая, что делать дальше. Теперь это дело висело на нас. Без проницательного ума Итачи было как-то не по себе, хотя я и без него, обычно, работала на совесть. Но от моей работы еще никогда не зависело столько. От страха парализует мышцы, а вот от навалившейся ответственности отчего-то парализует голову. Мыслительный процесс запускался тяжело и чуть ли не насильно. -Работать можешь? – отстраненно спросил Какаши, все еще не надевший обратно свой протектор. -А у меня разве есть выбор?