Знание или сила: Потеря контроля

Когда они разобрались с захваченными зданиями, они уж было подумали, что самое сложное позади. Они ошибались. Итачи сразу решил проверить брата, поняв, что Ария вновь ускользнула от него. Встретив препятствие на своем пути, он понял еще кое что: они никогда не должны были разделяться. На полпути к тюрьме их встретила армия тюремных же охранников. Жуткое осознание пришло к мужчинам – Ария могла ставить печати очень быстро. Опасно-быстро. У Итачи заканчивалась чакра, потому он прибегал в основном к тайдзюцу и техникам Катона, что непомерно его выматывало. Он и так ощущал себя выжатой губкой после карусели эмоций, через которую Ария его протащила, а теперь еще и бился на пределе собственных сил. Какаши хотел создать клона для надзора над Ритадой, чтобы помочь ему, но Итачи едва ли не пригрозил капитану, чтобы он этого не делал. Сейчас важнее было на 100% зафиксировать их заложницу и сохранить силы для встречи с Арией и ее – он в этом не сомневался – многочисленными охранниками. Наруто с АНБУ тоже подоспели на помощь, расчищая путь достаточно быстро. Были бы это враги, может, они бы уже дошли до тюрьмы, но не убивать шиноби было тяжким и кропотливым занятием, так что они задержались. Непростительно задержались. Как оказалось, это была только первая волна. После нее они столкнулись с новой, куда более серьезной проблемой – сбежавшие преступники. И не какие-нибудь – Коноха принимала в свои стены наиопаснейших шиноби, пользуясь присутствием Узумаки, Учиха и Сенджу. Тут уже и сама Хокаге-сама вышла на поле боя, и все остальные шиноби, до этого задействованные в обзоре периметра. Дождавшись, пока свои проберутся в больницу, они получили очередные неприятные новости – ни Саске, ни Лили, ни Сакуры внутри не было. Правда, рука у брата уже была ампутирована, что вселяло надежду. Раз они взяли его с собой, значит он был жив. Ария бы не позволила ему умереть, если уже заполучила его в свои руки. Да и Сакуру ей было брать не за чем, если некого было лечить – только силы тратить на ее охрану. Какаши призвал Пак-куна, и они вчетвером – Итачи, Ритада, Какаши и пес – направились по следу Арии. Женщину было решено временно вывести из строя, погрузив ее в сон иллюзией Какаши – так он мог нести ее, а она не могла сопротивляться, мирно посапывая и видя сны о счастливой жизни. У Учихи все внутри переворачивалось. Опять. Ей богу, столько эмоций он не испытывал уже невесть сколько лет. Да что там, он даже не знал, что был способен на такое количество сильных и мощных переживаний и страха. Да, да, именно страха. Тягучего, неприятного, затягивающего в свою холодную пучину страха потерять самое дорогое, что у него когда-либо было. За Сакуру он переживал как за любого другого шиноби, но еще и из-за того, сколько она значила для Саске. За Лили у него болело сердце – хотелось, чтобы она была рядом, в безопасности, чтобы ни один ублюдок не прикасался к его женщине. А вот за Саске его сердце просто умирало. Без брата мир не имел значения. Без брата все, через что Итачи прошел, не имело значения. Его обязательно нужно было вернуть живым. Пусть от мира останется пепелище, но терять своего маленького любимого брата Итачи не намерен. Увы, на одном намерении они далеко не уйдут. Приходится признавать неоспоримый факт – у него было не достаточно чакры для того, чтобы в одно лицо положить всех врагов. И он не был уверен, что чакры Какаши хватит, чтобы разрешить эту проблему. Пак-кун слегка сбавил обороты, появившись между мужчинами. -К ним присоединилось еще трое. Один пахнет, как и остальные шиноби – он один из них. С ним ваша невидимая девочка и мужчина, близкий ей по родству. Кто-то, кого она достаточно часто видит. Если бы Итачи позволял себе закрывать глаза во время бега по деревьям, он бы обязательно их сейчас закрыл и еще ударил бы себя по лицу за глупость. Они не досмотрели столько всего. Очевидно же, что Ария попытается заполучить себе Саске с Лили. Еще более очевидно, что она попытается схватить родителей Лили. Вполне предсказуемо, что это будет именно отец, а не мать, если учитывать историю этой семьи с насилием против женщин. Каждый ее шаг был вполне предсказуем. Итачи даже казалось, что они были ко всему готовы. Но Ария, как оказалось, видела их шаги еще более четко, чем они сами. Ну что за женщина! -Как далеко? – спросил Какаши. -Догоним через 20-30 минут. – ответил пес. -Тогда, ускоримся, - приказал Хатаке. Как и предполагалось, Ария вела их к границе со страной Ветра. Вот только добраться до нее у нее не выйдет. Это давало хоть какое-то преимущество. Хотя, в бою против Райтона на деле преимущество было только у Лили, а на нее Итачи в данной ситуации не рассчитывал. -Уклоняйся, - скомандовал Какаши. Итачи едва успел активировать шаринган и уйти вбок от воздушной атаки. Придется сражаться с шаринганом. Значит, у него еще меньше времени на то, чтобы положить конец этой миссии. Воздушные атаки были невидимы и неслышимы – Лили и правда постаралась на славу. Правда, целиться она все еще не умела, так что половина техник сами собой обходили мужчин стороной. С другой стороны, когда противник бьет чуть ли не вслепую, его движения становятся непредсказуемыми. -Если хочешь счастливого семейного воссоединения, я бы посоветовал атаковать поаккуратнее, - громко возвестил Какаши. Атаки мгновенно прекратились. -Не думала, что вы приведете ее с собой. Моя ошибка, - раздалось снизу. – Ничего, так даже лучше. Мне не придется за ней возвращаться. -Неужели, ты и правда думаешь, - Итачи спрыгнул на землю и устремил взгляд на Арию, что стояла в окружении пятнадцати шиноби, не считая «своих», - что после всего, что ты натворила, я позволю тебе уйти? – Учиха не смог сдержать неприязни в голосе. В ярости люди совершают идиотские поступки. Успокойся. Ария пребывала в хорошем настроении – Саске и Джиторо были без сознания, их держали на руках громадные мужчины, Сакура переминалась с ноги на ногу возле Саске, бросая Итачи отчаянные взгляды, а Лили стояла с пустым, каменным лицом и смотрела прямо перед собой, ничего вокруг не замечая. Ария растеряла свой энтузиазм, как только увидела Ритаду, перекинутую через плечо Какаши. -Что вы с ней сделали? – спросила она, пытаясь звучать твердо, но нервные нотки все равно просвечивали в каждой гласной. -Ничего в сравнении с тем, что еще можем сделать, - спокойно ответил ей Итачи. -Не ври мне, Учиха, - яростно сказала Ария, - ты... -Лучше этого? – перебил он ее, - Может когда-то и был, но не сейчас. Прямо сейчас, - медленно и размеренно добавил он, - Я готов прикончить тебя так мучительно, как мне позволит моя фантазия. -Брось, - усмехнулась она, - ты не станешь тратить чакру на иллюзию. -Я разве что-то говорил об иллюзии? – вскинул он бровь. Ария слегка потупилась. Повисло молчание, во время которого все успели обменяться взглядами. Итачи проверил, как выглядит Саске, что было бесполезно, т.к. медицинскими знаниями он не обладал, хотя ровное дыхание, наверное, было хорошим знаком, хоть нездоровая бледность и не была. Какаши переглядывался с Сакурой, пытаясь придумать план действий. Ария взглядывалась в спину матери, но ничего не могла разглядеть из-за того, как стоял Какаши. -Может, у кого-нибудь есть предложения? – поинтересовался Какаши, решив подойти к делу аккуратно. -Конечно, есть, - улыбнулась Ария. – вы отдаете мне мою маму, а ты, мой мальчик, - она взглянула на Итачи, которого при словах «мой мальчик» аж передернуло, - встаешь на колени и позволяешь надеть на себя подавители чакры. Тогда, - она склонила голову, - я отдаю вам вот этого, - кивает в сторону Джиторо, - и девчонку и гарантирую, что Учихи и Рио останутся живы. Итачи усмехнулся. Нет, он едва не засмеялся. -Ты ведь это не серьезно, - даже не вопрос, утверждение. Она оскорбилась, прищурив глаза и скрестив руки на груди. -Ты не могла зайти так далеко, обхитрить стольких людей и быть достаточно глупой для подобных требований. Ария начинала злиться. -Итачи, - предупреждающе бросил Какаши. Учиха не стал спорить – сразу же отошел назад, предоставляя капитану вести переговоры. Он и без него знал, что ведет себя слишком эмоционально. Неконтролируемая злость охватила его, стоило ему только увидеть ее лицо. Такое с ним случалось впервые. Дело было даже не в том, что она целенаправленно атаковала дорогих ему людей – единственных двух-трех, что любили его – а в подлости и низости всех ее шагов. Она была не просто преступницей, она была трусливой, подлой, готовой всадить нож в спину лгуньей. А таких Итачи на дух не переносил. -Давай на чистоту, - спокойно сказал Какаши, передав Ритаду Итачи. Ария напряглась, когда руки брюнета перехватили маленькое хилое тело ее матери. – Расклад у тебя не самый лучший, ты должна это понимать. -Разве? – вскинула брови девушка, - У меня четыре человека, которых я готова прикончить здесь и сейчас. -Прикончишь, а дальше что? – разбил всю ее уверенность Какаши, - Ты ведь и сама понимаешь, что после подобного даже у меня к тебе жалости не останется. Итачи обернулся. Шаринган четко видел приближающихся заключенных наперегонки несущихся с шиноби Конохи. По его рассчетам у заключенных не было ни шанса, но переполох они создадут не слабый. В подобной ситуации не понятно, у кого мало времени – у них или у Арии. Он перевел взгляд на Сакуру и, как только она на него посмотрела, затянул ее в иллюзию. Сакура ошарашено отшатнулась от него, взирая на кроваво-красный с непроглядно-черными тенями мир вокруг себя. -Не бойся. -Здесь... очень жутко, - поежилась она, но как Лили убегать от него не стала. -Я экономлю свою чакру, - объяснил он. Сейчас главное, чтобы она его услышала. – Скоро до нас доберется большая группа шиноби. -Наших? -Наших в том числе, - кивнул Итачи, - Заключенным не будет дела ни до чего вокруг, так что... -Я поняла, - кивнула она, - я позабочусь о Саске. -Я возьму на себя Лили и всех, кто вокруг, так что постарайся отойти подальше. Она чуть нахмурилась. -Лили, разве, так сильна? -Лили, - он запнулся, - не стабильна. Мне придется ее обездвижить. -Ты не сможешь избавить ее от иллюзии? -На ней стоит печать. – отрицательно кивнул он, - Да даже если бы и стояла иллюзия, у меня не хватит чакры ее снять. -А что, если я дам тебе часть своей? – предложила девушка. Итачи задумался. Идея была не плохой, но для этого ей будет неободимо иметь постоянный телесный контакт с Итачи – она же не Наруто – а в подобной ситуации обездвиженность может оказаться еще опаснее, чем Лили под печатью. -Твоя задача – защитить Саске. Если представится шанс вернуться в деревню, сразу же беги. Мы с Какаши тут и без тебя справимся. -Но... – видно было, что Сакура была не уверена в его плане. -Он отвлекает меня, - твердо сказал Итачи, - Если бы не Саске, этой ситуации вообще бы не возникло, так что, - он вздохнул, пытаясь успокоить свое раздражение, непонятно на кого направленное, - чем ближе к безопасности он будет, тем быстрее мы со всем разберемся. -Хорошо, - кивнула она, - как мы скажем об этом Какаши? -Какаши со всем разберется, - Итачи в этом даже не сомневался, - за него не волнуйся. Она кивнула, не зная, что еще сказать. Сакура всегда терялась под его взглядом. Он уже почти прервал свою иллюзию, когда она подняла на него свои зеленые глаза. -Итачи, - голос прозвучал несколько отчаянно, - Не дай ей сбежать. Он коротко кивнул, после чего прервал свою иллюзию. Глубокий вздох. Расставляй преоритеты. Успокойся. Сакура, переминаясь с ноги на ногу, весьма незаметно передвинулась чуть ближе к Саске. Итачи внимательно вгляделся в расположение шиноби. Запомни, где Лили. Рассчитай, где шиноби окажутся, когда начнется паника. Те три, что вокруг Арии, не сбегут, у них самая сильная чакра из всех – они ее личная охрана. Те, что по ее правую руку, разбегутся от Сакуры, но вперед им путь заказан – впереди у них Итачи, значит станут отходить назад или вбок. Сбоку его подстрахует Какаши, значит его задача разобраться с теми, кто стоит по левую руку Арии. Вопрос в том, кого первым вывести из строя: Лили или шиноби Молнии? Это напрямую зависит от того, как мужчины отреагируют на суматоху. Если начнут нападать, то лучше сначала заняться ими, если бежать, то их и АНБУ сможет отловить. Хотя... АНБУ сейчас и без того есть, за кем гоняться. И есть еще проблема с Джиторо. Тот все еще был без сознания. Убежать не сможет. Но на кого его оставить? Расклад, как ни посмотри, проигрышный. -Какаши, - едва слышно сказал он, зная, что друг его услышит. Он лишь едва заметно кивнул. Они о чем-то говорили, но Итачи уже давно перестал обращать на это внимание – переговоры были не важны. Ставки теперь были исключительно на скорость. Ветер дул ему в спину, значит шиноби смогут почуять приближение. Это тоже нужно было учесть. Лили подчинялась приказам Арии, значит если девушка не успеет ничего сказать, Рио так и останется стоять без дела. Итачи перевел взгляд на Арию, что с хитрым выражением лица что-то доказывала Какаши. Может, ее убрать первой? Как ни крути так будет лучше. Взгляд уперся другу в спину. И правда было бы не плохо поговорить с ним. Конечно, когда они начнут действовать, под руку друг другу не попадутся, но в это пятисекундное окно, когда они буду анализировать и подстраиваться под действия друг друга, у Арии будет преимущество. Сможет ли она его использовать с умом в ситуации, когда счет идет на секунды? Слишком много переменных, чтобы знать расклад заранее. Все произошло очень быстро. Итачи чувствовал приближающуюся чакру и внимательно ловил самые мелкие движения шиноби, стоящих перед ним, чтобы не пропустить момент, когда они поймут, что их сейчас накроет. Первым это заметил один из охранников Арии. Он неосознанно сделал шаг назад. Сейчас! Итачи с Какаши одновременно сорвались с места. Итачи решил использовать Ритаду как отвлекающий маневр, потому что Ария первым делом отвлечется на мать, а уже потом на саму атаку. Брошенная вперед женщина была мгновенно поймана двумя мужчинами, а Ария, еще не поняв, что произошло, кинулась к ним. Сакура среагировала быстро – один удар и двое мужчин, что стояли между ней и Саске, мертвы. Итачи одним точным ударом куная избавляется от шиноби, что держит Джиторо, и оставляет отца Лили сидеть прислоненным к дереву. Слишком близко к месту боя, но дальше уходить у него просто нет времени. Сакура уже перехватила Саске и, едва удерживая высоченного Учиху, отпрыгивает подальше. Едва успевает убраться с дороги перед тем, как несколько беглых заключенных проносятся мимо. Как Итачи и предполагал, им плевать, куда они бегут и плевать, кого они заденут по пути. Нужно быть аккуратным. Какаши вступил в ближний бой с шиноби Арии, что не успели скрыться в лесу. Ария, удостоверившись в сохранности матери, остервенело смотрит по сторонам. -Разберись с Учихой! – кричит она Лили, пока ее шиноби подхватывают ее и Ритаду на руки. Ясно. Попробует сбежать. Это тоже было предсказуемо. Теперь нужно действовать как можно быстрее. Уклоняется от воздушной волны. За ней следует еще одна, которая едва ли не сносит голову Джиторо, но Итачи удается противопоставить ей Катон, чем он убивает двух зайцев сразу: огонь пожирает концентрированный кислород, не давая ему идти дальше, и заодно задевает двоих темнокожих шиноби. Те живы, но сражаться уже не могут. Начинается суматоха, да такая, что даже шарингану становится тяжело отслеживать местонахождения необходимых ему людей. Заключенные вперемешку с АНБУ заполняют собой пространство. В воздухе летает оружие, кто-то проносится мимо, кто-то падает, подбитый в воздухе, кто-то разворачивается и вступает в бой – ночной кошмар любого стратега. Арии на поле уже нет, значит у Итачи не больше пары минут, чтобы устремиться за ней. Какаши берет на себя как шиноби Молнии, так и некоторых заключенных. Лили же видит только его, поэтому ее непрекращающиеся атаки задевают всех, кто оказывается между ними, и вскоре никто больше не осмеливается встать на ее пути. Один из шиноби Молнии пытается нанести ей удар, но Итачи, молниеносно оказавшись возле него, без жалости и сострадания ломает бедолаге шею. У Итачи нет времени на осторожность, его мысли сейчас там, где беглая преступница. Он перехватывает тончайшее запястье Лили и, быстро сказав «извини» на случай, если ее сознание еще при ней, четким ударом колена ломает руку в локте. Ее крик на мгновение заполняет все пространство вокруг, проникая в его голову и навсегда отпечатываясь в его памяти. Это тот животный крик, что издавал маленький Саске, когда брат показывал ему все ужасы убийства их семьи. Тот самый ужасающий крик, что до сих пор, иногда, приходил ему во сне. Обычная Лили бы уже остановилась, но эта запрограммирована на то, чтобы атаковать его до последнего, поэтому стиснув зубы и стараясь не двигать сломанной едва ли не до разрыва кожи рукой, она продолжает. Вдруг, весь воздух покидает его легкие, да так быстро, что он на секунду отвлекается, неосознанно схватившись за горло. Оказывается, не один он себя в бою сдерживает, мощь этой техники и правда удивляет. Развернувшись на опорной ноге, он одним пинком отправляет ее хрупкое тело в полет, что прерывается столкновением с одним из деревьев. Лили теряет сознание. Еще бы, от такого-то удара. Итачи доверяет собственным мышцам, но ему отчего-то хочется проверить, жива ли она. На подавление этого порыва уходит еще одна секунда, которая теперь навсегда будет потраченной впустую. Даже не проверив, где Какаши или его брат, Итачи срывается с места в направлении, куда пару минут назад исчезла Ария. Шаринганом он видит, что они успели уйти довольно далеко – все из-за скорости носителей Райтона. Итачи быстрее их, но он уже давно работает в энергосберегающем режиме, так что на их поимку у него уйдет далеко не пять минут. На Аматерасу у него не хватит чакры, да и глаза уже прожигает невыносимая боль – чем меньше чакры, чем слабее организм, тем сложнее ему дается использование своего додзюцу. Зрение то и дело сдает, и на глазах появляется неприятная пленка, но другие органы чувств подстраховывают, весьма не плохо заменяя ему глаза. Он старается не думать о том, что оставил позади – он должен положиться на свою деревню, как она все это время полагалась на него. У него сейчас одна единственная цель – поймать Арию. Живой или мертвой – не важно. Он не позволит всему, что с ними произошло, пойти на смарку. Весь стресс, все недоверие, вся боль, что была причинена им и они причинили друг другу, все жертвы, каждый мертвый ребенок, каждый мертвый шиноби, каждый полученный Арией друг, которого пришлось убрать из-за сложности печати – все это не останется безнаказанным. Он готов пожертвовать собой, если это означало избавить мир от Арии.

***

Сакура стремительно приближалась к больнице Конохи. В деревне не осталось ни одного спящего жителя, все вышли на улицы, чтобы помочь. Кто-то помогал доставлять шиноби и сирот в больницу, кто-то помогал убирать тела убитых, кто-то доставлял провизию в места помощи раненым. Каждый раз коноховцы справлялись с проблемами подобным образом – вместе. И от этого у куноичи наворачивались на глаза слезы. Именно от этого единения ее сердце наполнялось теплом. В больнице она передала Саске Шизуне, даже не удосужившись оставить какие-либо указания. Шизуне сама справится. Как только Учиха был в безопасности, девушка ринулась обратно. Там началась такая суматоха, что ей даже стало страшно за друзей, что были в самом ее эпицентре. К тому времени, как она вернулась, было столько раненых – как своих, так и чужих – что она не сразу добралась до Какаши, помогая всем на своем пути. Сердце замерло, когда она увидела Лили, без сознания лежащую возле дерева. Рука была согнута под неправильным углом, а вокруг головы уже расползалась лужа густой крови. Сакура тут же бросилась к ней. Так, значит, Итачи берет на себя свою девушку? Кровь холодела в жилах. Теперь попытки Саске убить ее не казались ей такими сумасшедшими. Да что же не так с этой семьей? Как можно любить кого-то и наносить им такие повреждения? Осмотрев ее, Сакура заключила, что как и после предыдущей ее стычки с Итачи, у нее было сломано несколько ребер, на этот раз сзади от тяжелого удара о дерево, очевидно сломана рука и совершенно точно сотрясение и небольшая трещина в черепе. В целом, не страшно, если вовремя оказать медицинскую помощь. Сакура только принялась залечивать рану на голове, как Какаши резко оборвал ее, нетерпеливо и не свойственно-жутко сломав одному из беглецов шею. -Оставь ее, - Сакура только сейчас поняла, а точнее своими глазами увидела другую сторону своего сенсея. Ту, о которой говорила Лили – пугающую, отдающую холодной силой и мощью, смертоносную, рассудительную, серьезную сторону, полносью объяснявшую его раннюю работу в АНБУ. Сакура помедлила. Он не хочет, чтобы она спасала Лили? -Осмотри ее отца. Девушка нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Мужчины нигде не было видно. Она, признаться, напрочь о нем забыла, посчитав, что он успел скрыться, хотя ожидать подобного при состоянии его дочери было полнейшим идиотизмом. Какаши, словно прочитав немой вопрос, указал вглубь леса, после чего резко развернулся, выбрасывая сюрикен и отнимая у заключенного жизнь, пока тот был еще в воздухе. Отец Лили – как бы его ни звали – нашелся быстро. Он был там же, где Итачи оставил его, разве что повалился на землю, предположительно, задетый непутевым шиноби. Ей даже осматривать его не пришлось – по нему несколько раз попали без разбору брошенным оружием, а половина тела была обугленно-черного цвета – чей-то Катон не обошел его стороной. Он, похоже, так и не пришел в себя. Хотя бы, ему не было страшно – печально подумала Сакура. Она на всякий случай проверила пульс, но разве что не по привычке, потому что при таких ожогах и ранениях обычный человек без чакры выжить не смог бы. Сакура видела достаточно мертвых тел, не ранее, чем пару минут назад, так что ее сердце осталось биться собранно-спокойно. Только вот неприятная тягучая тоска окутала ее, словно покрывалом. Не только, как подруга, но и как образованный медик, она наблюдала за поведением Лили с первой их встречи. На девочку свалилось не мало всего, начиная от ее ублюдка брата, стрессовых миссий, моральной и физической боли, ответственности, похищений, смерти Седо, боя с Учихой, животной паники осознания собственной беспомощности – всего, к чему, обычно, готовят шиноби, но во что ее просто забросили с головой, не дав времени на подготовку. Ну и, конечно, был эмоциональный аспект. Как бы Сакуре не было тяжело признавать, но психика Лили сдавала – это подтвердил даже ее психиатр. Может, она и не сходила с ума в том же смысле, что Ария или Ритада, но она все же становилась другой – отстраненной, даже немного мазохистичной. Кажется, еще чуть-чуть и Лили потеряет последнюю каплю своего сострадания и будет взирать на убийства и жестокость с точки зрения «ну и что?». Во всем ее поведении сквозило этим апатичнм равнодушием. А теперь еще и отца потеряла. При чем как глупо – он бы был жив, если бы только был в сознании. Почему-то Сакуре не такой плохой идеей показалось сейчас поместить Лили под иллюзию шарингана, чтобы та верила, что все нормально. Ведь тяжелые новости, возможно, придется говорить именно Сакуре, а встретиться взглядом с забитой девочкой и подбирать правильные слова, чтобы та себе вены не перерезала, розоволосой куноичи не особо хотелось. Психиатр и так ее еле вытянул из психического срыва, так что теперь тот, кто введет ее в курс дела, считай, возьмет на себя всю ответственность по помутнению ее рассудка. Прекрасно. Девушка поспешила вернуться к Лили. Какаши был возле нее, следя за тем, чтобы косо брошенное оружие ненароком не задело ее. -Как? – не оборачиваясь спросил джонин, вглядываясь своими кровавыми глазами в сторону деревни. -Мертв. Какаши никак, казалось бы, не отреагировал, но Сакура достаточно хорошо знала сенсея, чтобы понять – он уже и так знал, какого ответа ему ожидать. Он уже с этой идеей смирился. -Залечи первоочередные раны Лили, а потом отправляйся обратно к деревне. В той стороне много раненых. -Много еще осталось заключенных? – спросила она, опускаясь на землю возле Лили. -Еще пара часов, - по привычке ответил на три вопроса вперед, предвещая их последующие задачи. Лили уже бледнела от потери крови, так что первым делом Сакура залечила все повредившиеся вены и артерии. С сотрясением, увы, уже ничего не поделать – весь урон уже был нанесен, как и с почти открытым переломом – это ей вправят, поставят на место, зафиксируют и вылечат в Коноховской больнице. Когда жизни девушки больше ничего не угрожало, медик отправилась в сторону деревни, как Какаши и приказал. И он оказался прав – раненых по пути попадалось немерено.

***

Когда самая сильная волна беглецов миновала и остались лишь редкие, запоздавшие одиночки, Какаши расслабился. С помощью шарингана он удостоверился, что его помощь больше не требуется, и переключил внимание на другую острую проблему. У одного из спешащих мимо шиноби спец отряда он потребовал рацию, что была брошена ему на ходу. Настроился на волну Резиденции. -Докладываю с западной границы. Есть кто на связи? -Какаши-сан, - ответил Шикамару. В голосе ленивого гения не осталось ни капли лени. – Что у вас? -Ситуация под контролем. Остались еще беглые ниндзя, но с ними и АНБУ прекрасно справится. -Ясно. В Конохе все стабильно. Все усилия теперь направлены на помощь раненым. Секунду, - парень на какое-то время отключился – он координировал движения групп как в деревне, так и за ее пределами, так что времени у него тоже было не много, - Что-то еще? – скрипнув, добавила рация. -Рация, что была у нас, осталась при Итачи. Ты можешь связать меня с ним? -Сейчас, - он вновь исчез на пару секунд, после чего лишь бросил, - он уже на волне страны Ветра. На линии их пограничной вышки. Ясно. Значит, они уже далеко. Хатаке переключился на необходимую линию, краем глаза замечая, что Лили начала приходить в себя. -Итачи. Доложи обстановку. Учиха ответил с небольшой задержкой, а голос прозвучал чуть более устало, чем обычно – он выжимает из себя последние силы и чакру. -Двоих убрал, остались еще два. Они быстрее меня, но я связался с местным спец отрядом. Они идут им на перехват. В течение часа разберусь. Что у тебя? Какаши сразу перешел к главным интересовавшим Учиху вопросам: -Саске в больнице. Хуже не стало, - Какаши точно не знал, каким было физическое состояние парня, но он точно был не мертв – а это сейчас все, что интересовало его старшего брата, - Лили приходит в себя, но до того, как я принесу ее в отдел по печатям, буду держать без сознания. -Ясно, - сухо ответила рация. Лили тупо уставилась перед собой. Даже боль не перекрывала действие этой печати, хоть небольшая морщинка и пролегла между ее бровей. Ария приказала ей заняться Учихой, а так как его здесь не было, девушка без всякой цели лежала, ожидая новых приказов своей хозяйки. Она серо посмотрела Какаши в глаза и без всякого сопротивления погрузилась в его иллюзию – ее сознание отсутствовало, так что с легкостью отдало контроль над телом шарингану. -Вот еще что, - добавил Хатаке, - Джиторо мертв.

***

-... Джиторо мертв. – фраза повисла в разрезаемом Учихой на немыслимой скорости воздухе. Странное состояние накрыло обладателя шарингана. Знакомо ли вам ощущение, когда умом ты, вроде как, понимаешь и даже принимаешь, что случилось, но осознание этого очевидного и такого предсказуемого факта приносит столько вины и боли, что куда проще поставить его под сомнение? Когда начинаешь цепляться за жалкое «может, ошиблись», «вдруг, еще не поздно» или «пока я не увижу своими глазами, это не станет правдой»? Лично с Итачи подобный ступор случался впервые. Сюда опять сыграло его ощущение собственного превосходства – он должен был нести на плечах эти проблемы, а не куда более слабые и менее подготовленные люди, вроде Джиторо. Он лично посодействовал миру в создании такой проблемы, как Ария, его долгом было и избавить планету от нее. Его долгом. Джиторо Рио не имел дела с этим идиотским кризисом. И битва, которую он проиграл, не была его битвой. И из-за этой несправедливости Итачи еще больше разозлился. Если в этих сутках и был момент полнейшего отчаяния, провала и проигрыша собственным эмоциям – то это, несомненно, был вот этот самый момент. Прямо сейчас. Итачи не заметно для самого себя прибавил скорость, хотя было уже некуда. Резерв его чакры был сейчас таким скудным, что он вряд ли смог бы даже использовать цукуеми. Да чего уж там, даже на пару Катонов бы его не хватило – он это прекрасно понимал. Но черт возьми, он не позволит этой женщине сбежать. Ни за что. Он будет экономить чакру, как может, использует лишь тайдзюцу, если это того требует, потратит несколько суток на погоню, но ни за что не позволит им уйти. Учиха не знал, какого уровня были шиноби, что остались при Арии, так что не исключал вероятности, что содействующие ему сейчас шиноби Суны не станут заморачиваться на грозных соперников. Всегда был шанс того, что это могли счесть не их проблемой, хотя пребывание у власти Собаку но Гаара и сводило эти шансы до минимума.

***

Ужасная, всепоглощающая головная боль была первым моим осознанным чувством. Создавалось впечатление, что я пролежала на этой койке целую вечность, но нисколечки не отдохнула. Суставы ломило, а тело было таким тяжелым, что несколько раз заново проваливалось в дрему. Я не знала, где нахожусь, что произошло, да и собственную личность, если честно, понимала весьма смутно. Единственное, что мне было точно понятно – мне не было страшно. Кажется, я уже бывала в подобной ситуации, потому что незнакомые голоса, неприятный холод и невозможность ничем пошевелить не вызывали абсолютно никаких чувств. Мне было плевать. И это в какой-то мере было приятно. Головная боль так и не желала проходить, и я сконцентрировала все свои силы, чтобы противостоять ей, вытеснить ее, вышвырнуть из головы. У меня, конечно, ничегошеньки не получилось. В какой-то момент меня, словно, выдернуло из-под воды: все звуки стали ярче, резче и неприятнее, я четко ощутила всю жесткость койки, на которой лежала, неприятный холод, от которого мурашки бежали по коже и чьи-то жалобные рыдания. Мама. От осознания ее присутствия и немного от возможности точно представить ее лицо в памяти моя грудь наполнилась теплом. Мама здесь, значит я в безопасности. Ее рыдания, правда, были какими-то странными. Не тихими слезами над искалеченной дочерью, а раздирающими душу на куски, не позволяющими дышать, ломающими волю рыданиями. Так мама на моей памяти еще не плакала. Может, я ноги потеряла? – в какой-то момент подумалось мне. Внутренне я едва ли не усмехнулась, потому что, если уж совсем честно, мне было плевать. Прямо сейчас тяжесть в моих конечностях была такой непреодалимой, что я не хотела даже пытаться ей противостоять. Дай мне медики возможность вот так отдать концы, я бы с удовольствием их отдала. Интересно, где отец? -Мито-сан, - раздался поблизости чей-то девичий голос, - выпейте вот это, вам станет легче. Кажется, она последовала совету, потому что рыдания на какой-то момент стихли, а через полминуты вновь возобновились резкими порывистыми всхлипами. Я помнила, в какой ситуации мы были, но волнение или даже вялая заинтересованность никак не приходила. Похоже, свою роль я отыграла, и на большее меня сегодня не хватит. Хотя, по большому счету моя помощь и не была так сильно нужна, в конце концов от нашего плана осталась только физическая часть, а она на 100% выполнялась Учихой с Хатаке. Печати, подавляющей сознание, на мне не было, что означало, что мы выигрывали, так что чего попусту переживать из-за вещей, что вне моего контроля? Единственное, что сейчас волновало меня – почему мама так плачет, да и то из чистого любопытства. Я пролежала недвижно до невозможности долго. Рыдания мамы, как и обещалось, стихли после принятия чего-то там и превратились в редкие, но ничуть ни менее болезненные всхлипы и вздохи. Она неосознанно гладила меня по руке, но до того монотонно, что место начинало неприятно зудеть. Хотя мне было плевать, лишние телодвижения мне совершать не хотелось. Мои мысли бродили то тут, то там, так и не формируя ничего сносного – лишь подмечали любопытные вещи вокруг: ветер, звуки, голоса, осточертевшие поглаживания по руке, собственное дыхание. Правда, навеки расслабиться мне не дали – кто-то болезненно вколол мне что-то в вену. Мама, на удивление, не издавала ни слова, хотя обычно обязательно бы поинтересовалась, что мне дают. То ли для меня, то ли для мамы, то ли для протокола девушка пояснила: -Это выведет из системы седативное. Я боролась с прибывшим чувством бодрости, но оно побеждало каждый раз, отвоевывая мое тело все сильнее и вызывая неприятное покалывание в пальцах и мышцах. Мне очень хотелось потянуться, встать, размяться, зевнуть, прочистить горло, но я боролась с этим так долго, как могла. Усталость, правда, так и не желала возвращаться, оставив меня навеки в мире, где мне придется теперь двигаться. Почему-то стало обидно. Я уже приняла эту полубессознательность, как часть себя. Она давала мне укрытие, защищала от боли, позволяла быть эгоистичной и не заботиться ни о ком другом в мире. А теперь что? Я сжала руку в кулак, потому что инстинкт напрячь пробуждающиеся мышцы начинал граничить с безумием, и я просто не смогла его больше сдерживать. -Лили... – ослабший и надломленый голос матери почему-то испугал меня. По рыданиям еще было сложно понять, но по голосу точно слышалось, что ее что-то убивало изнутри. Так безжизненно и избито слетело мое имя с ее губ, что я распахнула глаза, хоть и не помнила, чтобы хотела это сделать. Мама выглядела жутко. Она была какая-то странно-похудевшая, бледная, осунувшаяся, безжизненная. Некогда горевшие глаза теперь стали блеклыми, серыми, как у меня. Честное слово, по ее лицу можно было предположить, что Арии и правда удалось разрушить привычный мир, а мы теперь его единственные резиденты. Нет, это какой-то идиотизм. Говорить я не пыталась, но отчего-то знала, что у меня все равно не вышло бы. Вместо этого я накрыла ее руку своей. В этот момент ее стену безразличности вновь прорвало, и она беззвучно начала глотать судорожные всхлипы. Странный момент, когда голос еще не догнал слезы, но ты застываешь в тревожном ожидании, потому что знаешь, что когда догонит, то вырвется наружу с такой громкостью и болью, что это снова разобьет тебе сердце. Мама и правда пыталась подавить свои слезы, но выходило у нее плохо – ее тело сотрясала неконтролируемая дрожь разной силы, рука накрыла губы в попытке запереть всхлипы внутри себя, глаза зажмурились, а брови сдвинулись вместе. -Мама, - хриплым голосом позвла ее я, пытаясь утешить, но этим заставив ее лишь сильнее согнуться надо мной, потеряв силы держать себя прямо. Дальше я решила не пытаться, потому что ее мои попытки оказать поддержку, кажется, ранили лишь сильнее. Так что я просто позволила ей плакать над собой. Внутренний ступор не давал волнению вырваться наружу, оставляя меня до странного апатичной. И я зацепилась за эту апатию, как за островок стабильности, потому что предчувствие мне говорило, что когда чувство реальности окончательно вернется, мой мир рухнет под гнетом того, что заставляло голову матери клониться к земле. Где же отец, черт возьми? Сложно сказать, сколько прошло времени, но в какой-то момент я заметила светлую голову за спиной матери. Наруто – безошибочно определило мое сознание, стоило мне взглянуть на него. Его вид заставил тормозившее чувство страха накрыть меня с головой. Он был так устал и измучен, по лицу было отчетливо видно, что и он недавно плакал, потому что стеклянный взгляд пусто смотрел на человека, с которым он разговаривал. Наруто стоял на ногах, не позволяя этой мистической таинственной боли поставить себя на колени, но то, каких усилий ему это стоило, разрывало мне сердце. Чтобы из всех людей именно он так выглядел. Было странное чувство того, что воля огня, что так небезызвестно отвещала Коноху, только что потухла вместе с самым светлым человеком этой жалкой вселенной. Парень, словно, почувствовал мой взгляд на себе. Когда его лазурные и некогда лучезарные глаза столкнулись с моими, он даже немного вздрогнул. Но через секунду бросил что-то через плечо своему собеседнику и твердым шагом направился к нам. Почему-то я никогда не замечала, каким Наруто был высоким. Кажется, даже выше Саске. Глупое наблюдение в контексте ситуации. Он мягко положил руки на плечи моей матери, отчего та вся, словно, сжалась, боясь, что проявление заботы вызовет очередную волну рыданий в ее теле. -Я скажу ей, хорошо? – мягко сказал он, на что она отчаянно закивала, вновь борясь с подступившими слезами. Я нахмурилась. От собственной боли Наруто, словно, и следа не осталось. Забота заставила его слабо улыбнуться, излучая какое-то странное необъяснимое успокоение своими небесными глазами. Тревога уже заставляла мое сердце биться чаще, доставляя мне неприятную, тягучую паническую боль. -Саске? – хриплым голосом озвучила я свое худшее предположение. Наруто улыбнулся чуть шире и покачал головой, накрыв своей горячей рукой мое плечо. -Саске в порядке. Он уже пришел в себя. Я облегченно выдохнула. Тогда, что? -Лили, я не буду ходить вокруг да около, - с извиняющейся улыбкой сказал он, присаживаясь возле моей матери, - Твой отец... – он запнулся, не зная, как помягче преподнести новость. Я нахмурилась. Отец-то здесь при чем? Он был дома с мамой. - ... не смог выжить в той битве... Наруто, кажется, что-то мне объяснял, но звуки окружающего мира в прямом смысле исчезли. Тупо глядя в небесные глаза будущего Хокаге, я пыталась побороть в себе желание истерически расхохотаться. Отец? Мертв? Да быть того не может! Он все время был под охраной десятой команды. Он был с мамой, а мама вот здесь, со мной, на ней ни царапины. Это какая-то ошибка. Совершенно точно, мой отец не может быть мертв. -Лили? – моргнув пару раз, я, наконец, вновь увидела перед собой Наруто, выныривая из собственных размышлений. – Ты понимаешь, о чем я говорю? – его голос отдавал такой тревогой и болью, что мне захотелось его обнять. Я накрыла его руку своей. -Я понимаю, - кивнула я, все еще говоря с таким хрипом, словно не использовала голосовые связки несколько лет, - не волнуйся. Кажется, я даже чуть ему улыбнулась. Его рука непроизвольно сжала мое плечо, а дыхание стало таким глубоким, что мне даже показалось, что он на кого-то злится. Я понимала его состояние, но отец совершенно точно был жив. Если бы мой отец был мертв, я бы сошла с ума. Я, кажется, уже подошла к границе боли, что могла бы вытерпеть, такая новость убила бы меня. Но я в порядке. А значит и отец в порядке.

***

Сакура устало отбросила волосы от лица, поднимаясь над очередным уже мертвым шиноби. Она не чувствовала ни тени сомнения в том, что должна остановиться – у него слишком много повреждений, здесь целая армия медиков не поможет. Оглядевшись, поняла, что больше помогать было некому. Всех раненых АНБУ уже забрало, остались лишь бездыханные тела. Некоторых из этих шиноби Сакура знала. Какие-то из них были куда моложе нее. Еще совсем дети. Какого черта они ринулись в этот бой? Почему-то в памяти всплыли слова Лили о том, что шиноби – это лишь профессия, а не образ жизни. Сакура усмехнулась. Кажется, они все слишком глубоко поверили в то, что являются оружием. Несомненно, когда ее эмоции вернутся, позволяя внутреннему медицинскому долгу отдохнуть, ей будет больно вспоминать этих шиноби. Она будет плакать, наденет черное и пойдет на каждые из похорон, но сейчас у нее есть только одна задача – помогать раненым, и она вымещает все остальные мысли. Рядом мягко преземлился Какаши. -Это все, - сказал он, доставая свою рацию. Визглявый скрип неприятно резанул по ушам. После этого глубокий баритон бывшего сенсея прозвучал умиротворяюще-приятно, - Какаши. У нас все. -Ясно, - раздался вселенски-усталый голос Шикамару, - передвижением тел займется другая команда. Харуно нужна в Конохе. -Понял, - ответил джонин, после чего кивнул в сторону деревни, - Идем. Сакура молча последовала за копирующим ниндзя, боясь думать, потому что ни одной позитивной мысли в голове не рождалось. Какаши, к счастью, выбрал скорость, граничащую с той, что Сакуре была недоступна, потому ей пришлось всю дорогу концентрироваться, чтобы не отстать от мужчины. Уже совсем рядом с Конохой рация вновь ожила. На этот раз глубоким Учиховским голосом. -Какаши. Тот незамедлительно ответил. -Что у тебя? -Проблема устранена. -Совсем устранена? – чуть скосив взгляд на бывшую ученицу спросил Какаши. В ответ раздался смешок. -Я слишком устал, чтобы оскорбиться. Теперь уже Какаши усмехнулся. -Не обессуть. Мне показалось, у тебя не все в порядке с головой. – молчание. И правда, что на это можно ответить? – Когда возвращаешься? Рация замолчала на невозможно-долгое время. -Пара дней. -Ясно. Я отправлю АНБУ за пленниками, так что на это можешь не заморачиваться. -Хай, - солдатский ответ, после которого Какаши вновь крепит рацию на пояс. Сакура нахмурилась. -Какаши-сан, почему пара дней? Он вздохнул. -Когда шиноби вторгается на территорию другой страны без документов, существуют определенные меры безопасности, которым шиноби должны следовать. Особенно, если это бывшие убийцы. -Так что же он будет под стражей? Разве Гаара не знает об этом? -Знает, - кивнул Какаши, - но быть правителем не дает тебе права позволять собственным знакомым творить что угодно в своей стране. – резонно, - кроме того, - тяжело добавил джонин, - на собрании Каге Гаара голосовал за казнь. У Сакуры в сердце все похолодело. Даже Гаара. Хотя, это было весьма предсказуемо – он не знал правды об Итачи, в его представлении Итачи оказался помилован «по старой дружбе». Или по нескончаемой вере Наруто, который лично явился на тот совет. Итачи, кстати, до сих пор был на свободе под ответственность Узумаки и Какаши, так что технически, все, чем он занимается в свои спец отрядовские будни с точки зрения других государств на их плечах. Куноичи глубоко вздохнула. Интересно, как там Саске... Странно, но после их прогулки он отчего-то перестал вызывать в ней немой трепет. Стал более приземленным что ли. Не смотря на то, что он остался все таким же молчаливым и отстраненным, в нем появилась определенная нежность, которой Сакура раньше не замечала. Он стал более терпеливым, а взгляд больше не выражал раздражения, Сакуре больше не приходилось подбирать слова, чтобы он продолжал ее слушать, она смогла наконец-то расслабиться. А самое приятное – он больше не сторонился жестов, которые до этого неизменно считал бесполезными сентементами – например, объятия. И изменения эти произошли так быстро, что перевернули весь мир вокруг розоволосой девушки. Раньше она мечтала получить хоть частичку его признания, отвоевать хоть крошечное место в его сердце, хотя бы для того, чтобы он признал ее существование. Наравне с этим, конечно, всегда была обида. Она прекрасно понимала, что он не заслужил ее преданности, но ничего не могла с собой поделать. Любовь так глубоко засела в ее сердце, что ее было уже ничем не вытравить. А теперь же, когда недосягаемый Саске, вдруг, открыл перед ней дверь в свою жизнь, пока осторожно, но все же приглашая войти внутрь и показывая, что если она того захочет, то не будет нежеланным гостем, Сакура действительно не знала, что делать. Почему-то образ Саске, что она уже выстроила в своей голове, был каким-то не настоящим. Словно не был человеком, который спал, ел, ходил в туалет и занимался чем-то, помимо того, что выглядеть блистательно и мистично. А теперь, когда она понимала, что настоящий Саске был таким же человеком, как и все остальные люди, она пребывала в странном недоверии к этому факту. За раздумиями она и не заметила, как они оказались возле Резиденции. -Найди Шикамару, - приказал Какаши, - я помогу АНБУ с размещением преступников. Сакура кивнула и направилась на поиски Нара в надежде, что успеет забежать и в палату к Учихе младшему. Шикамару сидел в головном центре и заправлял всем вокруг. В отсутствии Цунаде он был тем, кто принимал решения, что неизменно отражалось на его лице усталой миной. -Ты хотел меня видеть? – спросила девушка, неуверенно оглядываясь по сторонам – в комнате то в один конец, то в другой носились статисты и другие советники Хокаге, сверяя какие-то данные, поступавшие через невероятное количество раций и телефонов. -В больнице рук не хватает, - говорит, не отрывая взгляда от того, что ему показывал один из помощников. – Цунаде-сама занимается лечением тяжело больных на площади перед больницей. Помоги ей, чем сможешь. -Хай, - испробовав ответ Итачи выдавила она. И правда звучало важно. -И вот еще что, - добавил он, подняв на нее свой взгляд, - Наруто выражал беспокойство насчет Лили. Ему пришлось покинуть площадь для выполнения другого задания и он просил, чтобы кто-то, кому она доверяет, удостоверился в том, что она в порядке. При упоминании Лили Сакура неприятно сжалась. Почему-то встречаться с ее взглядом было для нее куда страшнее любого боя. Что она ей скажет? На эту девочку свалилось разом такое количество испытаний, что даже храброй куноичи уже было не помочь ей советом. А учитывая, что изначально переводчица не обладала ни стойкостью, ни сильным характером, то это ей нужно всем советы давать по тому, как не сойти с ума. Если она, конечно, еще не сошла.

***

Итачи сидел в темной камере и устало потирал переносицу. Обычно, бумажная волокита, проверки и переговоры с Конохой, неизбежно происходящие всякий раз, как он вторгался на чужую территорию и был «пойман с поличным», его раздражала. Это тормозило процесс, потому бывший преступник старался быть незамеченным, дабы избежать подобных случаев. Но в этот раз без помощи Суны было не обойтись, а сам Итачи, если признаться, не отказался бы от передышки, потому что почти исчерпал запас своей чакры, терпения и жизненных сил. Он гнался за Арией до того быстро и уперто, что в какой-то момент ему показалось, что его сознание отключается от недостатка чакры в организме. Таким низким уровень его чакры был лишь однажды – после битвы с Саске, и то тогда он, считай, сам выбрасывал огромные объемы чакры на заведомо провальные техники. В этот раз противнику действительно удалось опустошить его. Как бы не хотелось это признавать, Ария чертовски хорошо все продумала. И, наверное, смогла бы сбежать, если бы не Учиховская гордость. В любой другой ситуации он бы ее отпустил, но после всего, что она заставила его испытать, он попросту боялся, что не сможет пройти через это снова. Что сорвется на ком-нибудь, что совершенно потеряет себя в боли и гневе. Арию задержали на подходе к Суне – Гаара отправил целых три спец отряда, чтобы уж наверняка. Она сдалась без боя. Кажется, тоже исчерпала себя в моральной битве против Итачи. И теперь, сидя в невероятно душной камере Суны, Итачи не мог не чувствовать, что он проиграл. Да, Ария была поймана, но Коллекционеры на этом не прекратили свое существование. Цели Арии ему были предельно понятны, но вот цели организации в целом были весьма туманны. В процессе поимки одной девушки - не шиноби - они положили не один десяток детских жизней, не говоря уже о части клана Рио, шиноби, что, должно быть, погибли при попытке вернуть заключенных обратно, жизни собственных шиноби, что двигались под влиянием печатей – и все это, чтобы поймать одну девчонку, которая даже общей проблемы не решала. Итачи никогда не занимался подобным самокопанием, но, черт возьми, у него была прекрасная возможность избавиться от нее в доме Рори. Избавиться от обоих и избежать стольких проблем. Глупости, конечно, но когда у тебя уйма времени, то мозг, как обычно, занимается самокритикой. Дальше-то что? Итачи тяжело вздохнул. А дальше он кинется гоняться за оставшимися членами организации и будет странствовать по миру до тех пор, пока последний коллекционер не издаст свой последний жалкий вдох. Прямо сейчас, представляя объемы предстоящей работы, он не мог сдержать раздражения. Почему люди должны обходиться друг с другом по-свински? Доказано же, что ни к чему это никогда не приводит. Отдаленные шаги послышались в длинном коридоре. Они были размеренными, спокойными и несколько ленивыми. Итачи сделал предположение и не ошибся – его пришел навестить сам Казекаге. Высокий, не по годам зрелый юноша отворил дверь и прошел внутрь камеры. Ничего не сказав, он протянул Учихе рацию. До этого опиравшийся на колени мужчина чуть выпрямился и принял протягиваемый ему предмет. Нажав на кнопку соединения и глядя красноволосому юноше прямо в глаза, он сказал: -Я слушаю. На том конце повисла длиннейшая пауза – сообщения приходили с задержкой, потому что перенаправлялись не через одну вышку и Коноховский и Суновский центры связи. Родной голос, раздавшийся на том конце, выбил землю из-под ног и вызвал столько неконтролируемого счастья, что если бы он стоял на ногах, непременно упал бы на колени. -Узумаки считает, что я должен лично сказать тебе о своем самочувствии, - Саске пытался звучать раздраженно, но Итачи отчетливо слышал его улыбку. -И? – не без иронии спросил Итачи. -Опять придется писать правой рукой. – со смешком ответил младший. Итачи тоже не смог удержаться от усмешки. Слишком уж приятно было понимать, что жизни Саске ничего не угрожает. Как многотонный груз свалился с плеч. -Как Рио? – задал он следующий важный для него вопрос. Ответа пришлось ждать слишком долго, значит новости не самые хорошие. Хотя какие там хорошие новости могут быть, когда кто-то теряет отца? -Рио на стадии отрицания, - вполне ожидаемо, - она сейчас под наблюдением своего психиатра. Итачи глубоко вздохнул. Когда твоей девушке необходим личный психиатр после появления тебя в ее жизни, наверное, это красный флаг в отношениях. Да чего уж там, Итачи сам был одним гигантским красным флагом. Мужчина не мог не чувствовать себя причиной всех ее несчастий, хоть это и было в корне неверно. -Она справится, - уверенно добавил Саске, - От этой занозы ты точно так легко не избавишься, - Итачи вновь усмехнулся. Довольно странный способ ободрить кого-то, но что поделать, у них была очень странная семья. -До встречи, - сказал Итачи на прощание, придерживаясь их безопасной и комфортной немногословности. Вдруг, какой-то необъяснимый сентементальный порыв накрыл его с головой и он добавил, - Я рад, что ты жив, глупый маленький брат. Последней фразой, вылетевшей из рации перед тем, как Итачи передал ее обратно, было: -Назовешь меня так еще хоть раз и я прихлопну тебя даже одной рукой. Гаара все это время бесстрастно наблюдал за бывшим преступником. Его лицо было непроницаемо, взгляд спокойным, а мышцы расслаблеными. Скрещенные руки на груди уже стали его визитной карточкой, что Итачи говорило о многом. Скрытность, неуверенность, недоверие. Без сомнений, перед ним стоит травмированный ребенок. Такого он и за милю узнает. Такого человека ему сразу же становится жалко, даже не смотря на внушительный пост и всемирное признание. В конце концов, боль у людей одна на всех, даже у самых великих. -Связь с правительством Конохи временно утеряна, - дипломатично проговорил Гаара, - Мы уладим твою ситуацию как можно быстрее, но это займет дольше ожидаемого. По голосу собеседника явно слышался вселенский холод и недоверие, но в силу, наверное, уговоров Узумаки Казекаге все же пытался оставаться нейтральным. Очень сильно пытался. -Я понимаю, - кивнул Учиха. Он, конечно, не любил пустословить, но с лидерами селений принимал для себя особый этикет. Он бы не посмел портить коноховские связи, и без того едва держащиеся на мирных договорах, - Благодарю, Казекаге-сама. Красноволосый лидер песчаного селения молча вышел, а через мгновение вновь вернулся с подносом. Итачи нисколько не удивило, что Казекаге сам приносит ему еду – не хочет рисковать своими солдатами, да те и не сунулись бы к Учихе в камеру. Когда его брали под арест, даже руки ему связать не решались. Ему пришлось предложить это самому, заметив нервно переминающегося сбоку шиноби с простыми подавителями чакры. -Я бы попросил тебя не выходить из блока. Твое присутствие здесь никому уверенности не вселяет. -Как скажете, - Саске подобная покорность давалась неизмеримо тяжело. Все же, гордость и еще молодое желание показать свое превосходство заставляло его с вызовом смотреть любому в глаза, даже понимая, что он поступает неразумно. У Итачи же это выходило даже черезчур легко. Он был слишком умен для того, чтобы рисоваться перед кем-то. На колени бы он, может, и не опустился, но доминантность и повеление бы в голосе поубавил. -Туалет в конце коридора, - бросил Казекаге на выходе, - Я вернусь вечером. – с этими словами он вышел, не закрыв за собой решетки камеры. Интересно, он со всеми шиноби в подобных ситуациях обращается так, или только с ним? Поднявшись, он вышел в коридор и подошел к единственному маленькому окну, что было доступно в этом блоке. Небо было еще темным, но вскоре обещало стремительно посветлеть. Около 5 утра... душный воздух создавал дополнительное неприятное ощущение усталости. Ему бы поспать.