Луна на Небесах

— Сузуне. — Мукуро резко выдохнул, чуть встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Из собственных иллюзий так резко его еще не выкидывали. Сон оборвался гитарной струной, с басовым гудением ударяя по рукам и лицу. Еще одна попытка дотянуться до девушки результата не дала. Иллюзионист в очередной раз загнал все эмоции поглубже и очистил разум от лишних мыслей.       Она жива. Он знает примерное направление поиска. Да мало, но он уже совершал невозможное — сбегал из Вендиче, дважды. Еще раз совершит.       Попытку связаться с девушкой, Мукуро предпринял через три часа после того, как они обнаружили похищение. Потому что эти три часа пришлось потратить на разборки с администрацией школы, на почти бесполезные попытки найти хоть какие-то зацепки, куда Сузуне могли увезти.       А потом приехал Бертолдо Медичи. Сухой старик, одетый в старомодный сюртук с высоким воротом вызывал у Мукуро только уважение перемешанное с восхищением. Сузуне иногда упоминала в разговорах своего учителя, называя его небрежным «старик». Кто-то бы мог сравнить его с Ноно Вонголой, но в отличие от Тимотео в Старейшине Медичи не было ничего напускного, он не прятал ни своей жестокости, ни ярости, ни презрения. Просто шел медленной, шаркающей походкой по коридорам школы и люди с его пути просто сбегали.       А Мукуро остался стоять, за его спиной мелко дрожал Кен, и замер с открытым ртом Майнкрофт. — Что с моей ученицей? — спросил старик, давя взглядом и казалось выворачивая наизнанку саму душу. — Ее похитили, — четко ответил иллюзионист, понимая и признавая, что именно этот человек сейчас определяет его будущее.       Больше вопросов не было, Бертолдо продолжил свой путь к кабинету директора школы, а молодые мафиози еще некоторое время стояли на месте, пытаясь прийти в себя. Сейчас старик гневно выговаривал директору школы все, что он думает о его системе безопасности, а сам Мукуро прислушивался к доносящимся из-за двери голосам и старался дышать ровнее.       Попытка дотянуться до Сузуне забрала слишком много сил. Но хотя бы он точно знал, что она жива. — Мальчишка. — Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался сначала склоненный в подобострастном поклоне директор, а над ним возвышалась сухая фигура Бертолдо. Мукуро посчитал правильным встать и чуть склонить голову, показывая что он слушает. — Место для разговора найди нам.- Старейшина не утруждал себя излишней вежливостью, но Туман особо оскорбленным от такой показной грубости себя не чувствовал.       Мукуро не любил мафию за ее лицемерность, но человек перед ним под это определение не подходил никак, а еще он был значительно сильнее. Несмотря на возраст, он легко бы мог его задавить просто за счет колоссального опыта и контроля над собственным пламенем. Так что спорить и возмущаться, он не стал. Просто провел Бертолдо на этаж ниже к библиотеке с ее кабинками. Открыл дверь и отошел в сторону пропуская старшего вперед. — И где моя ученица? — снова спросил Бертолдо, изучая избранника своей преемницы. По крайней мере, держался он достойно. — Я знаю только примерное направление, — с небольшой заминкой ответил Туман. — И виновника. — Виновника и я знаю. — Старый мафиози оперся локтями о стол и уложил подбородок на сцепленные пальцами кисти, продолжая изучать Мукуро. Все-таки хоть Коломбина и упоминала парня, но, как и многие мафиози, она была скрытна и предпочитала не распространяться о личной жизни. — Противная вещица только лишний раз доказывающая, что Туману нельзя заниматься искусством. Из-под ваших рук ничего доброго никогда не выходило. — Мукуро немного непонимающе посмотрел на Бертолдо. Старик усмехнулся, вопрос ручного труда у обладателей пламени вещь болезненная. Слишком сильно влияет пламя на плоды трудов, особенно если работать вкладывая душу. — Есть один портрет. Нехорошая вещица. Может приворожить, а может свести с ума. Того паренька Рихтера он явно лишил разума. — Тогда, почему вы не ищите свою ученицу, разве не боитесь за нее? — спросил Мукуро, пытаясь угадать реакцию Старейшины. — Я ищу, мои люди ищут, твои тоже. Поэтому мы сидим тут и беседуем, а не бегаем по коридорам, как пародия на босса Вонголы. — Иллюзионист согласно прикрыл глаза.       Действия Савады очень хорошо описывались словосочетанием «бег по коридорам». Тсунаеши считал Сузуне своей подругой и конечно же хотел ей помочь, только плохо представлял себе, как это должно выглядеть, потому что все, что можно было выжать из камер видеонаблюдения в школе, они уже выжали. А знаменитая Интуиция Вонголы особой помощи не оказывала. Именно по этому сам Мукуро заставлял себя сидеть спокойно и не дергаться. Он уже скинул Майнкрафту узнанное при помощи его способностей направление поиска, и теперь Керч вместе с сестрой пересматривали дорожные камеры видеонаблюдения в поисках машины Рихтера.       Но заставить себя просто ждать было сложно. Очень сложно. — Вы правы, — вздохнул иллюзионист. — Сейчас можно только ждать. — Бертолдо на это довольно хмыкнул, отмечая про себя, что парнишка умеет держать себя в руках и понимает, что нельзя быть в каждой бочке затычкой. Это достойно. Многие в таком возрасте считают, что без их прямого вмешательства ничего работать не будет, а потому лезут всем под руку и мешают. — Ждать всегда тяжело. Но ожидание можно скрасить беседой. Коломбано часто ворчит на недостойный выбор дочери. — Мукуро подобрался, готовясь отстаивать свою Сузуне. Ему хватило одного разговора на тему того, что он не достоин будущей Старейшины. Не им решать, чего они достойны. Не этим лицемерам. — О нет, нет. — Старик чуть усмехнулся. — Я не стану говорить о правильности ее выбора. Все равно лучшим судьей для вас будет время. Любовь это прекрасно. — Бертолдо прикрыл глаза вспоминая свою жену и сына. — Но рано или поздно ей придется выбирать между семьей и Семьей. И тогда она выберет Медичи.       Мукуро молчал. Ему было нечего сказать в ответ. Он не мог согласиться с этими словами. Сказать, что его Сузуне выберет Медичи. Но и отрицать не мог, потому что у него не было полной уверенности в правильности этого отрицания.       Это у него, у Мукуро, никогда не было Семьи. Кен и Чикуса вот вся его Семья, Хром ушла в Вонголу, Фран достанется Варии. А Сузуне… Сузуне с самого начала была Медичи. — Вижу, ты понимаешь. Иначе бы кричал на меня, что она никогда тебя не бросит. Приятно иметь дело с умными людьми. — В глазах мафиози не было торжества или превосходства. Он не упивался тем, что заставил мальчишку перед ним склонить голову под тяжестью пришедших мыслей. К тому же Бертолдо тоже не мог быть уверен в своих словах до конца. Ведь когда-то он, стоя перед таким выбором, почти выбрал жену и сына. Почти простил глупому ребенку жажду власти и попытку переворота.       Бертолдо вовсе не желал своей ученице такого выбора. Любить самому и быть любимым в ответ — это благословение Бога. Но он понимал, что выбор будет неизбежен. Предаст ли ее этот юноша ради своих мотивов или станет рычагом влияния на него в руках кого-то беспринципного, — выбор все равно будет сделан. Телефонный звонок отвлек и Мукуро и Старейшину от их размышлений. Иллюзионист быстро поднес трубку к уху и выслушал короткий доклад Кена. — Нашли машину, на которой уехал Рихтер. Теперь у нас есть примерный район поисков, — сказал Туман молчащему Бертолдо, старик кивнул и с трудом встал. — Тогда думаю нам стоит поспешить.

***

      Подведем итог.       Я могу двигаться. Это несомненно плюс.       Я все еще внутри сейфа, запертая. Это минус.       Откинула голову назад, упираясь затылком в каменную кладку, и закрыла глаза. Есть у меня одна идея, но шансы невысоки. Надеюсь, в случае провала, меня не убьют.       Пламя зависит от решимости. Решимость — есть показатель воли. Так говорят, когда учат владеть пламенем. Мое Пламя работало на очень простом желании — я не хочу умирать. Медленно, вытягиваю из себя весь доступный мне резерв и укрываю себя. Слой за слоем.       Видимости нет.       Запаха нет.       Ощущения присутствия нет.       Звука дыхания нет.       Пламени нет.       Еще один вдох набирая в легкие побольше воздуха, надеюсь в этом здании хорошая акустика и меня будет слышно. — А-а-а-а! — Я не стала заморачиваться особым содержанием вопля. У фанатиков обычно напряг с логикой, и, надеюсь, он не станет думать, что могло случиться с его Ангелом в запертой комнате, а просто ломанется спасать. — Engel! — Дверь открывается со скрипом, мужчина врывается в комнату и вертит головой в поиске опасности. — Engel! — Рихтер не видит меня, и его лицо перекашивает от ужаса, он мечется по комнате, выкрикивая что-то на немецком, а я медленно, по стеночке, на четвереньках, ползу к открытой двери.       Звука движения нет.       Ветра нет.       Меня нет.       Мафиози выскакивает из комнаты, не запирая дверь, а я, добравшись до нее, цепляясь за холодный металл, принимаю вертикальное положение. В теле страшная слабость, ноги дрожат, пальцы кажутся ватными.       Медленно, по стеночке, передвигаюсь туда, где должен быть выход. Искать свои вещи нет времени. Да и опасно это. Одно дело если испарился только Ангел, другое — если вместе с ним испарится вполне себе человеческая одежда.       Я не совсем одетая, вернее совсем не одетая, вываливаюсь на улицу. Моя темница, как оказалось, расположена где-то в лесу. Наверное, даже в Италии. Поднимаю взгляд на уже темное небо. Заходящее солнце не видно из-за деревьев. Нужно уйти отсюда подальше, скоро у меня закончатся силы, и я не смогу поддерживать пламя.       Нужно уйти подальше и спрятаться.       Иду шатаясь, то и дело спотыкаясь и опираясь о деревья. За мной наверняка остается проторенная тропка следов. Но мысли текут слишком вяло, и это не волнует. Все мысли направлены на то, чтобы сделать еще один шаг. Потом еще и еще.       Когда стало совсем темно, я просто упала. Сил не осталось даже на то, чтобы принять более удобную позу. Наверно, со стороны я похожа на труп жертвы изнасилования. Жуткое должно быть зрелище: ночной лес, а на земле лежит голая, израненная девушка.       Боли я почти не чувствую, но мелкие ветки и камни впиваются в тело, еще больше увеличивая количество синяков и кровоточащих ссадин на моем теле.       Мукуро, где ты? Ты же наверняка ищешь меня, так почему бы тебе не поспешить?       Если бы я могла, я бы кричала, в надежде, что хоть кто-то найдет меня и спасет от этого холода, который заполнял каждую клеточку тела. Пока я еще могла идти, холод был где-то на окраине сознания, но сейчас, когда я лежала без движения, он явно не собирался оставлять меня.       Но кричать я не могла, голос был сорван отчаянным криком, которым я заставила своего похитителя открыть дверь клетки. И все, что я могла, это тихо хрипеть. — Мукуро, — звала я, чувствуя, как из глаз текут слезы. Истерика привет. — Мукуро. — Горячие слезы текли по щекам, а я слизывала соленые капли, когда они добирались до губ, чтобы хоть немного уменьшить жажду, вместе со слезами я слизывала и мелкий лесной мусор: землю, травинки, кусочки опавшей листвы. — Мукуро…       Дура, какая же я дура. Надо было остаться там, рядом с тем домом, рядом с тем ублюдком, но там бы меня могли найти. Надо было просто дождаться, пока меня найдут. Пока спасут.       Ведь наверняка они уже нашли тот проклятый дом. — Мукуро… — Всхлип и слезы текут все больше, слезинки вытекают из-под закрытых век, но я уже не слизываю их. Разве можно найти одного маленького человека в огромном лесу?       Слезы по стекают по подбородку и падают на землю. Интересно, что может вырасти на земле удобренной ядовитыми слезами и кровью Медичи? — Мукуро…       Я не хочу умирать. Не хочу! Я хочу жить! Хочу, чтобы меня снова обняли, чтобы шепнули на ухо это собственническое «моя».       Хочу жить!       Пытаюсь подняться, но руки подламываются, и я снова падаю на землю, царапая грудь и лицо о лесной мусор.       Я хочу жить! Спасите меня! Спасите! — Мукуро…