Луна на Небесах

      Мукуро брезгливо перевернул ногой мертвого Рихтера. К сожалению самого иллюзиониста, этот урод умер быстро. Игла Чикусы попала ему прямо в глаз и дошла до мозга. Жаль. — Ее здесь нет, — коротко доложил Кен, Мукуро только кивнул. О том, что девушки здесь нет, говорило многое, хотя, сначала они понадеялись, что она прячется где-то укрытая пламенем. Но, увы, ощупывание каждого угла показало ошибочность этой идеи.       Сузуне в доме не было. Зато нашлись ее вещи: одежда, кнут, цепочка с кулоном, телефон. Но самой девушки не было. А труп, к сожалению, не спросишь. Одно утешение, крови в доме тоже не было. А значит, есть немалый шанс, что она жива. Нужно ее только найти. — Тут следы, но в темноте сложно рассмотреть, — Чикуса говорил, как и всегда, медленно, бросая недовольные взгляды на стоящего рядом с ним Ямамото, к неудовольствию иллюзиониста, избавиться от Савады и его прихлебателей не удалось, и, когда точно стало известно место, где прятался немец, они потащились следом. — Кен, — обратился к блондину Мукуро, тот кивнул и активировал одну из своих способностей. Волк с его острым обонянием сейчас подходил больше всего. — Не отвлекать, — сказал он больше для Савады, потому что ни Кен, ни Чикуса точно не стали бы лезть под руку, когда их шеф использует свое пламя.       Мукуро глубоко вдохнул и закрыл глаза. Ему нужно было найти один единственный человеческий разум в многоголосие леса. Найти и не слиться с ним, утягивая в иллюзию, а, сохраняя связь с ним, протянуть тонкую нить, которая станет путеводной. — Запаха нет, — вздохнул Кен, обходя след. — Она шла тут под покровом своего пламени. Так что пока оно полностью не выветрится, искать что-то бесполезно. — Туман принял это к сведению и продолжил прощупывать лес. — Мукуро… — Тихий всхлип. Иллюзионист сосредоточился на направлении звука.       Холод. Страх. Отчаянное желание жить.       «Спасите! Спасите меня!» — кричал ее разум. Мукуро успокаивающе коснулся сознания Сузуне, обещанием скоро найти ее. — Мукуро… — Слабая волна благодарности пришла в ответ, но и страх, и холод остались.       Тонкая ниточка, связавшая два разума, дрожала, грозя оборваться в любой момент. Не обращая внимания на вопросительные вскрики, Мукуро спешно зашагал в глубь леса ведомый связью. Сузуне ушла недалеко. Он преодолел это расстояние за пятнадцать минут.       Девушка лежала на земле, в неестественной позе, словно она шла, упала и так и не нашла в себе сил изменить положение. Хотя почему «словно»? Скорее всего так и было. Мукуро опустился рядом, бережно, боясь растревожить многочисленные ссадины и раны, поднял ее на руки и укрыл иллюзорным одеялом.       В душе клокотал гнев и страх. Гнев на Рихтера, который довел ее до такого состояние, и страх за нее. Сузуне выглядела совсем плохо, ее трясло от холода, дыхание было почти неощутимо. Птаха открыла глаза, но разума в ее взгляде не было. Он блуждал по лицу иллюзиониста, не способный сфокусироваться, зрачок то увеличивался, заполняя собой почти всю радужку, то сжимался до точки. — Сузуне, — тихо позвал Мукуро, крепче прижимая к себе дрожащую от холода девушку и обходя очередной куст. Густой подлесок сильно мешал идти, в одиночку он легко проскользнул здесь, но птаха, которую он нес на руках, усложняла путь. — За что ты так со мной? — спросил иллюзионист у бредящей Сузуне, уверенный, что она не запомнит его слов. — Заставляешь бояться. Я каждый раз касаюсь тебя и боюсь. Боюсь, что ты моя иллюзия, что я создал тебя, чтобы не быть столь одиноким, чтобы у меня был кто-то, кто увидит настоящего. И ты снова заставляешь меня бояться, как сегодня. Бояться, что ты исчезнешь. Что развеешься, как любая другая иллюзия. Скажи, как я должен буду жить, зная, что тебя нет? — Мукуро-сама! — Кен и Чикуса показались из-за деревьев и, увидев своего лидера с Коломбиной на руках, прибавили шаг. — Как она? — поправляя очки спросил Чикуса, глядя больше не на завернутую в иллюзорную ткань девушку, а на самого Мукуро. — Что нашли в доме? — легко ушел от ответа Туман, бросая злой взгляд на мелькнувшего неподалеку Гокудеру. От Вонглольцев не было никакой пользы, кроме излишней суеты. — Ничего. — Кен проследил за взглядом своего босса и по звериному ощерился. — Одежда Сузуне, немного еды и то, что было на самом Рихтере: документы, ключи от машины, телефон. — Есть еще кое-что, — тихо сказал Чикуса, когда Мукуро, бережно укладывал девушку на заднее сидение машины. Водитель, один из Медичи приехавших со своим Старейшиной, с силой сжал пальцы лежащие на руле. — Тут лишние следы шин, не только наши и машины Рихтера, был еще кто-то.       Мукуро на это кивнул и махнул Медичи, чтобы тот ехал в больницу. Все потом. Сейчас важнее позаботиться о Сузуне. Машина мчалась по дороге, а Туман сидел закрыв глаза на заднем сидении, уложив голову птахи себе на колени.       Девушка металась в бреду, говоря то на испанском, то на японском. Она звала на помощь, твердила, что хочет жить, иногда разум ненадолго возвращался к ней, и она успокаивалась. Цеплялась за его руку и делала попытки улыбнуться. — Она выжила чудом. — Врач, один из Медичи, вышел из комнаты, куда положили Сузуне и сел рядом с нервно сжавшим ткань брюк Мукуро. — Не будь она одной из нас, можно было бы уже хоронить. Повезло. — Почему? — тихо спросил иллюзионист, сверля взглядом стену, отделяющую его от его птахи. Словно надеясь оказаться на той стороне. — Та дрянь, которую ей в вкололи, она слишком сильная и вполне могла стать причиной отказа легких. Нас то учат, как нивелировать действия попавших в кровь ядов пламенем, причем у многих это на уровне рефлексов, особенно у отравителей, как она. Никогда не знаешь, как поведет себя твое творение. — Врач, достал из кармана халата пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, закурил. — В общем, ее спасло то, что она наша, и пламя у нее есть. В ином случае… — Медик вдавил недокуренную сигарету в соседнее пустое сидение. Завоняло жженым пластиком. — Она скоро очнется? — Стена не желала становиться прозрачной, но у Мукуро было отличное воображение, чтобы представить себе окутанную десятком тонких трубочек Сузуне. Впервые он пожалел о том, что способен представить себе многое и столь детально. — Не знаю, парень. — Врач зажег еще одну сигарету и затянулся. — Она выложилась до донышка, все, что у нее было, все выжала на то, чтобы нивелировать ту дрянь, что по ее крови гуляет. Сейчас мы ей делаем переливание. Так что неизвестно. Она может прийти в себе через пару часов, дней или даже месяцев. Зависит только от нее и ее тяги к жизни. А тебе и твоим приятелям надо бы возвращаться в школу. — Мужчина поднял голову, глядя в окно. — Светает уже, а к ней я вас все равно не пущу. Так что идите, собирайтесь. Вас отвезут.       Мукуро только кивнул, но продолжил сидеть на том же месте. Врач недовольно заворчал и ушел, а иллюзионист не двигался, только смотрел на стену и, словно сквозь нее видя осунувшееся лицо девушки обрамленное запутавшимися пепельными волосами перепачканными в крови.       Иллюзионист откинулся назад и закрыл глаза. Сейчас он может только ждать, а ждать он ненавидит. Пусть многое невозможно, но просто поддержать ее, дать стимул бороться, подать руку и поделиться теплом, — это он может. Погрузить самого себя в иллюзию, а потом найти ее разум по тонкой, но крепкой нити-связи. — Сузуне, — тихо зовет он, утягивая ее за собой в мир-сон. — Мукуро? — Птаха оборачивается к нему и улыбается, во сне она кажется здоровой, серебряные волосы блестят в ярком свете солнца, а на коже нет ни единой ранки. — Что говорят врачи? — спрашивает она серьезно. — Что все зависит от тебя. — Туман резко шагает к девушке и прижимает ее к себе, глупо надеясь, что его птаха не заметит дрожи, которая бьет его тело. — Значит скоро очнусь, — улыбается Сузуне и тянется за поцелуем. Она редко берет инициативу в свои руки, позволяя ему вести в их странных отношениях. Поцелуй птахи чуть робкий, тягучий, сладкий и мучительно-нежный.