Марионетка

      Джейк долго не мог уснуть. Вообще, по его представлению, он должен был вырубиться, едва коснувшись головой подушки — за день он немало потрудился. Работа в огороде оказалась физически тяжелее, чем он представлял. Придется ли им сегодня делать ту же работу из-за перезапуска Петли, или все-таки мисс Перегрин чутка схитрила? Когда растениями занимались девочки, сад и огород были в запущении, это никого особенно не раздражало. Но с каждым днем Смены, что-то все равно менялось в лучшую сторону — такой вот ленивый план облагораживания дома. Жаль, что силы Птицы хватало лишь на такие небольшие вещи, как оставить вычищенные им с Енохом грядки аккуратными. «То, что он мне помог, не отменяет того, что чаще всего он заносчивая задница», — думал Джейк, спускаясь ранним утром по лестнице, — «Интересно, он проснулся?».

***

      «Он наверняка еще дрыхнет» — думал в это же время Енох, сходя с крыльца. Трава с двух сторон мощеной дорожки была еще сырой от утренней росы, пахла так сильно, сочно, что ударяло в голову. Мимо прожужжал басом шмель. Розовые колокольчики на клумбе слегка трепетали среди еще нераспустившихся нежно-желтых бутонов роз. Тишина, какая бывает только в провинции, переплеталась с далеким гулом просыпающегося городка. Эта тишина словно предчувствие перед вот-вот начавшейся жизнью, грань между сном и пробуждением. Редко удается поймать такой момент — но если поймаешь, воздается сторицей. Еноху казалось, что неведомая энергия течет по его жилам, он чувствовал себя одновременно невероятно великим и невероятно крошечным в этом пестром мире. Ему захотелось поделиться этим ощущением хоть с кем-нибудь. В голове парня появилась заманчивая мысль. Енох быстро скинул ботинки и носки. Стоять босиком на земле было холодно, мокро, но парню было совершенно плевать, простудится он или нет, и видит ли кто его. Он набрал полную грудь воздуха и помчался вниз по склону холма.

***

      Джейк украдкой наблюдал за усердно работающим О’Коннором. Он был очень сосредоточен, обрезая подмерзшие и погибшие побеги. Было видно, что работа в саду для него как отдушина после череды дней в спертом воздухе сумрачной «мастерской». Приоткрыв рот, слегка высунув кончик языка и сдвинув брови, он резкими и четкими движениями отсекал все ненужное, как делал с эмоциями. Он видел его утром — настоящего, бегущего и, наверное, счастливого. «Как же много у тебя тайн, Енох. Больше, чем у всех». — Енох, — это было неожданно. — Да? — парень остановился и повернул голову в сторону Портмана. — Можно вопрос? — сердце пропустило удар. — Смотря какой, — как можно более спокойное лицо, неважно, что сейчас от страха можно подохнуть. — Ты вообще развлекаться умеешь? — Что за дебильные вопросы, Портман? — Енох вздохнул с облегчением, но был в недоумении. — Не, я серьезно. Было непонятно — то ли этот придурок издевается, то ли совершенно искренне (что делает его придурком в квадрате). Но Джейк широко улыбался. — Все любят отдыхать по-своему, если ты об этом, — с дежурной язвительностью ответил О’Коннор. Джейк улыбнулся еще шире, что показалось, что сейчас его лицо вот-вот треснет. — Не совсем об этом. Я думаю, либо ты совершенный сухарь, либо писаешься в штанишки от одного вида Птицы. — Что ты имеешь в виду? — в голосе парня послышались нотки угрозы и возмущения. — А то, что тебе слабо бросить сейчас всю эту хрень, — Портман обвел глазами грядки и инструменты, — и сбежать к морю. — Ты поехавший, Портман? — «Портман, Портман…» Так и знал, что ты ссыкло. Ладно, работай дальше, — Джейк деланно-разочарованно вздохнул и закатил глаза, отворачиваясь. — Я бы еще поглядел, кто тут «ссыкло», как ты выразился. Тебе самому слабо, ты в любом случае дороги не знаешь и в этом времени не ориентируешься. Джейк внутренне ликовал. Рыбка заглотила крючок. — Тогда погнали? — Черт с тобой, давай!       На самом деле, ликовали оба. Азарт, захвативший их, как мальчишек, нес вперед. Задыхаясь от восторга, миновали они пролесок, деревья, поцарапав руки и ноги. Неважно, что будет дальше, неважно, что было раньше — самым важным было только то, что они бегут вместе прямо сейчас. Спотыкаясь уже по песку, перепрыгивая невысокие кустики колючек, они летели к морю. Море всегда красиво, в любую погоду. А в этот день оно всегда спокойно, только свинцово-тяжелое небо и усиливающийся соленый ветер говорят о приближающемся вечернем шторме, который будет бушевать так же яростно, как яростно будет пожирать городок огонь во время бомбардировки.       Падая на еще нагретый дневным солнцем песок, парни хохотали, как безумные. Смех раздирал легкие, в боку кололо, но Енох не мог успокоиться. Перевернувшись на живот, Джейк приподнялся на локтях. О’Коннор продолжал смеяться, лежа на спине. — Ты не такой зануда, как я думал, — наконец сказал Джейк. — Ты тоже, — переведя дыхание, смог сказать Енох. — Но что скажет Птица? — Джейк скорчил наивно-ужаснувшуюся мордашку напакостившего ребенка. — Портман, вы всегда такие? Сначала делать, а потом уже думать? Все, баста, теперь нужно развлекаться на всю катушку. Спорим, я первый добегу до воды? — Енох вскочил, на ходу скидывая рубашку и сбрасывая ботинки. ***       Когда они стояли «на ковре» перед разгневанной мисс Перегрин со смирно опущенными головами, Джейк думал о том, как сейчас приятен мокрый песок в обуви, краем глаза видел, как мокрые и наверняка холодные прядки волос так непривычно прилипли к белому лбу Еноха. Енох, изо всех сил пряча улыбку, думал о том, как прекрасно море, как красиво летели брызги, когда они бесились. Девушка в голубом платье думала — «Я же говорила!». Остальные были просто в шоке. И только мисс Перегрин, во всю распекая «безответственных и безрассудных» подростков, думала, как хорошо, что она не окликнула ребят из окна, когда они помчались навстречу веселью.