Глава пятая, в которой Гарри не может отказаться от предложенного
2 августа 2017 г., 00:36
Ты механически пересчитываешь коробки с товаром, одновременно пытаясь разрешить терзающее тебя противоречие. Если бы Джинни была парнем — ты бы ей врезал. Но она девушка, а значит, ничего такого ты делать не в праве, ведь так?
Твои размышления затруднены жестокой болью где-то в глубине черепа. Джордж спрятал от тебя всё антипохмельное зелье, что у него было, а своего ты так и не запас. Ты ненавидишь его за это, но признаёшь, что он в какой-то мере прав: ты должен сам заботиться о последствиях неумеренных возлияний. Хотя последняя мысль заставляет тебя скривиться от боли. Само слово «возлияния» довольно сложно даже для мысленного произношения.
Впрочем, никто не может запретить тебе купить целую коробку этого проклятого зелья. И ты сделаешь это прямо сейчас!
— Ты закончил, сладкий? — Джордж появляется как всегда не вовремя.
— Да, — ты наблюдаешь, как на его лице расплывается удовлетворённая улыбка. Наверное, даже в столь коротком ответе он смог уловить терзающую тебя боль.
Неожиданно он кидает тебе какой-то флакон, который при ближайшем рассмотрении оказывается заветным антипохмельным зельем. Трясущимися руками ты выливаешь содержимое в рот и улыбаешься, чувствуя, как боль отступает. В голове остаётся лишь приятный холод, дарующий абсолютное блаженство.
— Я вычту его из твоей зарплаты.
Ты как раз хочешь поговорить с ним об этом, так почему же не сделать это прямо сейчас?
— И насколько она будет велика?
— Ну… — ты будто физически чувствуешь его неуверенность, мгновенно заполнившую помещение магазина. — Раз ты наш спонсор, но ещё и мой полноправный партнёр, я думаю, у тебя будет две зарплаты. Первая, такая же, как и у меня, и вторая, скажем, треть выручки. Я никогда не забуду твой вклад после Турнира Трёх Волшебников.
Ради спортивного интереса ты пытаешься поторговаться:
— Треть? Как-то маловато, учитывая, что я внёс две трети начального капитала. Что насчёт, скажем, половины?
— Гарри! — ты не уверен, чего больше в этом возгласе, одобрения или недоверия. — Я определённо плохо на тебя влияю. После твоего появления здесь, наша выручка увеличилась больше чем в два раза. Даже треть от неё — уже очень неплохие деньги, а у тебя будет ещё и одинаковая со мной зарплата.
— Половина. Я одним своим появлением увеличил выручку, а ты не хочешь делиться ей со мной? Да, Джордж, такого я от тебя не ожидал. — Пытаешься показать скорбь на лице и качаешь головой, чтобы он ощутил всю степень твоего разочарования.
— Гарри, Гарри, что же ты со мной делаешь. Давай остановимся на двух пятых выручки? Ни тебе, ни мне, так сказать.
Ты уже готов согласиться, но замечаешь Оливию, которая удивлённо наблюдает за вами, укрывшись за стеллажом. Улыбаешься и продолжаешь торговаться, резко повышая планку.
— Две трети.
— Прости, я, наверное, не так расслышал? — тебе определённо нравится удивление на лице Джорджа. Ты обещаешь себе постараться, чтобы оно возникало как можно чаще.
— Две трети, — повторяешь, улыбаясь ему в лицо.
— Ну ты и охренел, партнёр, — странно, но Джордж, кажется, доволен происходящим. — Половина.
— Договорились!
Оливия тихо смеётся, зажимая рот руками, но ты прекрасно видишь это выражение радости. Наверное, она, как и ты хочет отвлечь Джорджа от нехороших мыслей о брате.
— Ладно, теперь Джинни нечем меня шантажировать… — улыбка мгновенно пропадает с твоего лица, и Джордж явно замечает это. — Ты уже знаешь?
Киваешь в ответ, сжимая кулаки.
— Знаешь, значит, — Джордж выглядит подавленным. Кажется, поведение Джинни не нравится и ему. Впрочем, «не нравится» — слишком мягко описывает испытываемые тобой эмоции. — Я догадывался, что рано или поздно это произойдёт. Её увлечение Мальчиком-Который-Выжил было ненормально с самого начала.
— Ты не так понял, — качаешь головой, — она подлила зелье Дину.
— Подожди, как…
— Она называла его «любимый», — ты не можешь удержать бесстрастное выражение лица и кривишься, словно засунул в рот половинку лимона.
— Чёрт, Гарри, я действительно не знал! Если бы я хоть краем глаза заметил что-то странное, будь уверен, я бы сразу же рассказал тебе! Давай в следующие выходные набьём ему морду.
— Нет, — ты увидел и услышал достаточно, чтобы не желать ему зла. В отличие от Джинни. — Он тут совершенно не при чём.
— И что тогда делать? — Джордж выглядит растерянным. Кажется, как и в тебе, в нём сидит постулат «не навреди женщине».
— Ничего, — подходишь и хлопаешь его по плечу, — я сам разберусь с этим.
— Тогда оставляю это на тебя, — Джордж явно расслабился от мысли, что ему не придётся разбираться с младшей сестрёнкой.
Ты совсем забыл про подслушивающую Оливию и вспоминаешь о ней только услышав лёгкий стук удаляющихся каблуков. Кажется, ты просто обязан сходить с ней в ресторан, когда всё это закончится.
***
Неделя проходит как в тумане, и ты всё больше и больше погружаешься в пучины меланхолии. В пятницу ты весь день сидишь в подвале, пытаясь забыться в работе над заклинаниями, отображающими эмоции. Удивительно, но в этом странном состоянии индифферентного ко всему отношения, ты достиг значительно большего прогресса, чем за все прошлые попытки. Ты взялся сразу за одно из сложнейших заклинаний, которое должно подсвечивать все эмоции разными цветами. Теперь фиолетовая неуверенность и сиреневая депрессия окружают твою фигуру каждый раз, когда ты подходишь к зеркалу. Ты как раз рассматриваешь собственные мельчайшие оттенки, когда в подвал спускается Джордж. — Тебе письмо от Джинни. Краем глаза замечаешь полыхнувшее багровой яростью зеркало и поворачиваешься к нему, протягивая руку. Странно, но он не спешит отдавать твою собственность. — Гарри, может, ты сначала успокоишься и подумаешь? — заискивающим тоном просит он. — Это всё же моя сестра, и я не хочу… Ты прерываешь его, грубо вырывая письмо из рук. «Гарри, надеюсь, в этот выходной ты не занят, и мы сможем встретиться и провести его с удовольствием. Я послала сову Аберфорту, чтобы забронировать одну из комнат для нас двоих.Твоя Джинни».
Что же предпринять в такой ситуации? Ты задумываешься над этим вопросом, но довольно скоро тебя отвлекают крики Джорджа: — Остановись! Ты с удивлением смотришь на собственные руки, в которых догорают остатки письма. Зеркало отражает лишь тёмно-багровое свечение, сквозь него не видно ничего кроме твоего силуэта. — Ладно, ладно, я спокоен, — кажется, твои слова не слишком убедили Джорджа, но он выходит, оставляя тебя наедине с размышлениями. Ты так и не можешь придумать что-то стоящее и решаешь действовать по ситуации, благо, новое заклинание работает с момента наложения и до отхода ко сну. Ты надеешься, что оно поможет лучше понять мотивы своей бывшей девушки.***
— Привет! — она сразу же вешается тебе на шею. Несмотря на всё произошедшее ты наслаждаешься ощущением женского тела в руках. — Пойдём? Воспользовавшись моментом, ты накладываешь заклинание и останавливаешься на месте от удивления. Вокруг Джинни ясно видно противное розовое облако. Нет, ты не ненавидишь этот цвет, но его слишком много, а оттенок слишком яркий, сильно отличается от спокойной, бледно-розовой любови. Нет времени, чтобы освежить память и залезть в припрятанную за пазухой книгу, и ты просто следуешь за ней, аккуратно лавируя между прохожими. «Кабанья голова» никак не изменилась с твоего последнего посещения, что и неудивительно. Когда ты был здесь в прошлый раз с Дином, тебе было не до оценки убранства помещения, но уже тогда ты заметил всё ту же запущенность этого места. Ты поднимаешься по узкой лесенке вслед за Джинни, чьи эмоции не поменялись ни на оттенок. Даже как-то странно видеть такую целостную натуру, но ты всё ещё пытаешься вспомнить, что именно он означает. Может, это всё же яркая, всепоглощающая любовь? Джинни первой заходит в комнату. Внутри лишь кровать, занимающая большую часть места, и небольшое трюмо у стены. Размышляя о стратегии поведения, на автомате скидываешь мантию и садишься на кровать. Похоже, Джинни воспринимает это как сигнал к действию и сама начинает раздеваться. Только в этот момент ты, наконец, понимаешь, что именно означает ярко-розовый цвет. Впрочем, ты явно нуждаешься в небольшом эксперименте, а заклинание, превращающее потолок в зеркало тебе поможет. Джинни уже успела скинуть с себя всю лишнюю одежду и направляется к тебе, покачивая бёдрами. Кажется, твой Поттер — младший совсем не против дальнейшего развития событий, да и ты сам не способен отказаться от полуголой девушки, ласкающей твой пах тонкими пальчиками. Какой бы шлюхой она ни была, Джинни остаётся весьма привлекательной для любого парня, особенно в такой ситуации… Ладно, ты должен признаться хотя бы самому себе: ты просто похотливый идиот. Полтора часа спустя вы лежите, обнявшись, а ты грустно посмеиваешься, не обращая внимания на удивление Джинни. Розовое сияние вокруг неё чуть потускнело, открывая взгляду тонкие лавандовые нити, почти скрытые за золотыми лентами. Вот только в твоих цветах золота нет ни капли. О Мерлин, почему твоя девушка настолько похотлива, что не может сдержать себя и в отсутствие парня бросается на всех знакомых мужского пола? Ты уже понял, что именно это чувство, желание, эмоция… Как ни назови, эта вещь является преобладающей в Джинни. Да, ты прекрасно видишь сияющее вокруг неё золото влюблённости, но это не нежно-розовые тона любви. Да и зачем тебе девушка, неспособная себя контролировать и называющая твоего друга «любимый»? Ведь ты же спокойно смог продержаться эти два месяца с вашего последнего боя за главенство в постели. Это непростой выбор, но лавры второго Сохатого — не совсем то, что ты хочешь. Однако бросить Джинни — не слишком хорошая идея. По крайней мере, потому, что тогда общественное мнение повернётся против тебя, а ты вдоволь натерпелся этого ещё на четвёртом курсе. Посмеиваешься, вспоминая своё недавнее решение сначала думать, а потом уже действовать. Похоже, сейчас оно помогло тебе избежать многих проблем. Расслабленный после выматывающего секса разум мгновенно находит правильное решение. Ты уже не любишь эту девушку, а значит, тебе должно быть абсолютно всё равно, с кем она будет трахаться дальше. Выбор очевиден. Лишённая твоего общества, рано или поздно она сорвётся окончательно, а на такую сексуальную девушку явно найдутся претенденты. Лавандовая вина прямо говорит, что какие-то шаги она делает уже сейчас, несмотря на наличие парня. Ты ещё раз смотришь на себя в отражении. Всё так же ни капли золотого, нежно розового или багрового. Как только ты понял, чем же вызвано странное поведение Джинни, все чувства к ней как отрезало. Даже злость — и та ушла, оставив лишь сиреневые тона депрессии и голубые тона грусти. Замечаешь, что концентрация розового вокруг Джинни снова повышается. Нельзя сказать, чтобы ты был этому не рад. Когда-то ты слышал, что прощальный секс — самый лучший, теперь тебе выпал шанс проверить, работает ли это, если о расставании знает лишь один человек.***
Говоришь, что тебе пора идти, и выходишь из «Кабаньей головы», оставляя Джинни собирать разбросанное по номеру бельё. Двигаясь к магазину Джорджа, ты практически сразу встречаешь Луну, вокруг которой бегают жёлтые лучики искренней радости. — Ты выглядишь так, словно нашёл смысл жизни, Гарри, — она смеётся, и ты улыбаешься в ответ, позволяя жёлтым лучам окутать тебя. — Скорее я как ящерица, отбросил старое и ненужное, — обнимаешь её и сразу отстраняешься, — и я хочу сказать тебе спасибо. — Это всё хряпсы, они намекнули мне, что тебе нужна моя помощь, — ты замечаешь появившиеся тонкие салатовые ленты и мгновенно понимаешь, что всё это время Луна, как и сейчас, подшучивала над всеми. Что же, это её право, и ты не станешь лишать её этого удовольствия. — Передай им мою благодарность, я действительно рад их помощи. — Обязательно! Пока, Гарри, мне пора бежать, я обещала купить подруге сахарных перьев. — Удачи, — машешь ей рукой и срываешься на бег. Возможно, ты ещё успеешь помочь Джорджу. На этот раз он не стал выспрашивать, зачем тебе нужен выходной, и, хоть он наверняка понял всё сам, ты благодарен ему за отсутствие вопросов. Постараться вернуться пораньше — меньшее, что ты можешь сделать для него.
