Об исполняющих желания храмовниках и дубовых рыцарях

Трес. Правда: после успокаивающих Вейновых слов я до того проникся к нему доверием, что, сам не пойму как, быстро успокоился и незаметно соскользнул в сон. А точнее – рубанулся, крепко и без сновидений. И, может, спокойно проспал бы до рассвета, как под крылом у Хранителя, но не тут-то было. Как обычно, к полуночи приволоклись мои коллеги по шатру. Трезвые. Начали с того, что ржали, не затыкаясь, наверное, от самого озера, или откуда они там шли. Потом один из них на входе споткнулся о мой лук. Я подорвался немедленно, вообразив оставшиеся от моего драгоценного лука дрова (такая мысль из мертвых воскресит, не то что разбудит!). Слава Провидению, лук был цел и невредим: этот ушлепок только ногой его зацепил. И какого хрена! Я точно помню, что не на пороге оружие бросал, а под самой палаточной стеной!... У него койка совсем в другой стороне; он что, КО МНЕ крался?! «Ушлепок», сменивший траекторию практически сразу, немедленно поскользнулся, - уж не знаю, на чем можно поскользнуться в шатре, - и красиво рухнул на какие-то мешки. Судя по раздавшемуся грохоту, в них были доспехи. А судя по раздавшейся вслед за тем ядреной ругани, парень неслабо приложился обо все острые углы сразу… Мне стало стыдно: и когда уже научусь держать себя в руках?... Я мысленно попросил у парня прощения, откинул в сторону свой плащ и вышел наружу. Сон отлетел вспугнутой птицей. М-да, давно я себя не чувствовал таким бодрым: хоть пляши, хоть за элем в лавку посылай!... Ну и что мне теперь делать? Пойти, разбудить бедного Ольриса, попросить у него снотворное? То-то он мне обрадуется; я его и так уже задолбал, как дятел свечку. Вейн проснулся от жуткого грохота (на смех собратьев по службе он, видать, уже не реагировал, однако, если б ржал кто-то другой, то непременно подскочил бы сразу). - Вендэл, какого хрена? – недовольно спросил еще один рыцарь, который не шлялся где-то в ночи, а так же как Айвейн и Трес пытался мирно поспать на своей койке. - Я споткнулся, - обиженно отозвался с мешков Вендэл. В шатре зажгли лампу, и сэр Рейн сразу заметил, что чего-то, или скорей кого-то на своем месте не хватает. «И куда это недоразумение делось?» - с тоской подумал Айвейн, натягивая на себя рубаху и застегивая пояс с одним из мечей. Вместо того чтобы видеть десятый сон, теперь придется искать это ушибленное чудище, а то опять подцепит какую-нибудь кусучую гадость, и, не приведи Изначальные Силы Бытия, чтобы эта гадость оказалась крупнее и ядовитей шипящего шнурка. Вейн с тяжким вздохом вышел из шатра и пошел искать дозорных, которые точно должны знать (а если не знают, то влетит им от капитана Мирэда), куда посередь ночи учесал Трес. Трес. Догуляв до озера, я пару минут постоял на берегу, любуясь лунной дорожкой. Ровно до того момента, пока мой с вечера не кормленый желудок не заявил, что пора бы и совесть возыметь. Пришлось свернуть к полевой кухне, благо, там все равно денно и нощно обретались дежурные. Выпросив у парней чего-нибудь перекусить, я отошел немного ближе к лесу: не совсем вглубь, а так, чтобы видеть одновременно и большой кусок берега, и часть шатров, и все ту же лунную дорожку на водяной глади. Луна светила так, что кое-где даже цвета можно было различить… Некоторое время я просто сидел на бревне, пережевывая хлеб с сыром, и думал о том, о чем обычно думают люди, проснувшись среди ночи: что я сделал за день, и все ли было правильно. При самом беглом просмотре воспоминаний выходило: наворотил, что и за полжизни не разгребешь… Пока я так сидел в печальных думах о бренности бытия, у моей ноги (той самой, с которой Серый маг снял шипящего шнурка) начало скапливаться и неярко светиться в лунном свете что-то занятное. Ну, точно! Притяжение нечисти продолжало работать, на этот раз положив к моим ногам целый выводок похожих на обыкновенную бронзовку жуков. С той лишь разницей, что у Бронзовки Магической панцирь был из настоящего металла, а точнее, некоего алхимического твердого сплава, очень красивого – с ярко-зеленым блеском, и даже немного светящегося в темноте. Не веря своим глазам и удаче, я поспешно вытряхнул из хлебного полотняного мешочка остатки ужина и принялся собирать жуков. Ох и много же их тут!... Пожалуй что, хватит мне даже ремень наборный сделать, всегда о таком мечтал… Ага, и коню на уздечку: будет лихо смотреться! Лишь бы никто из капитанов не прицепился, почему это вся сбруя в жучье… Стоило подумать о капитанах, как до меня донеслись отзвуки голосов. Я испуганно замер, только сейчас поняв, что, преследуя добычу, успел забраться в какие-то кусты. Куда это меня занесло? Что за полянка там виднеется? И, если кто-то пришел на нее поговорить, не пора ли мне выметаться, пока не засекли?... Быстро завязав мешок с добычей и сунув его за пазуху, я уже приготовился отползти, как вдруг один из голосов, точно мужской, показался мне смутно знакомым. И даже не смутно. Неужели Вейн? Он же, вроде, спал в шатре вместе со всеми, что ему тут понадобилось?... …ЧТО!... Что за звук… Он с кем-то ЦЕЛУЕТСЯ здесь?!... «Уходи, - звучал в голове голос Хранителя, которого мы обычно называем Здравым Смыслом. – Уходи, беги, пока тебя не увидели!…» …НЕТ!! НЕУЖЕЛИ ВЕЙН ПРАВДА ЦЕЛУЕТСЯ С КЕМ-ТО, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!... Чувствуя, что готов упасть даже с четверенек, я пополз вперед, стараясь не шуметь, чтобы эти двое меня не заметили. Какое там – заметили! Они были так увлечены друг другом, что я мог бы не красться, а таранить кусты конем под звуки горна. … И один из них точно был Вейн. В обнимку с каким-то лучником в зеленом. Вмиг ослабевшие руки подломились, и я бессильно ткнулся лбом в лесной мох: ну, вот и все. Теперь точно можно никуда не торопиться. Совсем. Никогда. …Что? А у лучника-то голос капитана Нэйта!... - Мы не можем, Ульрик… …Ульрик… Ну да, капитан красных такой же коротко стриженый, да впотьмах, да в красном мундире… …Так это… Выходит, я угодил, гость дорогой, прямо на свидание наших капитанов?... Ну, теперь мне точно хана!

***

…Была уже глубокая ночь, но яркий свет луны проникал даже сквозь плотные кроны деревьев. На поляне, недалеко от берега озера, стояли в обнимку двое. Даже при таком тусклом освещении, которое давали лунные блики, еле пробившиеся сквозь листву, можно было разглядеть, что эти двое мужчины: высокий широкоплечий мечник в красном мундире и гибкий стройный лучник (хотя, может это рядом с мечником он таким казался) в зеленом. С их стороны легкий ветерок донес звук завершившегося поцелуя и негромкий хрипловатый голос: - Ты будешь со мной? - Мы не можем, Ульрик, - отвечал лучник голосом Нэйта Фраэна. - Почему? – недоумевал капитан красных. - У тебя есть женщина, - холодно припечатал Нэйт. - Мы с ней не любим друг друга. Мы расстанемся. Будет нечестно по отношению к ней оставаться вместе, когда мое сердце и моя душа стремится к тебе. – За Ульриком Мирэдом никогда не водилась слава красноречивого романтика. Однако, ты – не ты, когда любишь. Наружу выходят все самые потаенные качества, о которых порой даже сам не подозревал. Не всегда светлые, но всегда - самые тщательно скрытые в глубине сознания. - Скорее, твое тело, - горько произнес Фраэн. – Мы практически никогда не общались и были вместе только два раза. Причем, первый раз я был одержим этим проклятым русалочьим духом! - Но это все равно был ты: твои руки, твои губы, твой голос. – Ульрик взял его лицо в свои ладони, проведя вдоль нижней губы подушечками больших пальцев, шершавыми от постоянной работы с мечом. – Я давно наблюдаю за тобой и знаю, какой ты. Не было только возможности поговорить с тобой, чтобы понять, что я был прав во всех своих догадках. А еще, я гнал от себя мысли, что мой интерес к тебе – не просто любопытство. Я не могу отрицать, что как только увидел тебя впервые, я захотел тебя, Нэйт. Захотел, как никого и никогда раньше. Но спрятал эти мысли глубоко в подсознании, поскольку тогда я не мог оставить Клариссу одну в сложный для нее период. Я решил, что моя тяга к тебе – это всего лишь блажь. Что ни тебе, ни мне это не нужно. Но это было тогда, и я ошибался. Я люблю тебя, Нэйт. Без тебя я себя не мыслю. Лучник не знал, что и ответить… - Я боюсь, - прошептал он дрожащими губами. - Я боюсь, Ульрик. Ты у меня первый - самый первый… И я не знаю, что я к тебе чувствую. Голос Фраэна его не слушался. - Эй! Мы будем вместе, - Мирэд наклонился к лицу капитана лучников и осторожно поцеловал. - Силы Всемогущие! – Воскликнул Нэйт, разрывая поцелуй и вырываясь из объятий мечника. - Два взрослых мужика, а рассуждаем о любви, как в дешевых дамских романах за три серебрушки, написанных женщинами для развлечения самих себя! Ульрик засмеялся: проявилась ершистая сторона его Нэйта! И эта сторона ему тоже очень нравилась. - Я люблю тебя даже таким колючим, Нэйт Фраэн! – Мирэд поймал лучника за талию и, посмеиваясь, закинул на плечо. Капитан зеленых, вопреки воинственному своему виду, тоже засмеялся. - Пусти меня, ты, медведь в красном мундире! - Нет, пока не скажешь, что ты теперь мой и ничей больше! - Я подумаю, Ульрик. Честно, подумаю, - голос Нейта стал серьезен. – Когда мы вернемся в столицу, я дам тебе ответ. Мечник опустил Фраэна на землю и впился ему в губы требовательным поцелуем, вкладывая в него всю свою страсть, всю свою любовь и радость от того, что появился шанс, хоть даже и крохотный (зная предрассудки и характер капитана зеленых, который мог в любой момент снова спрятаться в свой ледяной и колючий панцирь) - шанс на счастье. Нэйт отвечал ему с не меньшей страстью, поскольку это был Ульрик Мирэд – человек, который разбудил в нем огонь; человек, которого первый лучник королевства впервые не боялся к себе подпустить; человек, которому он верил больше, чем самому себе. Раздеваться мужчины начали, не разрывая поцелуя. На землю полетели сначала красный и зеленый мундиры, затем рубашки, а по том в траве поверх одежды оказался Нэйт. Сам лучник даже не заметил, как остался без сапог и штанов (которые, к слову, повисли на ближайшем кусте), с разведенными ногами и горячими руками Ульрика, путешествующими практически по всему телу. Мирэд же немного приостудил свой пыл, неспешно поглаживая и покусывая чувствительные местечки на теле Фраэна. И когда только успел изучить? Голова мечника постепенно спускалась по груди и животу, приближаясь к самому главному. - Ээээ, нет, не сегодня, - сбивающимся голосом прошептал Нэйт. – Хочу поскорее тебя во мне. Ульрик ухмыльнулся: нет, так нет… У него еще будет время насладиться телом своего лучника по полной. Точнее, он на это рассчитывал. Мечник подтянулся руках, чтобы оказаться с Нэйтом лицом к лицу. Лучник обхватил его за шею. - Можешь сразу, - на скулах Фраэна загорелся румянец. – Я себя подготовил. - Ты знал, что наш разговор этим закончится или ты это спланировал? – Ульрик удивился. Не ожидал он такой прыти от своего недотроги Нэйта. - Я на это надеялся, - кажется, Фраэн умудрился смутиться еще больше. Лучник хотел сказать что-то еще, но слова его потонули в поцелуе. Губы Мирэра страстно терзали его рот, заставляя все оставшиеся мысли покинуть голову. Следующее, что почувствовал Нэйт, так это горячей и твердый член Ульрика, раздвигающий тугие стенки прохода. Было слегка больно, видать не до конца он себя подготовил или Миреда природа одарила в соответствии с ростом и статью. Но боль лишь пикантная нотка к грядущему удовольствию, которое Фраэну мог подарить только один человек (лучник был в этом уверен на все сто). Нэйт сильнее обхватил своего мечника ногами, кусая губы и сдерживая стоны, которые так и рвались наружу. - Не молчи, - прошептал ему на ухо Миред, прикусывая мочку. Мечник сильнее двинул бедрами, заставляя Фраэна вскрикнуть от резкой волны удовольствия, прострелившей позвоночник. - Ульрик, сильней, - эта просьба была больше похожа на стон, и капитан красных ее с радостью исполнил. Еще долгое время ночную тишину нарушали хриплые стоны Нэйта Фраэна, который наконец-то забыл, кто он и что он; хриплое почти звериное рычание Ульрика Мирэда, который просто наслаждался своим капитаном лучников, и пошлые звуки единения двух тел. Фраэн, потерявшись в водовороте острого наслаждения, даже не заметил, как оно достигло своего апогея. После пары особенно сильных толчков он бурно излился на живот своему любовнику, даже не прикасаясь к своему члену. Сознание опять куда-то поплыло, а перед глазами заплясали радужные звезды. Мирэд от Нэйта надолго не отстал, толкнувшись еще пару раз в жаркое нутро, бурно кончил внутри уже расслабленного лучника. - Ты меня за плечо укусил, - уже придя в себе после оргазма, констатировал Ульрик. - Переживешь, - усмехнулся Нэйт. – Это я здесь пострадавшая сторона - твое семя во мне, да и твое …кхм… достоинство тоже до сих пор там же, а твоя туша сверху! Мечник, смеясь, скатился с Фраэна и улегся на спину рядом, касаясь лучника плечом. Они еще немного так полежат, а потом надо приводить себя в порядок, надевать капитанский мундир с золотыми нашивками и возвращаться в лагерь. Но это будет чуть позже, а пока только тишина леса и дыхание друг друга…

***

… Трес, пошатываясь, как пьяный, кое-как выгреб из леса, придерживая одной рукой ворот рубахи, чтобы не выпал мешочек с магическими жуками. Далеко уйти он не успел: до ближайшего дерева потолще, к которому привалился спиной, запрокинув голову к одному плечу и закрыв глаза. Голос Хранителя в голове злорадствовал, как никогда: «Ну что, *птвою*ать, насмотрелся? Еще мысленно подставил на место капитана лучников – себя, а на место капитана мечников – сам-знаешь-кого?... Понадеялся, что нацелуются и уйдут баиньки?... Молодец! Переваривай теперь увиденное. Если осилишь.» …Вейн уже полчаса нарезал круги по лесу, прислушиваясь к звукам, которых в ночном лесу было в изобилии. В темное время суток наружу выползало много разной живности и отнюдь не безобидной. Но поскольку ни криков, ни хруста костей слышно не было, Айвейн предполагал, что Трес в относительном порядке. Пропажа нашлась возле большого дерева. Вейн мысленно воззвал к своему терпению, которое в этот раз решило, что оно здесь лишнее. - Какого демона ты тут делаешь?! – строго начал рыцарь, схватив бывшего храмовника за ухо. – Тебя кусающаяся нечисть ничему не научила? Или маньяк, что вчера напал? Трес только испуганно охнул, открывая глаза, и в первую секунду даже не понял, что за рыцарь его так внезапно настиг? Кто бы мог подумать – Вейн!!... Тот самый, с которым… который… Трес окончательно запутался. Он был безумно рад видеть Вейна, но одновременно испытывать радость встречи, боль в ухе, обиду от резкого выговора и унижение, потому что не можешь отбиться, - это так, оказывается, сложно! - Вейн, я… ай! Сэр Рейн, так и не выпуская Тресова уха из руки, потащил того в сторону лагеря, продолжая строго отчитывать: - У вас там, в Валенсии, мода такая – пойди ночью в лес и найди неприятности? А если бы ты хрень какую-нибудь встретил, что и костей бы от тебя не оставила? Что тогда прикажешь делать? Я тебя полчаса как ищу! Уже думал, что сожрали! С твоим-то везением! Вейн может и немного сгустил краски, однако это чудило заставило его поднапрячься. Все-таки улль, гарпия, шнурок и маньяк за последние несколько дней были весомыми аргументами. - Вейн, но я… - начал было Трес, еле поспевая за мечником, неудобно согнувшись на сторону, чтобы хоть как-то облегчить боль, отдающую во всю голову, и спотыкаясь через два шага на третий. – Я правда не нарочно!.... Ой… Ах!... Я не подумал… Мм! - До утра из шатра без моего ведома ни ногой! – закончил свою тираду рыцарь, даже удивившись, что не обматерил несчастного, как это было бы с каким-нибудь сослуживцем. Трес даже мысленно приготовился, что ему сейчас дадут увесистого пинка сапогом под зад, но Вейн его всего-навсего выпустил. Пробежав еще пару шагов по инерции, парень остановился, обернувшись к мечнику и прижав ладонью пострадавшее ухо. - До сих пор… - проговорил он негромко и так серьезно, что Вейн поневоле обратил внимание, - …никто не осмеливался причинять мне боль, разве только разбойники и тот самый маньяк! Или в детстве, - приговоренный к смерти преступник, которого заставили поставить мне клеймо раскаленным железом… Лицо мечника было крайне напряженным, однако, в слабом свете масляных ламп, освещающих лагерь, трудно было сказать злость или негодование отразились на нем. - Я сейчас разрываюсь между желанием хорошенько тебя выпороть, потому что в детстве, похоже, этого не делали; желанием тебе посочувствовать и желанием извиниться. Но ничего из этого я делать не стану! Как твой телохранитель, я несу за тебя ответственность. И если подопечный сам себя подвергает опасности… - Вейн со злостью дернул брошку, скалывающую ворот рубахи, порвав одновременно ткань и сломав вещицу. Острые края впились в ладонь, прокалывая кожу до крови. Рыцарь откинул сломанную брошь в траву. Боль от проколов немного остудила пыл. Да и говорить что-то Тресу сейчас было, похоже, бесполезно. - Ладно, в следующий раз подумаешь, - сказал мечник, пытаясь окончательно взять себя в руки. – А теперь иди спать! - Телохранитель?... – ошарашено пробормотал Трес, вспоминая свой сон и тогдашние слова Вейна: «Потому что все и так знают, что я твой телохранитель», и вдруг низко поклонился, согнувшись вдвое, как перед самым высшим храмовым начальством. Мешочек с металлическими жуками немедленно выпал из-за пазухи на землю, и парень проворно подхватил его, пряча за спину. Говорил он шепотом, - в лагере давно все спали, но даже в шепоте чувствовалась торжественность. – Прости меня, Вейн. Я действительно повел себя необдуманно, как последний идиот. Благодарю тебя за то, что ты меня, глупого, так заботливо охраняешь! Взгляд его нечаянно упал на обломки пряжки в траве. Трес запнулся. Метнувшись до своей волшебной сумки, быстро в ней порылся и чуть не бегом вернулся обратно к Вейну, держа что-то на протянутой ладони. Это была золотая фибула, покрытая эмалью. Очень тонкая работа в виде дубового листа; все жилочки можно было разглядеть сквозь прозрачную зелень, как настоящие. - Вот… возьми, пожалуйста. Тебе как раз подойдет. У Треса даже не мелькнуло мысли, что такой подарок можно рассматривать, как намек. Ведь Айвейну наверняка уже приходилось слышать «дубовые» характеристики в свой адрес. Вейн тяжко вздохнул. - Вот и что с тобой делать? – Вопрос был, скорее, риторический. Фибулу рыцарь принял, чуть усмехнувшись при виде дубового листка. Как его самого порой называли за глаза, - он знал, но особо не придавал значения. Вряд ли Трес хотел его задеть. - Спасибо, - поблагодарил он.- А теперь дуй в палатку. Все уже давно спят, и нам бы не мешало.