Девятое лето

      И теперь Василиса стала понимать, что силы никогда не было мало, просто она не замечала её, как не замечает рыба воду, в которой живет, а зверь — воздух, которым дышит.

Алёна Селютина, «И жили они долго и счастливо».

      Недели шли за неделями, и лето неумолимо приближалось к концу. Мы с Уиллом, как я и решила, остались у моих родителей, чему мальчик был только рад. Он обожал Мэг, которая была готова участвовать в любых играх, да и сама нередко становилась инициатором какой-нибудь безумной затеи, вроде боя подушками или пижамной вечеринки. Уилл больше не спрашивал меня о новом доме и о Снейпе, что было облегчением, хотя изредка я замечала его в грустном расположении духа, но, увидев меня, ребёнок сразу же менялся в лице, не давая мне возможности начать расспросы.       Я всерьез задумывалась о ремонте. Конечно, в том, чтобы жить с мальчиком в одной комнате, я не видела ничего плохого (кроме того факта, что мне приходилось спать на раскладушке), но ведь это не может продолжаться долго, когда-то ему потребуется своё пространство. Тогда я мысленно переносилась в Хогсмид, где пустовали большие комнаты, и вздыхала с сожалением. Я ничего не могла с собой поделать. Это было место, где я оставила все свои надежды.       И вот в один из августовских поздних вечеров я сидела на кухне, разложив перед собой план перестройки дома. Миссис Джонсон грела молоко для отца, который умудрился подхватить простуду.       — Бесс, уже поздно. Отложи это всё до завтра. Я же вижу, что у тебя глаза слипаются.       — Мам, на следующей неделе уже придут рабочие. Я бы рада закончить со всем этим побыстрее, но ты же не разрешаешь прибегнуть к магии…       — Не разрешаю, — согласилась собеседница, — Это совершенно исключено. И дело даже не в том, что я боюсь всех этих заклинаний (а я действительно боюсь), но в том, что соседи не поймут, если вечером наш дом был одного размера, а следующим утром стал в два раза больше.       — Ладно-ладно, — улыбнулась я, — Но тебе хотя бы нравится мой проект?       Миссис Джонсон притянула к себе листок и вдумчиво его рассмотрела.       — Милая, ты идеально всё продумала. Да и мы с папой только за, если вам с мальчиком будет комфортно. Но…       — Что?       — Ты уверена, что хочешь этого?       — Начинается, — вздохнула я, — Мам, ну ты же сама всю жизнь мечтала, чтобы всё так и произошло. Я дома, с вами, хожу на обычную работу. Правда, о работе ещё надо подумать. Официантка из меня всё-таки не очень.       — Я мечтала не об этом. Я мечтала, чтобы ты была счастлива, — тихо сказала миссис Джонсон.       — Так я счастлива. Всё наладилось.       — Хорошо, положим, в Мунго ты возвращаться не собираешься. Тебе всё равно на свою карьеру. Но семья…       — Ты о чём? — не поняла я, — Моя семья здесь. Ты кого-то потеряла? Папа дремлет в гостиной на диване, Мэг у подружки, а Уилл, наверно, опять обманывает меня и читает под одеялом.       — Я говорю о твоём муже.       — Мам, ну перестань. Я уже не раз тебе всё объяснила. Мы не муж и жена.       — Он так испугался за тебя, когда приехал, — миссис Джонсон зачем-то опять пустилась в воспоминания, — Я сказала ему, что тебе очень плохо и ты спишь. Он очень хотел зайти и помочь тебе, но я не пустила. Конечно, он показался мне довольно странным. Угрюмый, неразговорчивый, но…       — Но что? — усмехнулась я, — Мне даже интересно, что ты можешь этому противопоставить.       — Но я ясно видела, как он на тебя смотрел. Не слепая же я в конце концов.       — Нет, мамочка, ты не слепая, но ты ужасная фантазёрка. Что ты могла там разглядеть за минуту?       — Очень даже многое, — миссис Джонсон поджала губы, — Не понимаю, почему ты так упираешься. Неужели тебе нравится быть одинокой?       Я покачала головой и снова придвинула к себе чертежи.       — Нет. Но в этом и проблема. Я всю жизнь бегу от одиночества. Бегу и никак не могу остановиться. Мне страшно замереть даже на секунду и заглянуть внутрь себя. Что я там увижу? Женщину, которая не способна справиться со своими тревогами самостоятельно? Которая постоянно нуждается в ком-то рядом, чтобы почувствовать себя полноценной?       Миссис Джонсон потрясённо молчала.       — Может быть, ты и права, мама. Я нравлюсь ему. Но он никогда себе в этом не признается. Зачем мне человек, который боится себя настоящего? Стоит ли мне ждать, пока он победит своих демонов, и кидаться ему в объятия? Не думаю. Так моя жизнь пройдет мимо меня. Так ею будет управлять страх остаться одной, а не я сама.       — Тогда я зря сохранила это, — вздохнула собеседница, и, вынув из кармана халата какой-то конверт, положила его на стол.       — Что это?       — Сова принесла сегодня утром. Я всё думала, как начать этот разговор, ведь знала, что ты откажешься.       — Откажусь от чего? — нахмурилась я.       — Сама посмотри.       Я с недоверием развернула бумагу.

      Дорогая Миссис Снейп!

      С огромной радостью сообщаю вам, что через три дня в Хогвартсе наконец произойдёт то, к чему мы так долго готовились, — торжественный приём в честь открытия школы. К сожалению, произошла какая-то ошибка, и я не нашла вашего имени в списке гостей, за что прошу прощения за своих нерадивых помощников. Вы обязаны присутствовать! Не забудьте о вечернем платье. Северус будет только рад Вашему приезду. Он так занят последними приготовлениями, что вечно где-то пропадает. Надеюсь, его многочисленные отлучки не испортили ваш медовый месяц.

      С искренней и бесконечной признательностью, Минерва Макгонагалл.

      — Тебя пригласили на бал! — мама старалась вложить в это предложение как можно больше радости.       — Не бал, а приём, — задумчиво поправила я.       Признаться, я просто мечтала увидеть Хогвартс. Сердце каждый раз разрывалось при мысли, что мой второй дом так сильно пострадал во время битвы, что его стены увидели так много горя. Но там наверняка будут журналисты, колдокамеры… Вот чего я точно не хотела, так это лишнего внимания.       — Знаю, ты явно не собираешься ехать туда, но ты это заслужила!       — Что именно заслужила? — устало спросила я.       — Порадоваться. Отвлечься. Ты заперла себя в четырёх стенах. Никому от этого не лучше. Пускай ты не хочешь даже говорить со своим мужем, ну так тебе и не обязательно это делать. Там будет много людей, разве нет? Посмотри, как тепло к тебе отнеслась эта… Минерва.       — Не знаю, мама, это всё очень неожиданно. Я не уверена, что готова…       Миссис Джонсон встала изо стола и подошла к окну, обняв себя за плечи. Её взгляд стал блуждать по садовым дорожкам.       — Когда ты сказала, что не хочешь, чтобы твоей жизнью управлял страх, я вдруг подумала о себе. Я была жуткой трусихой. И теперь об этом жалею.       — Ты о чём, мам?       Женщина смахнула непрошенные слёзы.       — Я должна была сама рассказать тебе о твоём появлении в нашей семье, ещё когда ты была маленькой. Я боялась, как ты отреагируешь. Боялась тебя потерять. Ты и так всё время была так далеко от нас, в месте, куда мне было не попасть… Я знаю, это случилось в то самое Рождество на твоём втором году обучения, я права? Ты уехала от нас в такой спешке, будто не хотела расплакаться в неподходящий момент.       Я осторожно кивнула.       — Мы с отцом должны были тебя остановить и расспросить, в чём дело. Но ты была такая… такая колючая, как ёжик. И никогда не забуду, как ты посмотрела на меня, когда тащила свой чемодан к двери. Будто я была тебе чужой.       — О, мама!       Я метнулась к окну и заключила миссис Джонсон в объятия.       — Ты ведь простила меня? Взрослые должны быть мудрее детей. А по моей глупости мы потеряли столько времени.       — Не говори так. Даже если мы что-то и теряли, то уже давно это нашли, — я улыбнулась сквозь слёзы.       Миссис Джонсон поцеловала меня в макушку.       — Я очень горжусь тобой. Поступай так, как считаешь правильным. Это твоя судьба, твой собственный путь. И слушай меня поменьше, матери всегда излишне беспокоятся за своих уже давно взрослых чад.       Я усмехнулась и тоже поцеловала её.       — Как скажешь, конечно, но сегодня я послушаю тебя, мама.       Она вопросительно посмотрела на меня.       — Я поеду в Хогвартс.       — Боже мой, ты серьезно?!       Я закивала.       — Тогда осталось самое главное… — заговорщически сказала миссис Джонсон.       — Что же?       — Выбрать тебе платье.