Девятое лето

      Где-то через час после ухода Джона из Министерства пришло странное сообщение: приём переносится на полчаса раньше, при этом говорить с нами будут по отдельности. Это что ещё за ерунда? Не собираемся же мы давать интервью какой-нибудь «Мандрагоре»… У них уже было полно шансов убедиться в том, что семья из нас получится неплохая, и я была уверена, что с допросами с пристрастием покончено, мы лишь услышим окончательный вердикт и отправимся за Уиллом, которому проведут процедуру возвращения памяти.       Меня терзало предчувствие чего-то недоброго и мне не нравилось быть одной в большом и пустом доме. Разговор с бывшим начальником оставил после себя настолько мерзопакостное послевкусие, что захотелось немедленно вернуться в свою лондонскую квартиру, залезть в наполненную до краев ванну и с остервенением тереть себя мочалкой. Конечно же, я не допускала и мысли о том, что могу вернуться в Мунго, но теперь, когда эта дверь была окончательно закрыта (если не сказать, захлопнута), в глазах начинало предательски щипать. Тогда я напомнила себе о том, что если бы внезапное появление Райта не состоялось, я бы никогда не узнала о том, каким он представлял себе наш гипотетический брак. Не поддайся я панике, моя жизнь стала бы таким клубком спутанных ниток, что уже никто бы его не развязал. Джон не Снейп, который сбежит в Хогвартс сразу же, как только между нами пробежит хотя бы искорка. Кстати о зельеваре…       Оно было бы нелепым, это письмо, которое я по глупости собиралась закончить. В стиле обиженной романтической барышни из девятнадцатого века. Оно бы только еще больше всё испортило между нами. А так есть шанс, что ни я, ни он не станем возвращаться к тому, что произошло после моего пробуждения ночью, как ни разу не вернулись к моменту, когда маг рассказал мне о своей первой встрече с Уиллом.       — Он слышал, как кричит его мать. Я видел его глаза. Все, чёрт возьми, повторяется. Я будто снова был в Годриковой Впадине.       — Северус… Не надо.       Я прикрыла глаза, вспоминая то, каким дрожащим был его голос, каким частым было его дыхание и как быстро билось его сердце, когда я прижалась щекой к его груди. Всё это было настоящим. И это никогда больше не повторится.

***

      Кто бы не просил меня после нижеследующих событий пересказать всё, что случилось в Министерстве, никогда не мог добиться ничего путного. Я с трудом могу описать мистера Клейтона, который сидел напротив меня в своём маленьком и очень неуютном (это я помню!) кабинете и любезно указал мне на поднос с чашкой чёрного чая. Отчего-то (и это должно было показаться мне подозрительным!) он не торопился начинать разговор, пока я не сделаю хотя бы несколько глотков. Возможно, мистер Клейтон был кудрявым молодым чиновником с длинным носом и очками в некрасивой оправе, а возможно, на нём вовсе не было очков и волосы у него были прямые, разделённые пробором и будто прилизанные.       Сначала наш разговор шёл по накатанным рельсам, как светская беседа. Я, стараясь не дрожать от волнения, рассказывала мужчине, где мы купили дом и как готовили его к приезду сына, и постепенно мне стало казаться, что язык мой заплетается. Я зачем-то упоминала такие ненужные подробности, как диалог со Снейпом об обоях и приснившийся мне той ночью страшный кошмар. Кажется, я дошла бы и до того, как Снейп оказался в моей спальне и о чём мы говорили на кухне, но тут Клейтон мягко прервал меня и задал свой неожиданный вопрос:       — Миссис Снейп, скажите, пожалуйста, кто сделал предложение вступить в брак? Вы или ваш муж?       — Мой муж, — и вот тут я уже явственно чувствовала, что слова выходят наружу, не спрашивая разрешения.       — Он преследовал какие-либо корыстные цели?       — Что?       Клейнтон улыбнулся, и эта улыбка не была доброжелательной. Так улыбается человек, охотившийся за мышью и наконец-то обнаруживший её труп в мышеловке.       — Мне повторить свой вопрос?       — Он… Он хотел, чтобы у Уилла была семья. И он хотел помочь мне.       Чиновник удовлетворительно хмыкнул.       — То есть если бы не ребенок, которого вы оба хотели усыновить, этот брак бы не состоялся?       Я ощутила лёгкое головокружение, как при небольшом опьянении, и тряхнула головой, словно желая сбросить с разума окутывающую его неприятную пелену.       — Да, сэр.       «Святой Салазар, Бесс, что ты несёшь?!»       — Получается, мистер Снейп не испытывал к вам никаких чувств любовного характера?       Теперь к симптомам примешалось покалывание в языке и небольшая потеря чувствительности. Это можно было бы сравнить с заморозкой на приёме у зубного врача (детские воспоминания очень живучие, знаете ли…).       — Его чувства мне неизвестны.       После собственных слов я нахмурилась и прямо посмотрела в глаза сидящего напротив мужчины. Мой голос звучал твёрдо.       — Что было в чашке, сэр?       Он мог бы и не отвечать, я уже знала. Но Клейтон зашёл издалека. И пока он говорил, я молилась не потерять остатки самообладания.       — Дело в том, миссис Снейп, что Министерство получило анонимный донос, касающийся вашего брака. Обычно на подобное мы не реагируем, но в этом деле слишком много подводных камней, тем более, здесь замешан ребёнок. Уж извините, но пришлось принять экстренные меры, поскольку вы явились сюда за окончательным решением об усыновлении мистера Луина. В чашке была Сыворотка правды.       Выражение «земля уходила у меня из-под ног» было бы слишком мягким для описания ситуации, в которой я оказалась. В которой оказались мы. И я видела лишь одну причину своих несчастий. Письмо. Тот клочок, который остался лежать на столе, когда я оставила Джона одного на кухне. Но неужели он мог так поступить…       — Я понимаю ваше замешательство, миссис Снейп, но я должен задать вам последний вопрос. Вы любите своего мужа?       Перед моими глазами уже рушилось всё, что ещё утром казалось само собой разумеющимся. Рушилась жизнь, которая могла бы у меня быть. Очевидно, я никогда больше не увижу Уилла.       — Миссис Снейп?       Я невидящим взглядом смотрела на стол, на котором были сложены какие-то бумаги, контуры кабинета потихоньку начинали расплываться, а меня стало мутить. В животе заурчало, я ничего не ела утром. «Что с нами теперь будет?»       — Люблю ли я своего мужа, мистер Клейтон? Вы это спросили?       Собеседник нетерпеливо кивнул.       — Я не знаю.       — Простите?       — Я не знаю. Я в этом ещё не разобралась.       — Что ж, спасибо за честный ответ, — ухмыльнулся Клейтон и что-то записал. И тут я осознала, что ненавижу человека, которого знаю от силы пять минут.       Я потерла виски, приводя себя в чувство. Если это вообще было возможно.       — Что будет дальше, сэр? — я говорила гораздо тверже, чем ожидала. — Если брак фиктивен, это означает заключение под стражу? Суд?       — Верно.       На лице Клейтона появилась та самая улыбка, которой он уже одарил меня несколько ранее. Он приоткрыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но тут дверь за нами приоткрылась…             Я обернулась и застыла, забыв сделать вдох. Перед нами стоял Снейп. Очевидно, он тоже получил письмо о переносе времени встречи и был в курсе, что с ним побеседуют наедине. Только был ли в этом какой-то смысл? Мог ли он спасти то, что я разрушила? Конечно, как опытный тёмный маг, он не мог не знать способы обхождения воздействия Сыворотки, однако ему не помешало бы узнать о том, что её вообще будут применять.       — Кхм, миссис Снейп, — голос чиновника вернул меня в реальность, — спасибо за сотрудничество. Надеюсь, вы понимаете, что должны покинуть кабинет в молчании, иначе это вызовет лишь дополнительные трудности.       Клейтон почти что процедил эту фразу, а мой муж в недоумении приподнял бровь. С какой стати мне было приказано держать рот на замке? Это ему было неясно, но внести эту ясность я никак не могла. Весь наш план уже и так держался на волоске. Должен был быть способ, как подсказать ему, что случилось, не раскрывая рта. И сделать это надо было в течение следующих нескольких секунд. Клейтон уже нетерпеливо постукивал кончиком пера по столу.       Я встала и сделала несколько неуверенных шагов. Легилименция. Вот шанс, вот единственный выход. Я буду смотреть на него, он заглянет в мой разум и всё поймёт. Я приближалась к Снейпу, я изо всех сил старалась дать ему подсказку. «Ну посмотри же на меня, идиот!»       Зельевар оставался невозмутимым. Я не чувствовала никаких признаков чужого присутствия в своей голове. Если за мной сейчас закроется дверь, он выпьет из чашки и поведает чиновнику, что моя персона никогда не вызывала у него ничего, кроме желания сбежать куда подальше.       Теперь мы были друг напротив друга. Мне казалось, что я выпучила глаза настолько, что они сейчас вылетят из орбит.       — Бесс?       Бесполезно. Какой из него двойной агент? Не думает же он, что я кривляюсь забавы ради?!       — Миссис Снейп, пожалуйста, покиньте кабинет.       И тут мне в голову пришло нечто странное. Точнее, пришло оно не в голову, я вообще не думала, когда, встав на цыпочки и схватив зельевара за воротник, притянула его лицо к своему. «Что ж, мистер Клейтон, может, это натолкнёт вас на мысль, что между теми, кого вы хотите лишить всего, что у них есть, существует что-то настоящее?»       Это было дерзкое нападение. Я думаю, ни в какой из вселенных зельевару не пришло бы в голову, что я могу наброситься на него с поцелуями в Министерстве магии… Я будто целовала статую, но это не имело никакого значения. Я специально не закрывала глаза, дорога в мои мысли была такой прямой, что заблудиться было никак нельзя.       И тут Снейп взял и закрыл глаза. И ответил на поцелуй. Его руки обхватили меня за талию, и это настолько выбило меня из колеи, что я издала невнятный звук, напоминающий то ли стон, то ли кошачье мяуканье, а затем упёрлась ладонями Снейпу в грудь и отстранилась.       Я не видела выражение лица Клейтона, но я думаю, что он надолго запомнил этот эпизод. Тем временем моя миссия была провалена. Мы окончательно погибли.

***

      Теперь я оказалась в коридоре. Помутненным взглядом я смотрела на проходящих мимо людей. Некоторые из них оборачивались и с интересом смотрели на меня, что было неудивительно. Заголовки газет сделали свое дело. Завтра, а может быть, уже сегодня, там будет информация поинтересней.       Мое сердце колотилось, как бешеное. Что мне делать? Через несколько минут всё будет кончено бесповоротно. Я буду преступницей. Мало того, что я лишила Снейпа возможности позаботиться о мальчике и выполнить свой долг, так моими стараниями рухнет вся его жизнь, все его планы… Хогвартс… Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Грудь сдавило тяжелой железной цепью, всё вокруг закружилось в танце, и мне с трудом удалось вытащить на поверхность сознания одну единственно верную мысль — если выхода нет, то я должна напоследок увидеть семью.

***

      Трансгрессировала я, как последняя школьница, неуклюже упав на пол в гостиной. «Они сразу отследят, куда было сделано перемещение. Сколько времени у меня есть?» Громкий хлопок не мог остаться незамеченным.       — Бесси! Еще одна такая выдумка, и ты доведешь мать до сердечного приступа, сколько раз говорить!       Миссис Джонсон, которая очевидно только собиралась уходить из дома, вбежала в комнату в верхней одежде.       — Что с тобой? Ты покалечилась?       Она тут же села на колени и принялась ощупывать меня с ног до головы.       — Нет, мам, нет, со мной всё в порядке!       Я схватила её за руки и заставила посмотреть на себя.       — Я не знаю, как долго смогу быть здесь, поэтому послушай. Я пришла сказать, что я очень люблю вас всех.       — Что ты такое говоришь? Что случилось?       — Я очень, очень люблю вас. Тебя, и папу, и Мэгги. Очень сильно.       На лбу Миссис Джонсон появились тоненькие ниточки морщин.       — Ради всего святого, Бесс, ну почему ты никогда не объясняешь, что случилось?       — Я облажалась, мам. Всё очень плохо, я всё испортила. Твоя дочь вечно всё портит.       Всхлипывая, я зарылась лицом в ее волосы и почувствовала, впервые за долгие годы, как мне тепло и безопасно в её объятиях. Плевать, если они обнаружат меня такой.       — Ну-ну, не говори так. Моя дочь — самая лучшая на свете девочка. Она не может ничего портить.       Я вздрогнула, услышав, как заскрипела входная дверь, но не двинулась с места. Они не отнимут у меня это.       — Оливия, в конце концов! Я и Мэг уже пятнадцать чёртовых минут торчим в машине!       Отец замолчал, остановившись на пороге.       — Папа?       Я подняла голову и вымученно улыбнулась.       — Если что, то я сама ничего не знаю, — сразу предупредила миссис Джонсон.       — Ну вы совсем что ли?.. — появление Мэг не заставило себя долго ждать. И вот она уже заглядывала в комнату из-за папиной спины.       — Сядьте все, пожалуйста. Только ничего не спрашивайте, у меня мало времени, — серьезно сказала я, указывая на большой диван.       — Но…       — Тсс, прошу.       Члены семьи, переглядываясь между собой, покорно выполнили мою просьбу. Я встала напротив них и, нервно поглядывая на старые настенные часы, начала говорить.       — Я понятия не имею, когда смогу увидеться с вами в следующий раз. Но, пожалуйста, не переживайте, со мной все будет хорошо, я со всем разберусь, даю слово. Я просто хочу сказать вам то, что уже давно должна была.       Я перевела дыхание и на несколько секунд закрыла глаза. «Успокойся, успокойся, успокойся».       — Мам, пап, я знаю, как я у вас появилась.       Мэг удивлённо посмотрела на родителей, но те, сами пребывая в шоке, не дали ей даже пискнуть.       — Я давно знаю, и сейчас не время обсуждать подробности. Очень много лет я считала себя одиночкой, думала, что я всем чужая. Но это совсем не так. Вы самые дорогие мне люди, вы всегда были рядом, и вы рядом сейчас. Вы моя семья. И что бы ни случилось, я буду с вами.       — О, Бесс! — мама достала из сумочки аккуратно сложенный платочек и принялась вытирать подступившие слезы.       Мистер Джонсон поджал губы, видимо, тоже боясь расплакаться, и жестом позвал меня сесть к ним. Родители обхватили меня с двух сторон, а Мэг, не желая оставаться в стороне, села на полу и положила голову мне на колени.       Никто не приходил. Может ли быть такое, что они не отследили трансгрессию?

***

      Я с трудом открыла глаза и обнаружила, что лежу на диване. Мои ноги были заботливо укутаны пледом, а под голову положили мягкую подушку. Я дома. Я всё ещё дома. Но кажется, я никогда не чувствовала себя настолько плохо. Всё тело ломало, по коже бегал неприятный озноб. Я попыталась сесть и со стоном вернулась в прежнее положение. Мысли путались, и я едва могла восстановить цепочку событий. Министерство, письмо, Снейп, поцелуй. Арест. Совсем рядом послышались тихие, аккуратные шаги. Мама.       — Бесси, как ты себя чувствуешь?       Её лицо склонилось надо мной, и я заметила, какое странное было на нём выражение. Обеспокоенное и сконфуженное одновременно.       — Не очень хорошо. Кто-нибудь приходил?       Миссис Джонсон оглянулась, и, убедившись, что больше в доме никого нет, продолжила шёпотом:       — Некоторое время назад к нам приехали гости. Но я сказала им, что ты заболела и спишь, поэтому они согласились подождать в беседке в саду. Не переживай, мы обходимся с ними со всем радушием. Мэг накрыла там столик, а папа принес…       Я подняла руку, не желая, чтобы она продолжала.       — Это работники Министерства, мама. Они должны забрать меня. Помнишь, я ведь рассказывала тебе о Министерстве магии…       Женщина смущённо покачала головой.       — Я так не думаю, милая. Может быть, ты уже расскажешь мне все наконец?       — Слушай, просто скажи им подождать. Я сейчас встану.       — Не вздумай! — строго возразила миссис Джонсон, — Ты ещё слишком слаба. Я уверена, что мистер, который назвал себя твоим мужем, и сам может сюда прийти.