Я буду любить тебя вечно

Кровь была повсюду. Она просачивалась сквозь разрезанные рукава рубашки, тонкими струйками текла по ногам, скапливалась лужицами возле прижатых к земле стянутых грубой веревкой локтей. Сознание медленно возвращалось к нему, хотя перед глазами все плыло и мерцало. Спиной Северус ощущал холодный каменный пол. Судя по тому, что он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, он всё еще находился под действием парализующего заклятия, которое настигло его в Лютном переулке. Несмотря на шок и ужасающую слабость, Северус пытался собраться с мыслями и понять: где он очутился и что, собственно, с ним произошло. Время как будто повернуло вспять, снова отбросив его на много лет назад в Воющую хижину и оставив умирать от кровопотери и яда Нагайны на голом грязном полу. — Ну что, мистер Принц, или теперь уже можно называть тебя Снейп? — раздался около самого уха тихий насмешливый голос, и в поле зрения Северуса оказался какой-то человек, черты лица которого расплывались перед глазами. — Вот мы и свиделись. Не узнаешь? — беззлобно улыбнулся он, присаживаясь на корточки, с тем чтобы Снейп сумел получше рассмотреть его. — Олдридж. Бенджамин Олдридж. В последний раз мы с тобой расстались при несколько... удручающих для меня обстоятельствах. Впрочем, тебе явно не на что жаловаться — свою часть Непреложного обета, к которому ты меня принудил, я выполнил. Твой щенок жив, здоров и, как я слышал, сделал неплохую карьеру в Хогвартсе. Профессор ЗОТИ Поттер! — он усмехнулся, но сейчас от наигранного добродушия в его голосе не осталось и следа. — Бывший сквиб, неизвестно по какой причине переигравший авроров! Утешает только то, что без твоей помощи он бы все равно не справился. Взрыв стихийной магии такой силы обычно быстро выжигает волшебника изнутри, и не подоспей ты вовремя — получил бы на руки труп. Признайся, Снейп, ты, наверное, и думать обо мне забыл? Все-таки пять лет прошло... И записку мою, как пить дать, никому не показывал, особенно «муженьку», — теперь в его тоне звучала откровенная издевка. — «Бедный Гарри, он и так настрадался, зачем мальчику волноваться...» А знаешь, что наиболее губительно для шпиона — пусть и бывшего? Покой, Снейп, покой. Теряешь навыки, расслабляешься, начинаешь совершать непростительные ошибки. А рутина? Она ведь подсказывает твоим врагам лучший способ для нападения. Я вот, например, целых два года следил за тобой в Лютном переулке, просчитывал, когда удобнее тебя схватить — а ты так ничего и не заметил! Не скрою, твои встречи с поставщиком ранним утром существенно облегчили мою задачу — никто не видел, как я похитил тебя, а найти это место на карте невозможно никакими чарами — я сделал его ненаходимым как для магглов, так и для волшебников. Так что для тебя сейчас самое подходящее время проститься со своим драгоценным супругом. Понимаю, как не хватает для расставания навеки жарких объятий и нежных слов. Но такова жизнь! Я тоже не успел попрощаться со своей Элен. Она умерла во сне. А до этого мучилась два года. Рак. С магглами так бывает. Она слишком тяжело перенесла мою новую вынужденную женитьбу и рождение близнецов. И я ничем не мог помочь. Зелья на нее не действовали. Я мог только быть рядом и смотреть, как она угасает... — он издал задушенный полувсхлип, и Северусу стало страшно. В глазах Олдриджа горел огонь безумия. Скорее чтобы убедиться, что он все еще способен говорить, чем для чего-то другого, Снейп разлепил сухие губы и, глядя прямо в лицо своему мучителю, тихо спросил, вложив в, должно быть, последнюю в жизни фразу как можно больше сарказма: — Зачем же так изощряться и пачкаться, убивая меня, Бенджамин? Неужели не проще использовать Аваду? Или силенок не хватает? — А кто сказал, что я собираюсь тебя убить, Снейп? — Олдридж оскалился в полусумасшедшей жутковатой улыбке. — Разве нет ничего хуже смерти? Например, забвение? Когда те, кого ты любишь, рыдают у твоей могилы и клянутся тебе в вечной и нерушимой любви, а потом идут и трахаются с другими. — Вы основываетесь на собственном опыте, — Олдридж несильно размахнулся, и голова Северуса дернулась от пощечины, но он продолжил говорить бесстрастным тоном, как если бы присутствовал на светском рауте и беседовал сейчас с Малфоем, — или упомянули забвение, потому что намереваетесь стереть мне память? Похоже, у наших доблестных авроров это вошло в моду, — Снейп изо всех сил старался сфокусировать взгляд на ненавистном лице, но оно предательски мерцало перед глазами. Стало невыносимо холодно. Северус слишком хорошо помнил это состояние. Он понимал, что, вероятно, скоро умрет и никогда больше не увидит Гарри, не коснется любимого лица, не услышит ставший родным голос... Снейп до крови закусил губу. Умирать надо достойно. Особенно когда на тебя внимательно смотрит твой заклятый враг. Он устало закрыл глаза. Ему хотелось спать... — Нет, друг мой, так не пойдет! Я не дам тебе умереть. Просто мне в последние годы одиноко. После смерти жены некому обо мне заботиться, а ты, по слухам, прекрасно готовишь. Вот и составишь мне компанию. Ты-то уже точно забыл, как это страшно — жить без любви. Просыпаться в холодной постели и знать, что никто и ничто тебя не ждет, кроме могильного камня, на котором выбиты даты ее жизни. Сорок пять лет! Тебе ведь сейчас немногим больше? Но что ж это я болтаю?! — спохватился он. — Ты же истечешь кровью, и мой план провалится к мордредовой бабушке. Погоди, я приведу тебя в порядок. И еще мне придется позаимствовать твою мантию, — он провел палочкой над телом Северуса, и многочисленные порезы, сделанные, по-видимому, серебряным кинжалом, лежавшим чуть поодаль в матово поблескивающей луже крови, начали сами собой закрываться. Олдридж склонился над ним, с силой разжал челюсти и влил в рот небольшую порцию Кроветворного. Уже уплывая в черноту беспамятства, Северус услышал: — Империо... * * * До полудня Гарри не волновался. Ну... почти. Он, как обычно, поднялся в Большой зал к завтраку, на котором, невзирая на воскресный день, присутствовали практически все преподаватели. Пустовали только места профессора Лонгботтома — по выходным Невилл навещал Луну и детей, проживавших в Хогсмиде — и директора Снейпа. Гарри прошел мимо стола своих гриффиндорцев. С некоторыми старшекурсниками он поздоровался за руку, потрепал по голове подросших за год малышей. Ученики любили его и безмерно уважали, несмотря на молодость и «не слишком строгое соблюдение субординации», как называл это вопиющее безобразие — обращаться к преподавателю по имени! — Северус. Сегодня посещений Хогсмида не планировалось, и Гарри решил посвятить оставшееся до обеда время проверке эссе по способам противостояния Империо. Получалось не очень-то складно: от смутного беспокойства, усиливавшегося с каждым часом отсутствия Северуса, Поттер сделался раздражительным. Количество пометок красными чернилами на полях сочинений неуклонно росло, и в конце концов он отложил перо в сторону. Дети были не виноваты. Да и с Северусом, скорее всего, ничего страшного не случилось. Просто... Гарри неожиданно осознал, что Снейп НИКОГДА не отлучался так надолго без предупреждения. Но, возможно, его срочно вызвали по какому-нибудь делу в Министерство? Вдруг Кингсли понадобилась консультация лучшего зельевара Британии? Но почему тогда Северус не прислал Патронус?.. Мысли, теснившиеся в голове, были одна ужаснее другой: от внезапного сердечного приступа прямо в процессе аппарации (ведь умер же от банальнейшего маггловского инфаркта дедушка Невилла!) до нападения бывших Пожирателей смерти, из тех, кого выпустили из Азкабана после объявленной Кингсли в мае две тысячи второго года амнистии. После так называемого обеда — потому что кусок элементарно не лез в горло — ощущение надвигающейся беды стало почти непереносимым. В пять у Гарри была назначена внеплановая тренировка гриффиндорской команды по квиддичу перед финальным матчем со Слизерином. Хотя на самом деле он всего лишь сидел на трибунах в качестве живого талисмана и наблюдателя, одно его присутствие на стадионе поднимало боевой дух команды. Сегодня он смотрел на своих гриффиндорцев, но ничего и никого не видел. Он думал только о пропавшем муже. К вечеру Северус не вернулся. Гарри провел бессонную ночь, разрываясь между желанием немедленно аппарировать к Министру и потребовать начать поиски и необходимостью сдерживаться и не пороть горячку, хотя бы потому, что если с Северусом все же не случилось несчастье, такая шумиха вокруг его имени однозначно ему не понравится. Во время завтрака преподаватели кидали обеспокоенные взгляды на пустующее кресло директора. Явно заинтригованные студенты переглядывались — за почти четыре с половиной года своего директорства Северус еще ни разу не пропустил ни одной трапезы в Большом зале. — Гарри, а где профессор Снейп? — склонилась к самому уху Поттера МакГонагалл. Пока Гарри собирался с мыслями, не представляя, что же ей ответить, в Большой зал влетели совы. Одна из них — крупная черная сипуха — спланировала к преподавательскому столу и бросила прямо перед Гарри объемный сверток. Стараясь унять предательскую дрожь в руках, Поттер сперва провел над ним палочкой — определить, нет ли в посылке темных артефактов — и, лишь не обнаружив ничего подозрительного, надорвал обертку. Едва он это сделал, по залу точно пронесся порыв ветра, и все магические свечи под потолком разом погасли. Многие ученики в панике закричали. Некоторые дети помладше заплакали. МакГонагалл, метнувшая взгляд на содержимое посылки, побледнела как полотно и в ужасе прижала ладони ко рту. Сидевший по левую руку от Гарри профессор Флитвик присвистнул и чуть не свалился со своего высокого стула. — Поттер, что это?! — обморочным голосом спросила Минерва. В свертке, заколдованном таким образом, чтобы не просачивалась жидкость, находилась черная, пропитанная, судя по густому, тяжелому запаху, кровью ткань. Сверху лежала волшебная палочка. Та самая, которую Северус получил от Ремуса Люпина в той их, далекой, практически маггловской жизни в Фолкерке. — Профессор МакГонагалл, — мертвым голосом произнес Гарри, — пожалуйста, успокойте студентов и отмените на сегодня все уроки по ЗОТИ. Я отправляюсь в Министерство. Она молча кивнула. Гарри уже собирался запечатать посылку с жутким содержимым, когда заметил прикрепленный к палочке окровавленный листок пергамента. Гарри отвязал его. Буквы расплывались и прыгали перед глазами. В послании, написанном незнакомым Поттеру почерком, значилось: «Поздравляю с наступающей пятой годовщиной свадьбы!» * * * Вызванный Кингсли целитель Сметвик подтвердил на основании образца, предусмотрительно захваченного Гарри из Хогвартса, что кровь на мантии принадлежит именно Северусу Снейпу. Мантию и палочку супруга опознал сам Гарри в присутствии Министра и подоспевшего начальника Аврората. Изучив заляпанную кровью записку, представитель правопорядка пробормотал вполголоса ругательство, а встретившись с полным отчаяния взглядом Гарри, процедил сквозь зубы: — Олдридж. Вот же мордредово отродье! — Кингсли, надо немедленно организовать поиски! — потребовал Гарри. — Что? Что вы на меня так смотрите?! — он заметил, как целитель Сметвик поджал губы и тяжело вздохнул, и паника начала захлестывать его с головой. — Гарри... — колдомедик накрыл его руку своей. Пять лет назад он помогал Северусу выхаживать Гарри после Азкабана, и их отношения до сих пор носили скорее дружеский, чем формальный характер. Сейчас в его глазах светились понимание и искреннее сочувствие. — Я не думаю, что поиски будут результативными. Видите ли, при такой громадной кровопотере, — он кивнул в сторону разложенной на столе мантии Снейпа, с которой струйками сбегали на пол алые капли, — человек, как правило, не выживает... К сожалению, я уверен, что Северуса больше нет. * * * Гарри вернулся из Министерства уже за полночь. Аппарировать в состоянии полнейшего душевного раздрая он не мог, поэтому переместился по каминной сети прямо в кабинет директора и без сил упал в стоящее возле стола кресло. Ему хотелось выть в голос, крушить все, что попадется под руку, как он сделал это здесь же, двенадцать лет назад, после гибели Сириуса. Но тогда он был пятнадцатилетним подростком — испуганным и одиноким, теперь же статус преподавателя и декана невольно заставлял его держать себя в руках. Даже когда этого никто не видит. — Я не верю, — сказал он себе и что есть мочи грохнул по столу кулаком. — Северус не умер! Я найду его во что бы то ни стало! Он услышал позади себя стук и обернулся так резко, что даже закружилась голова. На подоконнике сидела почтовая сова. Гарри растворил окно, впуская в кабинет свежий ветер, напоенный ароматом майской ночи, и крылатый почтальон бросил ему в руки послание. Из конверта выпали и покатились по столу два золотых обручальных кольца. Гарри вытащил обрывок пергамента, на котором уже знакомым ненавистным почерком Олдриджа было написано: «Прошу простить мне мою забывчивость. Перед смертью супруг приобрел для вас подарок. К сожалению, я лишил мистера Снейпа возможности передать вам его лично. Поэтому спешу исправить эту оплошность».