Я буду любить тебя вечно

– Чем ты занимаешься? – Проверяю сочинения третьекурсников, господин директор, – Гарри со вздохом облегчения отрывается от внушительной кипы пергаментов перед ним. – И как? – Северус принимается массировать ему затекшие плечи. – В целом, я бы даже сказал, неплохо. Да... сделай так еще раз! – Поттер откидывается на спинку стула и блаженно закрывает глаза. Берет руку Северуса. Сначала ласково трется об нее щекой. Затем целует. – Ты знаешь, как я тебя люблю... Взмахом палочки Снейп гасит свечи. Теперь комната освещается только колеблющимися отсветами языков пламени в камине. – Иди ко мне, – просит Северус. Он тянет Гарри из-за стола, прижимает к себе, чувствует биение его сердца... *** – Поднимайся, раб! Уже утро! Северус с трудом сел, пытаясь вырваться из объятий сна. Он все еще ощущал тепло губ Гарри. В его ушах эхом отдавалось тихое: – Я люблю тебя... – На колени, раб! Вместо ласковых пальцев возлюбленного плечи огладила магическая плеть, и Северус подчинился чужой воле, сжав зубы, чтобы не застонать. После ночи, проведенной на тонкой, брошенной на голый пол подстилке, тело задеревенело и плохо слушалось. Кроме того, у него нещадно болела и кружилась голова. Видимо, порция Кроветворного, которым вчера (если это было вчера) напоил его Олдридж, оказалась недостаточной. – Давай внесем ясность в наши отношения, – неожиданно дружелюбно произнес Олдридж. – Отныне я – хозяин, ты – раб. Вот это, – он помахал перед лицом Северуса кожаным ремешком, – антимагический ошейник. Носить и днем и ночью, не снимая! Это приказ. Попытаешься избавиться от него – накажу так, что мало не покажется. Про магию можешь забыть. Всю работу по дому будешь выполнять своими руками. «Труд – освобождает» (1), – не помню, кто это сказал, но я с ним полностью согласен. Если я останусь тобой доволен – получишь в награду еду и сон. Попробуешь отлынивать... В общем, не советую тебе этого делать. *** Дни в рабстве тянулись для Северуса мучительно долго. В доме, где держал его Олдридж, не было окон, и понять – день сейчас или ночь – он не мог. Он спал, когда «хозяин» отпускал его отдохнуть, ел – если разрешали. Все остальное время он занимался нудной и однообразной работой: убирал, стирал, гладил старомодным утюгом на углях, готовил еду – в основном для Олдриджа. И так – изо дня в день. Ему самому перепадали объедки с хозяйского стола – похититель запретил ему брать в рот хоть что-нибудь в процессе приготовления пищи. Голод стал его извечным спутником. Заклятие Империус прочно сковывало его волю, а ослабленный кровопусканием организм вкупе с антимагическим ошейником не позволяли сопротивляться. Кроме того, за малейшую провинность Олдридж сурово наказывал своего раба – хлестал магической плетью, пытал Круциатусом или связывал за спиной руки, приказывал опуститься на колени и просто избивал. По ночам Северус, измученный тяжелой работой и постоянным недоеданием, тем не менее не мог спать. Он лежал на своей подстилке и думал о Гарри или, чтобы не деградировать и не сойти с ума, повторял про себя составы различных зелий. Северусу до смерти хотелось вновь, как в былые времена, стать вороном и свободной птицей, перенестись из этого страшного, забытого Мерлином места к Гарри, где бы он ни находился. Но Олдридж сломал ему крылья, надев на шею рабский ошейник, и постепенно Снейп научился не видеть снов. Иначе можно было элементарно сойти с ума от боли. Где-то через несколько месяцев заточения – по собственным, конечно, неточным подсчетам Северуса – Олдридж позвал его в гостиную. – Хочу кое-что тебе показать. Он разложил на столе сегодняшний номер «Ежедневного пророка». На титульном листе красовалось черное мраморное надгробие. Рядом с совершенно убитым видом стоял Гарри. Позади него Снейп рассмотрел преподавателей Хогвартса и учеников. – Читай, – хозяин подтолкнул к нему газету. – Вслух. «Сегодня, первого сентября две тысячи седьмого года, магическая общественность попрощалась со своим героем, – прочел Северус, не веря собственным глазам. – Северус Снейп, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, был похищен и зверски убит в мае сего года бывшим заместителем начальника Аврората Бенджамином Олдриджем, находящимся в розыске с мая две тысячи второго года. Его супруг, Гарри Джеймс Поттер, проводил все это время независимое расследование с целью найти пропавшего, однако в конце концов согласился с мнением многочисленных экспертов о том, что профессор Снейп трагически погиб. Ввиду отсутствия тела, в гробу будут покоиться мантия директора Хогвартса и его палочка, а также кольцо, которое в день своего похищения Снейп приобрел для супруга. Похороны прошли в присутствии преподавательского состава, учащихся и всех, кто пожелал отдать Северусу Снейпу последний долг. По просьбе мистера Поттера надгробие установлено на месте сгоревшей во время второй магической войны Визжащей хижины. Северус Снейп являлся...» – дальше ведущий репортер «Пророка» Рита Скитер в ярких красках расписывала неординарную, полную противоречий жизнь бывшего Пожирателя смерти, бывшего декана Слизерина, бывшего лучшего зельевара магической Британии, ныне официально покойного профессора Снейпа. Он умер. Его похоронили. Надпись на его мраморном памятнике гласила: «Северус Снейп — 9.01.1960–10.05.2007. Я буду любить тебя вечно». – Ты ведь понимаешь, что это означает, раб? – с довольной ухмылкой спросил Олдридж. Северус понимал. Гарри поверил в его смерть, и теперь никто и ничто не вызволит его из этого ужасного дома без окон и ощущения времени. *** В заколоченном наглухо доме, в который не проникали лучи солнца, всегда было до жути холодно. Снейпу казалось, что снаружи стоит сплошная непреходящая зима. Тонкая подстилка, заменявшая ему постель, не спасала от стужи, и однажды утром Северус проснулся от приступа удушающего кашля. Держась за стену, он с трудом приковылял на кухню и, пока готовил завтрак, едва не свалился в обморок от слабости. – Ты что такой кислый сегодня? – поинтересовался Олдридж, с аппетитом уплетая омлет с беконом. – Все в порядке, хозяин, – трясясь от озноба, ответил Северус. Он старательно пытался скрыть свое состояние. Вот только Круцио ему не хватало за то, что добавил Олдриджу проблем своей несвоевременной болезнью. – Та-а-ак. Понятно, – протянул его мучитель. – Что ж, пойдем. Северус, пошатываясь, побрел за ним в полной уверенности – сейчас его убьют. Избавятся, как от сломанной, ставшей ненужной вещи. Он был рад этому. Он смертельно устал от своего беспросветного существования. Лишь бы побыстрее. И – если это возможно – без лишних страданий... Отперев заклинанием дверцу под лестницей, Олдридж сделал Северусу знак войти. За дверью обнаружилась... лаборатория. Крошечная, во много раз меньше, чем в Хогвартсе, но, как показалось Снейпу, укомплектованная всем необходимым. – Вот, – Олдридж легонько подтолкнул его в спину. – Надеюсь, как изготовить Бодроперцовое, ты за эти два года не забыл. – (Два года?! Северусу все же думалось – меньше.) – Сваришь достаточно – так и быть, получишь порцию для себя. Ты мне пока нужен живым. – А как же... – Снейп осторожно дотронулся до кожаного ремешка на шее. – Ах, ЭТО! – осклабился Олдридж. – Он тебе не помешает. *** С этого дня Северус начал варить зелья. В основном простенькие: Бодроперцовое зелье, от мигрени, от колик в животе. Делал он это, разумеется, под «чутким» присмотром хозяина. Видимо, Бенджамин опасался, что Снейп прихватит из лаборатории какую-нибудь гадость и либо подсыплет ему, либо в порыве отчаяния отравится сам. Логики в этом не было никакой. Четкий приказ: «Ничего из лаборатории не выносить», – полностью исключал такую возможность. Но береженого, как говорится, Бог бережет. Зелья Олдридж, скорее всего, продавал, потому что они стали несоизмеримо лучше питаться, и Северус все реже ложился спать на голодный желудок. Работа в лаборатории давала ему еще кое-что, явно ускользнувшее от внимания его не вполне адекватного похитителя: она возвращала Северусу подобие уверенности в себе. Можно смело сказать, что, нарезая ингредиенты или помешивая варево в маленьком котле, он временами испытывал чувство, смутно похожее на счастье. В один далеко не прекрасный для Северуса вечер эти последние крупицы счастья были безжалостно у него отняты. Снейп недоумевал, как простой газетный лист может с легкостью ввергнуть человека в пучину отчаяния, но именно это с ним и произошло, когда он, не веря собственным глазам, прочел в очередном заботливо подсунутом ему хозяином номере «Пророка»: «Двадцать пятого декабря две тысячи десятого года Гарри Джеймс Поттер сделал предложение руки и сердца миссис Астории Малфой (в девичестве – Гринграсс), вдове артефактолога Драко Малфоя, погибшего при трагических обстоятельствах около года назад. Церемония бракосочетания назначена на первое января две тысячи одиннадцатого года. Свадьба состоится в родовом имении семейства Гринграсс. Несмотря на протесты со стороны мистера Люциуса Малфоя, профессор Поттер выразил намерение усыновить маленького Скорпиуса – единственного наследника старинного магического рода». – Что случилось с Драко? – бесцветным голосом спросил Снейп. – Отравился. Бедняга. Такая трагедия, – покачал головой Олдридж в притворном сочувствии. В его холодных серых глазах светились ненависть и торжество. – Он ведь так и не пришел в себя полностью после Азкабана. Нашел в шкатулке старинный перстень с редким ядом, ну и... Не мне тебе рассказывать, как это случается. Иди спать. Ты свободен на сегодня. Северус провел страшную ночь. Почему-то именно дата помолвки Гарри и Астории – двадцать пятого декабря – ранила его сильнее всего прочего. Почему?! Почему Поттер вручил кольцо своей избраннице именно в канун Рождества, в этот особенный для них с Гарри день?! Умом он понимал, что Гарри – совсем еще молодой мужчина. Потеряв в двадцать семь лет супруга, он не должен был хоронить себя заживо. Теперь у него появились жена, приемный сын, а вскоре, вероятно, родятся и собственные дети. Гарри очень любил детей... А Снейп любил Гарри, как никого и никогда в своей жизни, и хотел для него только одного – счастья, но сейчас он помимо воли чувствовал себя преданным и бесконечно одиноким. Скорчившись на своей подстилке, он выл, как раненый, обезумевший от боли зверь. Его жизнь лишилась всякого смысла... __________________________________________ 1. «Arbeit macht frei» (лат. Labor omnia vincit) — фраза на немецком языке, звучит как «А́рбайт махт фрай», что в переводе означает «Труд делает свободным» или «Труд освобождает». «Arbeit macht frei» — заголовок романа немецкого писателя-националиста Лоренца Дифенбаха, вышедшего в Вене в 1872 году. Фраза со временем стала популярной в националистических кругах. Фраза в качестве лозунга была размещена на входе многих нацистских концентрационных лагерей — то ли в насмешку, то ли для придания ложной надежды. Несмотря на то, что использование надписей подобного типа над входами в различные учреждения было распространённым явлением в Германии, конкретно этот слоган размещался по приказу генерала Войск СС Теодора Эйке, руководителя системы концлагерей Германии, второго коменданта концлагеря Дахау. https://ru.wikipedia.org/wiki/Arbeit_macht_frei