Всё оказалось сложнее, чем просто зомби-апокалипсис

Как оказалось, из-за пополнения провианта нам не хватит даже для того, чтобы преодолеть Японское море. Каждый день, оставляя на попечительство нашего нехитрого хозяйства Такаги, я, Шухарт, Саэко, Кадо и Комуро отправлялись в город за припасами. Каждый день на катамаране привозили всё, что могли найти. Идея Шухарта перейти на жёсткую экономию оправдала себя полностью – всю консервированную кильку и все маринованные огурцы (откуда они взялись в Японии – ума не приложу, да и вам не советую, ибо здоровее будете) складировали в холодильнике на яхте. В день у нас был только один приём пищи – в полдень. Алисе, правда, давали дополнительную пайку перед сном, но только потому, что она самая младшая из нас, а детям нужно есть. Хуже всех приходилось Хирано, который пусть и прошёл курс выживания где-то в Луизиане, что в Штатах, но привык есть больше остальных. Ночью его живот иногда будил тех, кто спал рядом с ним. – Блин... жрать хочется, – простонал наш снайпер. Был уже вечер, и мы сидели, любуясь закатом на море. Хоть какая-то отрада. Где-то там, далеко за морем, колышутся родимые хвойные леса, в которых всегда запах опавших иголок, смолы, и поёт кукушка. Но увы, мы сейчас здесь, под пальмами и слушаем чаек. – Терпи, казак, атаманом будешь, – сказал Шухарт. Хирано уставился на меня, и спросил: – Что он сказал? – Потерпи пока что, – сказал я на буржуйском. – А потом тебе такую трапезу устроим, что живот заболит от перенасыщения. Заодно и пару кило сбросишь. Всё равно нам нужно всю пищу растянуть на всё плавание, а то и вовсе на всю дорогу до Новосибирска. А это долго. Услышав про всё это, Хирано сначала чуть не заплакал, но потом кивнул, стараясь строить чуть ли не Хиро Оноду. Типа, «раз надо – стерплю». Что же, посмотрим, насколько тебя хватит. Впрочем, я сомневаюсь, что ты с голоду умрёшь. Напротив, станешь худым хотя бы. А то тебя тащить в случае чего будет очень непросто. – Вот интересно, – начал Комуро, – а как дальше будем жить? Ну, в смысле, если доберёмся до этого Новосибирска. Я лично не вижу особого смысла идти так далеко. – Лучше всего будет в России, – сказал Хирано. – Ты же видел, что случилось после этого «Выброса». Там зомби не стали большими и умными, так что у нас будет больше шансов выжить. Да и если что, там очень много дичи в лесах, ведь так? Я молча кивнул, и уставился на горизонт. Казалось бы, всего полторы недели тут, а уже сердце ноет по родным просторам. – К слову, Шухарт, что там с отплытием? – спросил я. – Хм... – почесал подбородок сталкер. – В принципе, можно отплывать уже завтра. Только надо с утреца, чтобы за штурвалом никто не заснул. – О, наконец-то мы куда-то двинем! – за спиной Хирано выросла Такаги. – А то мне надоело сидеть без дела на этом острове и пресекать атаки толстопуза на холодильник! – А мне понравилось на этом острове, – сказал Хирано. – Всё же, не каждый день мне удаётся... искупаться в море. Думаю, это он просто постеснялся говорить истинные причины. Или побоялся побоев со стороны Такаги. Помнит, небось, её удар в стиле Чака Норриса. Одно хорошо – он себя не выдал. Кровь носом не пошла. – Ладно, други, – сказал Шухарт. – Давайте, что ли, отдыхайте, сегодня спим на яхте. – Кадо! – крикнул я. – Чего? – из пляжного домишки высунулся наш бравый «солдат Империи». – Сообщи своим, чтоб на яхту шли. Отплываем завтра на рассвете. Спать будем на судне. Кадо на минуту исчез, после чего стали раздаваться препирательства на японском. Хирано, Комуро и Такаги взволнованно вгляделись туда, Шухарт и я – с выжиданием. – Они говорят, что не собираются покидать остров, – ответил Кадо, наконец, вновь возникнув. – Мне их заставить? – Шухарт, – сказал я. – Япончики отказываются уезжать в Россию. Шухарт хмыкнул, после чего на секунду задумался и сказал: – Их выбор. – Но они же... – Смотри, Вася, – сказал Шухарт, – ты ведь сам говорил, что с ними приключилось, и как они себя вели в той или иной ситуации. Эти товарищи нам совсем не товарищи. В России им придётся работать, а они этого не хотят. Иными словами, пусть лучше остаются здесь. Они не пропадут. – Кадо, спроси у них, умеют ли они ловить и готовить рыбу, – сказал я. – Они знают все тонкости, – ответил Кадо. – Помнится, нам даже в своё время пришлось этому учиться, и... – Значит, они остаются здесь, – ответил я. – Или кто-то против такого решения? Думаю, лучше решить это голосованием. Собирайте всех. Голосование длилось до самой ночи, и наблюдало скорее цирк с конями. Точнее, постоянные препирательства, споры, даже до рукоприкладства дошло. В итоге же было решено японцев не оставлять. Шухарт спокойно отнёсся к такому заявлению, но в принципе, недовольными были только сами принуждаемые. Впрочем, Комуро и Кадо их быстро в трюм затолкали и заперли. Почему-то мне кажется, что мы действуем какими-то фашистскими методами. Утром мы были «во всеоружии». Купальники были заменены на более практичную одежду, оружие кое-как да вычищено, яхта осмотрена и подготовлена к отплытию. – Что-то Кадо замешкался, – сказал Шухарт, когда мы ждали его уже несколько минут. – Отплывать пора. – Он вроде что-то говорил про «одно дело», – сказал Комуро. Я уже хотел спросить, что же это за «одно дело», как сам увидел, что это такое было за дело. Оказывается, Кадо потратил пять минут не только на утоление крайней нужды, но и на разжигание факела, которым торжественно поджёг пляжный домик. – Ты чего?! – не сразу понял Комуро, когда Кадо с довольным видом подбегал к яхте по пояс в воде. – А без этого нельзя было обойтись? – спросил Шухарт, после чего я перевёл его вопрос. – Всё равно этим никто уже пользоваться не будет, – сказал Кадо. – Да и за домиком росли галлюциногены, и это есть противозаконное хранение наркотических веществ. – Ладно, чего уж там, сделанного не воротишь, – после жеста «рука-лицо» сказала Такаги. – Всё равно мы больше сюда не вернёмся скорее всего. Так что сохранение этого домика не имело никакого смысла. – Отчаливаем! – скомандовал Хирано из рубки, после чего яхта взревела машинами. Мы отплывали из Японии. Тем временем Кадо, Саэко и Такаги, вероятно, проводя какой-то ритуал, сняли с флагштока флаг Японии, и позвали всех присутствующих японцев на построение. Шухарт остался в рубке, а вот я решил посмотреть. Командирским голосом Такаги построила всех в шеренгу, после чего Саэко начала свою траурную и торжественную речь: – Сегодня мы покидаем Японию. Наша родина для нас потеряна. Сегодня мы прощаемся с ней. Кота Хирано и Кадо Ёсида, вам достаётся честь предать японский флаг волнам. Полагаю, только необходимость экономить патроны и отсутствие магнитолы с нужным диском заставило нас провести эту церемонию без похоронного гимна и салюта последней чести. С траурными лицами Кадо и Хирано подошли к борту и выбросили флаг в море. В этот момент все отдали честь. И моя рука тоже взметнулась к виску. Возможно, меня это и не задело, а вот для них это – важный момент. Они покидают родные края, которые для них навсегда утеряны. – Саэко, ты как? – спросил я, когда церемония была окончена. – Вроде неплохо, – сказала она. – Слушай, я понимаю, что сейчас тебе, как и всем остальным, очень тяжело, – сказал я. – Признаюсь, я не могу представить свою жизнь без своей страны. – Спасибо за понимание, – сказала она. – У вас по ночам холодно, ведь так? – Верно, – сказал я. – Но это только на Дальнем Востоке. Ну а вообще... почему вы не сохранили флаг? – Потому что Япония для нас потеряна навечно, – ответила Саэко. – А флаг без страны ничего не значит. – Не буду спорить, – сказал я. Мы плывём туда, где хвойные леса и этот родной воздух, что наполнял мои лёгкие с рождения, но чужд почти всем на этой яхте. Туда, где помочь кому-либо в обыденной ситуации – обычное дело. Мы плывём в Россию.