Кукла под дождём

       Когда луна будет плыть по небу, я буду думать о тебе, той, которой больше здесь нет.*        Прикосновения обжигали сильнее огня. Выбивали мысли из головы. Все до единой. Не волновало совершенно ничего, лишь он рядом, ближе, чем кто-либо когда-либо. Растворяясь в его прикосновениях, я будто превратилась в мягкую глину под умелыми руками мастера. Его руки скользили, оглаживая талию, бедра, слегка раздвинувшиеся ему навстречу. Он целовал мои губы, будто это было необходимо, чтобы выжить. Кусал, нежно проводил по ним языком, ловя мои вздохи. Его глаза были закрыты, свои я тоже не открывала. Мне даже казалось, что это все нереальное. Неожиданно он слегка отстранился от моего лица, но затем стал целовать мою шею, прошептав:        — Давай, скажи сейчас какую-нибудь цитату из списка тех, которые тебе известны.        Я не могла вспомнить ни одной подходящей. Абсолютно. В голове вертелось слишком много всего о любви, но все не то. Кроме одной.        — «Ты человек, который заставил меня жить».**        Мужчина оторвался от моей шеи и открыл глаза. В его взгляде вдруг появилось столько боли, что у меня невольно перехватило дыхание. Он тяжело сглотнул и отодвинулся, шагнув назад, качая головой. Мои щеки покрылись румянцем от того, как я, судя по всему, выглядела. Но Евгений Осипович продолжал мотать головой, отходя назад, пока не уперся спиной в стену.        — Нет… — его голос сорвался на хриплый шепот, — пожалуйста, не говори так. Никогда не говори так больше. Я прошу тебя, лучше молчи, но… не говори этого больше…        Я испугалась. С мужчиной творилось что-то странное, он изменился на глазах и теперь, едва сдерживая рыдания, сполз по стене. Я спустилась с тумбы, не зная, что теперь делать. Пустой взгляд физрука застыл где-то на уровне моих коленей, от чего мне захотелось сбежать. Подняв телефон с пола, куда он соскользнул с тумбы во время нашего поцелуя, я сходила на кухню за колготками, планируя отправить их в ближайшую мусорку, и сняла с вешалки свое пальто, но это остановили объятия, в которые заключил меня Евгений Осипович. Он обвил мою талию руками и вжался лбом мне в плечо. Я так и застыла, держа в одной руке колготки и телефон, а в другой — пальто.        — Не уходи. Не оставляй меня одного. Я устал. Так устал от этого. Я больше не могу. Если ты уедешь, то снова придет Она. Она будет мучить меня всю ночь, я больше не хочу этого. Прошу, спаси меня.        Я абсолютно ничего не понимала, но в его словах слышались слезы. Словно ему больно настолько, что это больше невозможно терпеть. Он сжимал меня в своих руках, словно я могу исчезнуть. Да, я хотела уйти буквально минуту назад, но теперь повесила пальто обратно на вешалку и запихнула в его карман телефон с колготками, пытаясь развернуться к учителю. То, что он учитель, меня не волновало, я обняла его в ответ, крепко прижавшись. Как бы говоря, что не брошу его. Что останусь, не уйду никуда. Не сейчас, не сегодня.        — Я не уйду, — еле слышно прошептала я, проведя рукой по его волосам, прижимая голову ближе. Этот момент был даже интимнее, чем предшествующий поцелуй. Но что произошло?        Так, в молчании, мы простояли несколько долгих минут. Я гладила его волосы, он сжимал меня в объятиях, комкая платье в кулаках.        — Мне, честно, неловко из-за произошедшего… — сидя напротив меня на стуле, сказал Евгений Осипович. — Это так… глупо, что ли.        Кружка с горячим чаем грела его руки, когда он это говорил. Я молчала, смущенно смотря на свой напиток. Если ему неловко из-за своего срыва, то мне — из-за поцелуя. Если бы я не выполнила его просьбу насчёт цитаты, возможно, все могло закончиться постелью.        — Расскажете, что это было? — я попросила это, не надеясь на ответ. Его право — говорить или нет.        — Писарева, после всего, что сегодня было, как ты можешь обращаться ко мне на «Вы»? Давай опустим это, ладно? — я кивнула, мысленно соглашаясь с ним. — А если хочешь знать… то предлагаю тебе то, что сказал тогда в понедельник. Правда за правду. Идёт?        — Ладно, так уж и быть. Но говори первый.        Обращаться к нему на «ты» было легко, хоть и немного непривычно. Я перестала смотреть на свои руки, сосредоточив внимание на собеседнике. Он взъерошил свои тёмные волосы, сделал глоток чая и начал свой рассказ.        — Дело в том, что я не всегда был учителем. И никогда быть им не хотел. Ещё год назад я состоял в преступной столичной группировке, не стану говорить её название, потому что не хочу случайно навлечь на тебя проблемы. В общем, однажды мне дали задание соблазнить и изнасиловать дочь одного довольно влиятельного человека. Но сделать я это не смог, потому что она мне понравилась. В итоге мы всё-таки познакомились, и потом она влюбилась в меня. Я случайно узнал, что она делала много попыток самоубийства, но её всегда кто-то спасал. Поэтому я очень разозлился на нее и долго кричал, потому что она стала мне небезразлична. И тут она сказала эту самую фразу. О том, что я человек, который заставляет её жить. И то, что она больше не хочет умирать, — слова лились из него так, словно он уже давно хотел об этом сказать. Но неожиданно он остановился, тяжело сглотнул, и из его правого глаза выкатилась слезинка, которую от смахнул и быстро закончил рассказ: — На следующий день её убили на моих глазах, чтобы наказать за проваленное задание.        Я в ужасе не могла найти слов. А он тем временем снова заговорил.        — Она снится мне почти каждую ночь. Иногда это сон о том, как мы познакомились. Иногда — моменты нашего счастья. Но чаще всего — момент её смерти. Когда я был привязан к трубе на заброшенной фабрике, а её держали так, чтобы я все видел. Я пытался вырваться, стёр кожу предплечий до крови, кричал до хрипа. Но пистолет, приставленный к её виску, все равно выстрелил.        Мне стало вдруг страшно и так жаль его, что я едва сдерживала рвущиеся рыдания. Я заткнула рот обеими руками и мелко дрожала.       — Но в последнее время таких снов становится меньше. А если они мне и снятся, то на её месте стоишь ты, убивают тебя.        Я подскочила со своего места и сделала несколько шагов к выходу.        — Знаете что, Евгений Осипович, мне всё-таки нужно идти домой.        Я часто заморгала, выходя в коридор. Но он не дал мне это сделать, схватив за руку. Я попыталась освободиться, но он лишь подошел ко мне ближе. Мне стало страшно, и я вжалась в стену.        — Ты ведь пообещала, что не уйдешь.        Евгений Осипович вернулся в свое нормальное состояние. А вот во мне все перевернулось.        — Я передумала… — попыталась оправдаться я и дернула рукой. Но он не отпустил её.        — Если ты испугалась, что это может произойти, то спешу тебя успокоить. Я покинул банду сразу после того случая и уехал, максимально спрятав все следы. Они не смогут меня найти, а значит, и ты будешь в порядке.        Я кивнула, почему-то поверив его словам. Он подошел ещё ближе и снова обнял меня. Я положила свои руки ему на спину.        — Моё настоящее имя Елисей. Вступил я в ту группировку в далёком две тысячи шестом, когда как раз только вышел мультфильм «Добрыня Никитич и Змей Горыныч». В общем, из-за моего имени мне дали прозвище Гонец, — Евгений, а точнее сказать, Елисей, улыбнулся и я вместе с ним. — В общем, поначалу было забавно, а потом прозвище прижилось мне, словно это настоящее имя. Но, честно говоря, моё настоящее имя никогда мне не нравилось. Какое-то оно слишком… нежное. А теперь давай ты факт о себе.        Я на минуту задумалась, что бы ему такого рассказать. Говорить про Михаила и прочее не очень хотелось, но нужно было что-то ответить ему.        — Н-у-у, я даже и не знаю, что такого сказать. Я никогда имени своего не меняла, меня все вполне устраивает.        — Ну нет, так не пойдёт, — мужчина поджал губы и прищурившись, посмотрел на меня, лежащую рядом с ним под одеялом. Поначалу, когда я всё-таки передумала уходить, он хотел постелить себе на полу, потому что его квартира не предусматривала много спальных мест, но я сказала, что если он не будет распускать руки, то мы можем поспать вместе. Хотя это было немного неловко и, возможно, не совсем правильно, но в итоге мы оказались на одной кровати и под одним одеялом, так как второго у него не было. Он даже одолжил мне свои футболку с шортами, чтобы мне не пришлось спать в платье.        — Ладно-ладно, но мне нужно подумать, что бы такого ответить. Ладно, допустим, иногда, если знакомлюсь с людьми, то представляюсь именами персонажей из сказок или мультфильмов. Например, однажды я сказала, что меня зовут Марфуша. Человек в ответ пробормотал, что я вовсе не похожа на Марфушеньку-душеньку. А когда я представилась Джульеттой, мне посоветовали как можно дальше держаться от всяких Ромео, если не хочу умереть в четырнадцать. Мне тогда, к слову, было десять и я не совсем поняла шутку.        — Ладно, считается.