Кукла под дождём

       Обними меня крепче, погрузись в мои объятия. Хочу заполнить тобой пустоту.*        Я не могла встать на ноги. В больнице я передвигалась, повиснув на охраннике. У меня по-прежнему ломили ноги, и я не могла нормально встать на них — они подкашивались. Доктор объяснял это тем, что я слишком слаба ещё, но я чувствовала какой-то подвох. Мама тоже молчала, пожимая плечами на мои вопросы. Это меня злило, но поделать я ничего не могла. Приходилось лежать и терпеть. Левый бок почти уже не болел. Но иногда ночью к ноющим ногам прибавлялись резкие, словно удары того ножа, и сильные спазмы на месте оставшегося уродливого шрама. Мне казалось, будто все повторяется — снова тот вечер, я бегу по лестнице, от чего мои ноги болят, и меня ранят ножом. Но когда я открывала глаза, видела задремавшего на стуле охранника, мерцание уличных фонарей сквозь неплотные шторы, и мне становилось легче.        Меня выписали двадцатого. Это был день побега Марии, но я не смогла проводить её в аэропорту. Меня сразу же отвезли домой и оставили в квартире. Самостоятельно я могла ходить с огромным трудом, поэтому невесть откуда нашлась больничная коляска. Если бы не она, я пошла бы в школу, но родители не хотели портить имидж нашей семьи и оставили дома. Мне наняли массажиста, который стал ежедневно приходить к нам домой и разминать мои ноги. Боль постепенно проходила, чувствительность возвращалась, и я смогла передвигаться по дому сама. Но коляска по-прежнему оставалась в моей комнате, хоть в ней и не было особой необходимости.

***

       Они снова проводили время вместе. Мария и Кира. Пока Нина лежала в больнице, Маше было не с кем общаться, а больницы она не любила всегда, да и навещать подругу часто не получалось. Кира стала глотком свежего воздуха, с ней было интересно, с ней было легко. И смотрела она так прямо и смело, что хотелось всегда оставаться рядом, только бы ловить её взгляд на себе. Но время шло вперёд, приближался день побега, и Мария стала собирать вещи. Нужно было ей немного — все уместилось в небольшой чемодан. Не было смысла брать кучу одежды, потому что неизвестно, что будет впереди. Одно было известно точно — новая жизнь. Хотя бы потому, что имя теперь у неё другое.        Было решено оставить этот чемодан в квартире Киры и Данила. Тихо уйти из дома одной было проще, чем с чемоданом. В вечер перед отъездом девушки в очередной раз проводили время вместе. Мария стояла у окна, задумчиво глядя на темнеющий город, а Кира обрабатывала последние сделанные фотографии. Долистав до фотографий Маши, девушка остановилась и подперла голову рукой, опираясь локтем на стол. Кире никогда не были свойственны волнения о будущем, она легко отпускала людей и принимала в свою жизнь новых. Но в этот раз что-то внутри неприятно защемило, напомнив о том, что после побега Вирги, как продолжала ту называть, они больше точно не увидятся, ведь обратный путь в Россию, а тем более в этот город, ей теперь заказан. Сжав свободную руку, которая лежала на компьютерной мышке, в кулак, Кира повернулась в своём неизменном кресле к стоящей неподалеку подруге, и её глаза забегали, запоминая так хорошо изученные за последний месяц черты лица. В этот раз явно будет сложнее.        Вздохнув, она выехала из-за рабочего стола и направилась к кровати, привычными движениями перебираясь из кресла на мягкий плед.        — Эй, Вирги, что ты там застыла? — вернувшись в свое обычное наполовину весёлое настроение, спросила Кира. Несколько секунд ей казалось, что подруга её не услышала, но когда она решила повторить свой вопрос, ответ всё-таки последовал. Правда, не совсем такой, какой можно было ожидать.        — Я не буду скучать по городу, — Мария прикрыла на мгновение глаза и развернулась к Кире. — Это не то место, в которое мне хотелось бы когда-нибудь вернуться. Даже если здесь мои близкие, я не хочу возвращаться в место, которое причинило мне много боли.        — Я думаю, ты имеешь на это право. Покинуть своих близких. И очень надеюсь, что не разочаруешься в своём решении. Я не знаю, что случилось в твоём прошлом, но, Вирги, не позволяй ему влиять на свое будущее. Ты должна бороться, даже если сил не будет. Начни новую жизнь в новом городе…        — Хочешь, я почищу для тебя апельсины?        Кира заметила, как блеснули в полумраке набежавшие на глаза Марии слезы и как дрогнул её тихий голос. Как бы она не была уверена в том, что уехать — лучшее решение, оно причиняло ей боль. Не такую, как все те события в прошлом, но всё-таки неприятную, тягучую, от которой сложно избавиться так просто. Поэтому она кивнула, позволяя подруге выйти из комнаты, чтобы избавиться от слез, которые та явно хотела скрыть. Кира откинулась на спину, пытаясь поднять ноги без посторонней помощи. Но они не двигались, как и последние семь лет. Ах, если бы она могла ходить… она бы уехала. Вместе с Машей, ни капли не сомневаясь в своих действиях. Но становиться для неё обузой — не лучший вариант, поэтому девушке пришлось смириться с тем, что в этот раз потеряет действительно важного для себя человека.        Мария вернулась в комнату с тарелкой апельсинов и без слез. Кира немного приподнялась, устраиваясь поудобнее, и замерла в ожидании. Мария села рядом, поставив тару с фруктами на свои колени и доставая из неё один. Холодная яркая кожура хрустнула под пальцами, брызнув соком в разные стороны. Пара капель попала на лицо сидящей блондинки, но она не обратила на них внимания. Закончив снимать кожуру, девушка отломила одну дольку и протянула её Кире, которая ловко схватила зубами сладкий фрукт, облизнув губы от сока. Мария следила за тем, как она жует, но взгляд её постепенно будто растворялся, переставая распознавать картинку. Повторив действие ещё с парой оранжевых долек, Мария отломила ещё одну, вновь попадая соком себе на лицо, рядом с глазом. Кира привстала, осторожно проводя по лицу подруги рукой, стирая капли. Та, казалось, даже не заметила этого. Поэтому Кира, поколебавшись секунду, осторожно приблизилась и накрыла её губы своими. Апельсин выпал из рук Маши в тарелку, и Кира убрала холодную посуду с её колен, притягивая девушку ближе, не разрывая поцелуй. По щекам блондинки всё-таки покатились слезы, когда она крепко обняла Киру.

***

       Я читала книгу, сидя в своей комнате, когда ко мне вошла мама. Она поинтересовалась о моем самочувствии и предложила съездить в салон к Стелле, чтобы подготовиться к предстоящему торжеству. На календаре было седьмое января.        Я согласилась, хоть и помнила свой прошлый опыт посещения того места, когда из меня сделали куклу. Но самой приводить себя в порядок у меня сил не было. Как не было и настроения. Сегодня мне вновь предстоит изображать из себя будущую жену Михаила на ужине, который организовали родители. В этот раз все будет в ресторане, на нейтральной территории, можно сказать. Не могу утверждать, что дом Раченковых мне не понравился или что мне не нравилась наша квартира, но будет лучше, если никто не будет хозяином, чествующим гостей.        Сомнений в том, что очередной вечер я проведу в образе куклы, быть не могло. Что и случилось. В этот раз не было красного платья, как не было и яркого макияжа. Но больше всего меня обрадовало, что мои веснушки не стали скрывать под плотным слоем тонального крема, а наоборот даже немного выделили. Светло-коричневые тени на веках и помада в цвет губ не создавали больше кукольно-распутного образа, а серебристо-сиреневое платье не обтягивало тело, как вторая кожа. Хотя был у него один существенный минус — материал был холодным и скользящим. Кажется, из подобной ткани делают женские ночные сорочки. Я не сильна в этих делах, но, если не ошибаюсь, это шёлк. Повезло, что к платью были пришиты чашечки лифчика, потому что иначе я была бы голая под ним, поскольку все швы нижнего белья проступали через тонкую ткань. Максимальный дискомфорт причиняли стринги, которые пришлось надеть по той же причине. В итоге, когда я шла от машины к ресторану, все моё тело продрогло, чему не препятствовало даже пальто. Раченковы прибыли одновременно с нами, поэтому Михаил вёл меня под руку. Незаметно для родителей он шепнул мне, слегка наклонившись, что сегодня все решится. Я сразу повеселела и стала с нетерпением ждать этого момента.        А он и не заставил себя ждать. Когда мы проходили через главный зал ко второму, арендованному специально, я заметила за одним из столиков Арину. Заметно округлившийся живот беременной девушки был прикрыт широким платьем, из-за чего без ошибок можно было угадать её положение. Уже шестой месяц, а мы с Михаилом все ещё «помолвлены». Возможно, эту проблему нужно было решить гораздо раньше, но пожениться они все равно успеют.        Ждать ключевого момента пришлось больше получаса. Но Михаила это ни капли не волновало, он вёл себя непринужденно, будто тема обсуждений родителей — наша свадьба — естественное в скором будущем событие. Я же с трудом впихивала в себя еду, стараясь хоть как-то отвлечься. Мои мысли бродили по лабиринтам многих проблем, но в поиске решений я постоянно натыкалась на стены. Сейчас же впереди виднелся лишь туман, в который мне было боязно заходить, однако так нужно. И вот, наконец, тема разговора пришла к назначению даты свадьбы. Папа пытался уговорить всех на июль, когда у меня уже пройдут экзамены и я стану свободна от некоторых обязанностей. Неожиданно в разговор вступил Михаил.        — Я считаю, что свадьбу нужно сделать как можно раньше, возможно, даже в конце января.        Моя мама едва не подавилась салатом, спешно бросая на меня недоумевающий взгляд, мол, вы всё-таки решили жениться. Я отрицательно покачала головой.        — К чему такая спешка, сынок? Нина ведь ещё не закончила школу и только недавно оправилась от ранения, — мать Михаила удивлённо приподняла брови.        — Дорогие родители, у меня есть для вас важная новость! — ответил Михаил, поднимаясь со стула и подходя к двери, ведущей в основной зал. Через неё вошла Арина, сразу же обхватывая его ладонь своей. На лицах родителей застыла странная гримаса, отчего мне захотелось смеяться. — Я взрослый мужчина, мне в этом году будет двадцать семь лет. Я могу решать самостоятельно такие вопросы, как мой будущий брак. Поэтому я представляю свою настоящую невесту, Арину. Именно она станет моей женой в конце месяца. Вы можете считать бизнес более важным, и если вам будет угодно, то я уйду из компании. Но моей женой станет только эта девушка, что носит под сердцем моего ребёнка вот уже шестой месяц.        Безусловно, это было огромным шоком и для моих родителей, и для Раченковых, поэтому ужин спешно и скомкано закончился. Мы разъехались по домам, но я чувствовала злость моего отца. Он то и дело бросал в мою сторону косые взгляды, сжимая руки, лежащие на коленях, в кулаки. Едва войдя в квартиру, я получила от него гневную тираду, которая закончилась выступившей на моей стороне мамой. Ия испуганно выглядывала из комнаты, потревоженная криками, а я молча стояла, потому что моей вины явно нет. В итоге отец, схватив пальто с вешалки, ушёл из квартиры. Мама облегченно вздохнула и скрылась в ванной. Сейчас она наберет полную ванну воды, разведет в ней мыльную пену с ароматом малины и будет в наушниках слушать Шопена, наслаждаясь тёплой водой. Так всегда бывало после ссор с отцом, которые часто были незаметны для меня и сестры, ведь раньше отец не сбегал из квартиры. Как я уже говорила, семья рушится. Брак родителей буквально рассыпается по кусочкам и, боюсь, до лета не дотянет. Возможно, это даже к лучшему, но я всегда считала нашу семью образцовой. Розовые очки разбились осколками внутрь.        Ия вернулась в комнату, а я пошла на кухню, чтобы выпить чаю. Поставив воду кипятиться, я сменила надоевшее платье на удобную пижаму и вернулась на кухню. Как стремительно происходят события в моей жизни в этом году! Ещё недавно я была простой ученицей, дочерью богатых родителей, что возлагали на меня большие надежды. А теперь я успела побывать в роли невесты, полежать в больнице, подружиться с хорошими людьми и встретить человека, ломающего мой мозг. Это так странно и одновременно сложно, что я просто отчаиваюсь. А ещё в последнее время я стала слишком часто показывать свое настоящее лицо, чего нельзя допускать. Никто не должен знать, что творится в моей голове, поэтому пора вернуть маску. Куклой быть проще, чем человеком, я не должна об этом забывать.        На следующий день пришлось встать рано, чтобы начать готовиться к приближающейся учебной четверти. За время больничного я пропустила много материала, и теперь мне предстояло самостоятельное изучение. Это, безусловно, сложно, но выбора у меня нет, поскольку нельзя запускать учебу, которая и без того скатилась в яму. Я должна усиленно заниматься, чтобы успешно сдать экзамены. Я должна!