Кукла совсем одна
31 декабря 2019 г., 14:00
Так случилось! Хватило минуты одной — Сразу пропасть меж вами разверзлась.
Павел Антокольский
И вновь она во что-то угодила. Моя сестра - катастрофа, но очень ловкая. Решать проблемы ей удаётся без особого труда. Во всяком случае, так кажется внешне. Внутри же, я уверена, бушует ураган страха, неуверенности, неопределенности. Родители лишь нагнетают. Я видела, как Нина плакала на полу той ночью. До этого из кухни ушли поочередно родители, и настроение было у них хмурое. Настолько, что они не заметили моего появления в коридоре. Сестра тоже не заметила. Она долго плакала, практически не издавая звуков. Мне хотелось подойти к ней, обнять, но не думаю, что она хотела бы этого. Чтобы я видела её слабость. Нет, тут я точно ничем помочь не могу. У родителей отношения натянуты, а у Нины - нервы. Мне же остаётся лишь делать непринужденный вид, чтобы они скрывали все от меня. Так хотя-бы на время страдания могут пройти. Больше я, увы, ничем помочь не смогу.***
Утро после той ночи не задалось. Завтрак прошёл в напряженной тишине, и, кажется, даже Ия подхватила всеобщее настроение. Я вышла из-за стола первая, тихо поблагодарив за еду, и не стала дожидаться сестру, спустившись к ждавшему автомобилю. Иван хотел разговорить меня, но я демонстративно надела наушники, врубив музыку, и отвернулась к окну. Вскоре мы тронулись. Возможно, сестра говорила о чем-то с водителем, но мне было все равно. Пока я не окунулась в школьный день, можно не надевать маску. На входе меня ждал Руслан. Я натянуто улыбнулась ему, и мы вместе вошли в вестибюль. Пока снимали верхнюю одежду, мы с ним перекинулись несколькими фразами, после чего разошлись по кабинетам. Так ли я должна себя вести с ним - не знаю, но мне было несколько неловко, да и опыт в отношениях у меня нулевой. Когда я говорила про двойку по физике, то не шутила. Так все и вышло. Из пяти заданий я решила верно лишь одно, а этого явно было недостаточно для хорошей оценки. После урока я договорилась с Антоном Романовичем, чтобы он дал мне возможность исправить оценку. Учитель дал мне неделю на то, чтобы подготовиться. Мне казалось, что моя жизнь катится, катится, катится, все ниже и ниже. Сил для борьбы почти нет. Я погрузилась в какую-то апатию, оставив попытки вернуть всё на свои места. Пытаясь плыть по течению, я осознаю, к чему это может привести, но мне нужен какой-то толчок, чтобы исправить произошедшее. Однако, никакого толчка не происходило. Мне не особо нравится быть освобожденной от физкультуры, но теперь я заняла это время на физику. Перечитывая параграфы, заучивая формулы, я не заметила, как рядом со мной сел Руслан. У нас был сдвоенный урок, поэтому Евгений Осипович предложил провести что-то вроде соревнования классов. Руслан был капитаном своей команды, но сейчас поменялся с кем-то из запасных. - Что читаешь? - я дернулась и подняла на парня (моего парня!) глаза. Зависнув на мгновение, пронаблюдала за тем, как он взял из моих рук учебник, заглянув на обложку. - Ммм, физика. - Да, физика, - опустив глаза на вернувшуюся в мои руки книгу, я кивнула. - Я завалила контрольную, и теперь нужно учить всё, чтобы исправить оценку. - К сожалению, я тебе тут не помощник. Вот если бы ты учила биологию, я бы смог тебе помочь. Я покосилась на Руслана, обдумывая его фразу. Мне кажется, или это прозвучало двусмысленно? Нет, всё-таки кажется. Заметив моё печальное лицо, парень придвинулся ближе и взял мою левую руку в свои ладони. - Хэй, Нина, не расстраивайся. Романыч нормальный мужик, не станет он тебя валить. Да и ты же хорошо учишься, насколько я знаю, - я посмотрела на его лицо. Растрепавшиеся волосы хотелось поправить, но я сдержалась. Руслан улыбнулся мне. Сжав мою руку, он быстро поцеловал меня в щеку и направился обратно на площадку, сказав напоследок: - Я верю в тебя. Возможно ли влюбиться в двух людей одновременно? Не знаю. Но мне безумно захотелось влюбиться в Руслана. Он такой теплый человек, что невольно хочется тянуться к нему, даже не испытывая никаких чувств. Я автоматически посмотрела на физрука, который хмуро глядел в ответ, но сразу же отвернулся, когда я это заметила. Я хотела ревности? Хотела. Но теперь мне все равно, что он думает обо мне, ревнует ли. Наши с ним отношения слишком тяжелы и непостоянны, а с Русланом все более спокойно. Не будучи фаталистом, я стала задумываться о том, что, раз уж на моем жизненном пути появился Руслан, то мне нужно подчиниться и забыть о физруке. Должны ли в моей голове быть такие мысли? Наверное, нет.***
Михаил встретил меня после школы. Наспех попрощавшись с Русланом, я подошла к своему знакомому. - Я вот хотел лично дать тебе приглашение на нашу с Ариной свадьбу. В этом ведь есть и твоя заслуга тоже, - он протянул мне красивый бело-голубой конверт. - Спасибо, я обязательно приду, - я улыбнулась и взяла приглашение, порадовавшись встрече с ним и его счастливому внешнему виду. Мужчина буквально сиял от мыслей, что скоро станет мужем своей любимой женщины и отцом пока ещё нерожденного ребёнка, и заражал окружающих своей радостью. - Не знаю, стоит ли звать твоих родителей, но мы же с ними вроде-бы пока ещё партнеры по бизнесу, так что передай заодно приглашения и им, - Михаил вытянул ещё один конверт, в котором, судя по всему, были записаны имена моих родителей. Я кивнула, и с капюшона моей куртки посыпались снежинки. - Ну, как ты поживаешь, Нина? Я задумалась, стоит ли мне врать. Если скажу, что все хорошо, то это будет ложь, потому что на самом деле хорошего сейчас мало. Если же скажу правду, что я едва заставляю себя ходить в школу, безнадёжно влюблена в учителя и в семье проблемы, то Михаил может забеспокоиться, чего мне не хотелось бы. Мы с ним остались друзьями, но нагружать его своими проблемами я не планирую. - Исправляю косяки в учёбе и готовлюсь к экзаменам. Весело, в общем, - сказала я правду, сведя все на шутку и повернув в нужную мне сторону. Мужчина улыбнулся, похлопав меня по плечу и предложил подвести, но я отказалась, так как меня уже ждал Иван. Тогда он открыл дверь автомобиля, собираясь сесть, но вдруг повернулся ко мне, уставившись на моё лицо и указывая пальцем в сторону ворот. - Тот парень, с которым ты вышла... вы встречаетесь? - сначала я не поняла, о ком он, переведя взгляд туда, куда он показал. Там, закрывая за собой, выходил Евгений Осипович. Я застыла, утеряв нить разговора, но быстро опомнившись, что, вероятно, он спрашивал о Руслане, кивнула и отвела взгляд от спины удаляющегося учителя. - Да, что-то вроде того. - Если хочешь, можешь пригласить его с собой, чтобы не было особо скучно. Я снова кивнула, и мы попрощались, после чего тёмная камри сорвалась с места. Я огляделась в поисках нужного мне автомобиля и, погрузившись в салон, откинулась на сидение. Руслан согласился на предложение Михаила, когда я ему сообщила об этом. Но появилась новая проблема - просто так с ним я заявиться на предстоящее мероприятие не могу, ведь это может вызвать недовольство родителей. Затронув ещё и эту тему, я получила обещание от моего парня, что он сам со всем разберется. Я встречаюсь с ним всего два дня, но между нами такие отношения, будто мы давно женаты, и страсть друг к другу поутихла, оставив после себя лишь нежность. Мне вдруг захотелось его сильно-сильно обнять и сказать, как я рада тому, что он со мной. Но это глупо и неуместно, поэтому я сдержалась.***
Физика всегда была самым интересным предметом. Не потому, что меня действительно увлекало, а потому, как вёл этот предмет Антон Романович. Рассказывая тему, он приводил понятные всем примеры, иногда рассуждал над нелогичными с точки зрения физики моментами в кинематографе, или просто шутил, но шутки были в тему. Пожалуй, он был идеальным учителем. Но в этот день все шло не так. Учитель был хмурым, опоздал на урок и долго заполнял журнал, не обращая внимания на нас. Кто-то пытался спросить у него, не случилось ли чего, но он отмахнулся, возвращаясь в привычное состояние. Однако атмосфера все равно была натянутой. Лишь через несколько минут он начал, наконец урок, как неожиданно погас свет и кабинет погрузился в полумрак. Погода сегодня была ужасная. Снег валил так, будто облака пытались скорее освободиться от накопившегося груза. Ветер подхватывал летящие снежинки и кружил их в беспорядочном хороводе. Но если говорить коротко, то ночью началась метель и до сих пор продолжалась. Из-за этого пришлось быстрее собираться утром, потому что дорога заняла в два раза больше времени - высокая вероятность аварии, Иван вёл машину медленно. A половина класса осталась дома - не особо удобно добираться в такую погоду пешком или на автобусе. Вот и сидели мы в полупустом кабинете, дожидаясь начала урока - сегодня физика первым. А теперь, когда свет погас, стало не по себе, потому что утро, солнце ещё не встало, а сквозь снежный занавес его вряд-ли сегодня можно будет разглядеть. Я по привычке попыталась нащупать руку Леры, но запоздало вспомнила, что она сегодня отсутствует. Антон Романович вышел в коридор, чтобы убедиться, что не только в его кабинете теперь нет света и, вероятно, где-то оборвало провода. Класс зашумел, пытаясь хоть как-то разрядить тишину и темноту. Кто-то пошутил, что это сделал маньяк, он придет и убьёт нас, но было не смешно. Я вспомнила день рождения Лизы, которой тоже сегодня не было в школе, и, осознав, что я одна с этим воспоминанием, стала судорожно складывать вещи в рюкзак. Оставаться было страшно. Но куда идти? В коридоре слышались разговоры учителей. Они явно решали, что делать с неудавшимся учебным днем, потому что в такую погоду никакая служба не станет исправлять проблему, а в темноте учиться неудобно, ведь у учеников может испортится зрение. Антон Романович вернулся с новостью о том, что всех просят разойтись по кабинетам классных руководителей. Одноклассники стали собираться, в то время как я уже шла к двери. Обернувшись на шутку учителя, я все равно не расслышала её, но заметила, как в полумраке блеснули зубы, обнажившиеся из-за улыбки... Кажется, моё сердце перестало биться в тот момент. Но оно все ещё качало кровь, потому что когда я оказалась рядом с кабинетом ОБЖ, то услышала, как оно колотится, и почувствовала сильное сердцебиение в груди. Я ворвалась внутрь, но в кабинете было пусто. Это было понятно, потому что я прибежала сюда в мгновение ока, но где Евгений Осипович? Страх пронизывал каждую клеточку тела, мне хотелось кричать от того, что мои догадки были верны и маньяк бродит в школе, что это физик убил Миронова. Антон убил Антона. Кому-то это может показаться комичным. Но я была в ужасе. - Хэй, Нина, чего застыла? - меня легонько толкнула Настя, вошедшая в кабинет. За ней стали входить и остальные одноклассники, и я почувствовала себя спокойнее. Тряхнув головой, я направилась к последней парте, не то прячась от возможного нападения, не то занимая место, откуда обзор на остальных самый удобный. Пересчитав людей, я убедилась, что все добрались до кабинета. Последним вошёл физрук. Он оповестил всех, что уроки сегодня отменяются, и нам стоит позвонить родителям, чтобы нас забрали. Я, как и остальные, достала телефон, но не спешила звонить или писать Ивану. Мне хотелось поговорить с ним, рассказать о Антоне Романовиче, просто посидеть рядом. Я вновь начала к нему тянуться, хоть и не показывала этого открыто. Возможно, это подло по отношению к Руслану, но что я могу сделать со своими чувствами? Ничего. Разумеется, я должна контролировать желания и быть верной своему парню, но что мне это даст, если мы встречаемся без чувств? То, что зарождается во мне, это больше дружеская привязанность, чем что-то романтическое. Так я и застыла с телефоном в руке, бессмысленно открывая и закрывая различные приложения. Нужно как-то занять время до того, как все разойдутся. Света так и не было, когда все, кроме меня и Евгения Осиповича, ушли. Он сидел за своим столом, попрощавшись с очередным учеником и, казалось, не замечал меня. Будто меня тут нет. Я смотрела в его красивое лицо, думая о том, что когда-то этот человек делал плохие вещи, и не могла в это поверить. Нет, только не он, только не Елисей, чью душу искалечили те, кого он считал своими друзьями. Он никогда бы не причинил вреда кому-либо. В отличие от физика... - Что-то слишком долго за тобой едут, Писарева. В прошлый раз тебя забрали первую, - он разрушил тишину, складывая руки поверх стола и слегка подавшись вперёд. Я заставила себя перестать смотреть на его лицо, чтобы это не выглядело странно. - Я ещё не оповестила о том, что меня нужно забрать. Мне нужно с вами поговорить. - А я вот не хочу с тобой разговаривать. Поэтому звони отцу или кому угодно, чтобы тебя забрали, мне хочется поскорее вернуться домой, но ты отдаляешь этот момент, - он был груб. Холоден и груб. Мне очень хотелось верить, что это напускное, и на самом деле он так не считает. Но лицо, не выражающее никакие эмоции, кроме раздражения, разрушало мою веру в пух и прах. Что мне сделать, чтобы вернуть его расположение? Я встала из-за парты. Не хочу перекрикиваться через кабинет о своих догадках, которые оказались истиной. По мере того, как я приближалась, учитель, казалось, раздражался всё сильнее. Чем я заслужила это? Ах, да, я ведь оттолкнула его и теперь встречаюсь с другим. - И всё-таки я настаиваю на разговоре, - я заговорила значительно тише, чем до этого, подойдя к его столу. Физрук все так же сидел на стуле, поглядывая на меня снизу вверх. - Я думал, что всё уже решено, разве нет? Разве не ты оттолкнула меня и теперь встречаешься с другим? Я прикрыла глаза, будто скрываясь от его обвинений. Помогло мне это слабо, а если быть честной, то не помогло вовсе. - Я не об этом поговорить хочу. Есть вещи поважнее. - Например? - Антон Романович маньяк, убивший Антона Миронова. Евгений Осипович застыл. Переплел пальцы лежащих на столе рук, затем расцепил их, откинул челку назад и вдруг подорвался с места, схватил воротник моей рубашки и прорычал на ухо сквозь зубы: - Что ты несешь? - его брови съехались на переносице, а серые глаза, по которым я так скучала, потемнели, приобретая оттенок грозового неба. - Я говорю правду! - мой голос сорвался, едва не переходя на крик. - Я узнала его, узнала его сумасшедшую улыбку! Мы должны позвонить в полицию! - Послушай меня, Нина Писарева! - он встряхнул меня, будто пытаясь вразумить меня. - Прекрати нести этот откровенный бред. Улыбка... разве же это доказательство? Даже я не верю, что ты права, а уж следователь Ослицын вовсе сочтет тебя сумасшедшей. Так что тебе стоит позвонить домой, потому что выслушивать твои бредни я не намерен. - Но я права! - он оттолкнул меня от себя, опустив наконец рубашку. Я поправила воротник, наблюдая за тем, как он садится обратно на стул и возвращается в безразлично-раздраженное состояние. - И сходи к психиатру. Я думаю, твоя психика несколько повреждена всеми происходящими событиями. Это было обидно. Это было безумно обидно. Он назвал меня сумасшедшей. Пусть не открыто, но что ещё может значить это "сходи к психиатру"? Лишь то, что мне перестал верить последний человек, на которого я надеялась. Ведь все остальные ещё давно посчитали бы меня поехавшей. Но как же это обидно! Он стал таким холодным, таким безразличным ко мне. Почему? Может, мне не стоило начинать отношения с Русланом? Я хотела ревности, но получаю обжигающее безразличие. Кажется, оно способно превратить меня в ледышку. Я чувствовала себя одиноко, пробираясь через сугробы. Мелькнула мысль, что из-за метели меня могут не заметить водители автомобилей. Уж пусть лучше меня собьет машина, чем я буду терпеть эти внутренние терзания. Очень больно осознавать, что больше не хочется двигаться вперёд, бороться с неприятностями, преодолевать трудности. Мне хотелось просто умереть. Нет, это не было идеей, которую необходимо немедленно привести в исполнение, но если бы я вдруг умерла, то было бы гораздо лучше и проще. - Писарева, какого черта ты идёшь пешком? - рядом остановился автомобиль. Я посмотрела на него помутневшими от слез глазами и заметила за рулём Евгения Осиповича. Отвернувшись обратно вперёд, я натянула поглубже капюшон и побрела дальше. - Садись в машину, я подвезу тебя, пока ты не замерзла и не заболела. - Я лучше замерзну от холода на улице, чем с вами от ваших слов. Внезапно учитель возник передо мной, я едва успела остановиться, чтобы не налететь на него. Ветер трепал его тёмные волосы, запутывая между ними снежинки. Я подняла глаза, чтобы посмотреть в его, и увидела жалость. Жалость ко мне. До чего я докатилась? - Прекрати, идём, я подвезу тебя. - Я позвоню водителю... - Надо было звонить, когда была ещё в школе. А сейчас твоим водителем побуду я. И я сдалась. Как я могла ему противиться? Даже если бы в его глазах вместо жалости было все то же безразличие, я бы сдалась. Я не могу отказывать ему. Я не научилась ещё переставать думать о нем. Чертова влюбленность, из-за которой моя маска слетает перед ним, а принципы обращаются в прах. Ехали мы молча. Никто не пытался говорить. Я не смотрела на него, отвернувшись к окну, пока мы были в пути, следила за своими руками, когда выходила из машины, и не обернулась, открывая подъездную дверь. Я не хотела натолкнуться на лёд. Лишь тихо поблагодарила, когда он остановился, и ушла. Не знаю, уехал ли он сразу же или ждал, пока я зайду в подъезд, я старалась не думать об этом.
