Кукла дышит смертью
31 декабря 2019 г., 14:00
Настоящий ад в самом человеке
День переписывания контрольной наступил. Я осознавала, что это может быть опасно, ведь переписывать я буду на восьмом уроке, а к этому времени в школе остаются лишь некоторые учителя, пара уборщиц и охранник. К тому же, кабинет физики располагался в отдельном крыле, рядом были лишь кабинет немецкого (который у нас преподают только в нескольких классах) и технологии (у учителя обычно не больше четырёх уроков в день, если не три), а все остальные располагались за поворотом. Вернее, это именно кабинеты физики, технологии и немецкого языка за поворотом. В общем, дела мои были не очень хороши. Понимая, на что иду, я надела утром удобные чёрные джинсы, свитер и кроссовки. В нашей школе форма не то, чтобы строгая, поэтому мне никто выговор не сделал. К тому же, мой классный руководитель в последние дни игнорирует меня ещё больше, чем раньше, а кроме него никто за ношение формы в нашем классе не отвечает. В рюкзаке расположились два незаменимых баллончика. Я думала ещё спрятать куда-нибудь складной нож, но в итоге решила, что это уже слишком. Надеюсь, ноги смогут меня спасти в случае чего. На перемене после второго урока я столкнулась в коридоре с физруком. В голове вспыхнула мысль, что я должна его предупредить о приближающемся событии, что я и сделала. - Ты всё никак не успокоишься? Приди в себя, Писарева, никто на тебя в стенах школы нападать не будет! - Я не просила вас читать мне нотации, лишь сказала, что иду переписывать контрольную по физике после уроков. Разве я не могу сказать это своему классному руководителю? Кажется, Евгений Осипович стушевался. Я прищурилась, пытаясь разгадать причину его слов, но он просто кивнул и обошёл меня, продолжая путь в спортзал. - Всё в порядке? Ты какая-то задумчивая в последние дни, - Руслан опустил напротив меня на стол, за которым я расположилась, поднос с едой. Я оторвалась от двиганья вилкой кусочка огурца, поднимая на него голову. Да, мы стали обедать в столовой вместе, потому как все, кто был раньше моей компанией, по-прежнему отдалены от меня. - Не думаю, не замечала, - пожала плечами я, отправляя наконец несчастный кусочек овощного салата в рот. Руслан взял мою левую руку в свои. - Если тебя что-то тревожит, ты можешь мне об этом сказать. Может, я могу как-нибудь помочь? Меня тревожит многое. Меня тревожит изменившееся ко мне отношение Евгения Осиповича, меня тревожат мои друзья, которые перестали вспоминать обо мне. Меня тревожат отношения родителей, которые с каждым днем становятся все более натянутыми. Я волнуюсь о Марие, девушке, которая неожиданно стала для меня столь родной, что я едва заставляю себя думать, что теперь она живет лучше. Мои ноги иногда трясутся, если я иду по лестнице или долго стою, это тоже не оставляет меня равнодушной. Я думаю о том, как дела у Михаила и Арины, все ли с ними хорошо, тяжело ли им общаться с родителями. Я беспокоюсь об этом парне, что поглаживает тыльную сторону моей ладони большими пальцами, ведь я очень мало о нем ещё знаю. Все ли впорядке в его семье? Как он учится? Слишком ли устает после тренировок? Но ещё больше меня беспокоит то, что сегодня может произойти на восьмом уроке. Верны ли мои догадки, или всё-таки я слишком много выдумываю, и физрук прав? Но я не могу сказать о предстоящем Руслану. Что, если это последний раз, когда я его вижу, когда он держит мою руку? Слезы едва не появились в глазах, но я смогла сдержать их, сжав в ответ руки Руслана. - Позвонишь мне сегодня вечером? Я не знаю, до скольки задержусь в школе, так что ближе к ночи, хорошо? - У меня сегодня тренировка, освобожусь около семи. Ещё примерно час на дорогу домой и отдых. Давай в восемь? - я кивнула и улыбнулась. Парень отпустил мою руку, принимаясь за еду. Я тоже вернулась к трапезе. - А что, у тебя какие-то планы? Почему в школе задержишься? Я с трудом проглотила то, что жевала. Еда пошла твердым комком и мне пришлось отпить немного чая, чтобы неприятное ощущение пропало. Говорить или нет? Хотя, что в этом такого, он ведь знает, что я буду переписывать контрольную и не знает моих домыслов насчёт Антона Романовича. - Буду переписывать контрольную по физике, - Руслан покивал, поняв, о чем я, и мы молча продолжили есть. Едва выйдя из столовой, я схватила парня за руку и отвела в сторону. Внутри бушевали различные чувства, но я не должна показать, что мне страшно. Он слегка нахмурился, не понимая моих действий, но, когда я застыла, глядя на пуговицы его рубашки, улыбнулся и положил на мои плечи свои руки. - Нина, ну что же тебя такое волнует, что ты едва не плачешь? Неужели в меня влюбилась? - Нет, что ты! Я не... то есть... - я растерялась, не зная, что ответить, чтобы его не обидеть. Парень засмеялся, но не издевательски, а просто чтобы я не погружалась обратно в себя. - Я понял, не беспокойся. За то ничтожное время, что мы встречаемся, вряд-ли можно влюбиться, - я кивнула, соглашаясь. - Но вот симпатию вполне начать испытывать можно. Ты мне нравишься, Нина. Гораздо больше, если улыбаешься, а не выглядишь, словно побитая кошка. Погладив мои волосы рукой, он ушёл на урок, ведь до конца перемены осталось не слишком много времени. Я последовала его примеру, но мысли продолжали вертеться в голове. От его небольшого признания в моей душе поселилось тепло. Ты тоже нравишься мне, Руслан. Но лишь нравишься.***
Антон Романович сидел за столом, заполняя какие-то документы. Увидев, что я пришла, он кивнул на тетрадь, лежащую на парте первого ряда. - Внутри карточка с задачами. Можешь приступать. Надеюсь, справишься на этот раз. И оставь телефон на моем столе, чтобы всё прошло без списывания. Я выполнила его просьбу, боязливо садясь на стул, будто, если я открою сейчас свою контрольную тетрадь, то страницы окажутся пропитаны ядом, и я моментально умру. Но этого не произошло. Может, зря я волнуюсь? В жизни бывают разные совпадения, вдруг все мои мысли по поводу физика - чушь, основанная на этих самых совпадениях? Как бы там ни было, мне стоит сосредоточиться на работе, чтобы успеть выполнить то, что смогу. На этот раз задания были легче, и я с воодушевлением приступила к контрольной, изредка поглядывая на учителя, который продолжал писать что-то на бумагах разного содержания. Тишину нарушил звук вибрации моего телефона. Судя по всему, пришло какое-то сообщение. Оторвавшись на секунду от своих занятий, мы с физиком посмотрели на телефон, но я, в отличие от него, не могла видеть, кто и что мне написал. Мне показалось, что в глазах Антона Романовича на мгновение появился ужас, но он тотчас же отвел взгляд обратно на документы. - Прочитаешь сообщение, когда закончишь с контрольной. Не стоит отвлекаться на пустяки. Я согласилась, но внутри, где-то между желудком и лёгкими, забилось тревожное предчувствие чего-то ужасного. Появилась дрожь в руках, а ноги стали неметь. Что со мной происходит? Возможно, мне всё-таки стоит сходить к психиатру. Сделав два глубоких вдоха и медленных выдоха, я зажмурила на мгновение глаза, и затем вернулась к задачам. Примерно через полчаса, когда всё было решено, хоть и, вероятно, с ошибками, я перепроверила оформление работы и закрыла тетрадь, оставив карточку между страниц. Сложив вещи в рюкзак, я поднялась со стула и положила тетрадь на стол учителя, забирая вместо неё телефон. Антон Романович кивнул и тоже встал, видимо, намереваясь проводить меня до двери. Нажав на кнопку разблокировки телефона, чтобы посмотреть время, я увидела висящее непрочитанным сообщение, кусочек которого сразу же бросился в глаза. Замерев, я пыталась осознать всю суть текста и даже открыла сообщение полностью, но информация с трудом укладывалась в моей голове. Подняв голову на учителя, я заметила, как он повернул в замочной скважине ключ, запирая кабинет изнутри, после чего спрятал этот самый ключ в карман брюк. - Что вы... - начала я, но Антон Романович резво подскочил ко мне, толкая меня в сторону стены и хватая за шею. Я рефлекторно вцепилась в его руку, но он сжал пальцы сильнее, от чего из моего горла вырвался сдавленный хрип. - Не ожидала, хочешь сказать? Ожида-а-ала... - взгляд учителя заполыхал бешеным огнём, а на лице появилась сумасшедшая гримаса. Я попыталась встать на носочки, чтобы уменьшить хватку, но физик лишь усмехнулся моим стараниям. - Хочешь сказать, пришла сюда контрольную переписывать? Тогда зачем же тебе баллончик? - он заметил средство самообороны в кармане рюкзака и свободной рукой отобрал, отбросив куда-то за спину. Я лишь взмахнула своими руками, после чего уперлась ими в грудь маньяка. А это был именно он. Тот, кто совершил череду покушений на мой класс и персонал школы. Тот, кто убил Антона Миронова, сбросив с крыши. Тот, из-за кого мои ноги неустойчиво держат меня, от чего я буквально повисла в воздухе, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Но спасительный кислород не доходит до своей цели, путь перекрывают крепкие пальцы маньяка. - От... отпусти... те... - хрипела я, пытаясь вырваться, но мужчина больно ударил меня в живот, от чего я бы согнулась, если бы он не держал меня в вертикальном положении. Казалось, последний воздух вышел из лёгких, и я вот-вот умру. - Конечно, кто ещё, если не ты, смог бы разгадать мою личность? Никто, кроме тебя, потому что ты умная и наблюдательная. Улыбка... Подумать только, меня выдала улыбка! Но не думай, что я тебя хвалю, ведь этим ты подписала себе приговор. Ты уйдешь вслед за Мироновым. Внимательная сука! - физик ударил меня по щеке, но я почти не почувствовала этого. Я знала, что должна бороться, но приёмы, которым меня обучил Иван, не удавалось применить из-за весьма неудобного положения. - Ты могла бы сдохнуть первой, если бы он не увидел меня тогда в торговом центре! Ты! Это ты виновата, что его пришлось устранить! - приблизив свое лицо к моему, он сдвинул его немного вбок, зашептав мне прямиком в ухо: - Неужели ты и вправду тогда подумала, что Марина восстала из мёртвых? Как это глупо, Нина, как это глупо! Подделать почерк ничего не стоит, но реакция у тебя тогда была знатная. Но почему? Почему ты вдруг влюбилась в физрука? - Антон Романович, сдавив пальцы ещё сильнее, закричал, от чего у меня зазвенело в ушах, потому как его рот все ещё находился рядом с моей щекой. Я пыталась осознать, о чем он говорит, но в голове была одна каша, но кое-что всё-таки я поняла: я вряд-ли выберусь из этого кабинета живой. - Ты должна была его прогнать! Никто не смеет занимать место Марины! Он, как и остальные, должен был уйти! Внезапно схватив за плечи, он встряхнул меня и я ударилась головой, что только ухудшало моё положение. Зато появилась возможность дышать, чем я немедля воспользовалась. Ещё раз тряхнув меня, он сжал теперь обе руки на моей шее. Останутся следы, подумалось мне. Я ногтями вцепилась в сдавливающие горло тиски, но это не причинило ему неудобств. Я видела в фильме, как под ногтями жертвы находили эпителий преступника, поэтому со всей оставшейся силы рванула его кожу. Если уж и умру, то хоть помогу следствию, и тогда Антону Романовичу не удастся избежать наказания. Мужчина вскрикнул, ещё сильнее сдавив мою шею. Мне не хотелось умирать так. Я оттолкнулась ногами от пола и ударила его коленями по бедрам. Но это не возымело никакого эффекта. Я всегда со всем боролась, всегда выходила из ситуации победителем. Но физическая разница сил говорила явно не в мою пользу. Я с ужасом осознавала, что, видимо, это всё-таки конец... Закрыв глаза, я увидела перед собой Мишу. Того самого Мишу, моё солнышко, которое померкло десять лет назад. Он улыбался мне так, будто очень рад меня видеть. От этой улыбки стало так тепло и радостно, что я расслабилась. Я хотела поддаться и подойти к нему, обнять, но поняла, что это лишь игры моего мозга. Он мёртв. А я ещё жива. И должна бороться. Поэтому я открыла глаза и вновь попыталась освободиться. Пожалуй, если бы я была в туфлях на каблуках, можно было бы наступить мужчине на ногу. Но я была, к сожалению, в кроссовках. Однако, я всё-таки попыталась отдавить ему ногу, когда на задворках сознания промелькнуло, что я, на удивление, до сих пор не отключилась. Дотянувшись рукой до двери, я начала бить по деревянной плоскости, стараясь создать как можно больше шума. Вдруг кто-нибудь до сих пор в школе? И тут мир вокруг стало заволакивать туманной дымкой. Я уже слабо брыкалась в стальной хватке обезумевшего учителя, когда он ослабил её, не давая мне отключиться. Я вдохнула, кислород обжег лёгкие изнутри, после чего физик толкнул меня, и я оказалась на полу. Голова кружилась, из-за чего я не пыталась встать. Лишь отползла, забившись под парту, чем знатно рассмешила мужчину. Он хохотал, но глаза его были безэмоциональны, будто у куклы. Не такой куклы, которой притворялась я. Эта кукла словно вышла из фильма ужасов, одними только стеклянными глазами вгоняя в панику. Но паниковала я сейчас не только из-за этих самых глаз... - Но самое забавное... самое смешное в этой истории то, что он тебе не поверил. Ты догадалась обо мне, а он не поверил! Представляешь? Ты даже напомнила ему об этом сегодня, а ему плевать. На что ты вообще рассчитывала? Хотела стать подстилкой физрука? И он снова рассмеялся, но теперь так, будто услышал лучшую в своей жизни шутку. Слова задевали меня до глубины души, на глазах появились слезы обиды и страха. Я нервно придумывала план, как выбраться из кабинета. Я должна выбраться. Должна... Я всегда была должна что-то кому-то. Родителям - хорошо учиться, быть послушной марионеткой, сестре - быть сильной, не сдаваться, всем вокруг - не показывать свои внутренние терзания. А теперь я должна себе. Должна выжить. Я хочу однажды увидеть рассвет над морем. Послушать мирный шелест волн, далекие крики чаек. Я хочу смотреть на звезды, лежа на мягкой траве рядом с любимым человеком. Я хочу уехать в другую страну, выбравшись из родительских оков. Я хочу насладиться жизнью и сорвать эту чертову маску куклы. Поэтому я должна выбраться из кабинета любой ценой, кроме своей жизни... Забрать ключ невозможно, потому как мужчина заметно сильнее меня. Я вряд-ли смогу вытащить его из кармана его брюк. И если уж выбираться через дверь, то на копошение в замке тоже уйдёт время. Промелькнула мысль выскочить в окно - второй этаж, максимум - сломаю себе что-нибудь, но вряд-ли мои ноги смогут так быстро переместить меня к противоположной части кабинета, да и окно сначала надо открыть, чего я не успею сделать. Бежать в подсобку не вариант, она ведь тоже может быть заперта. Хотя, можно было бы закрыться в ней изнутри, но он тогда сможет попасть внутрь из коридора. Что же придумать? Положение моё оказалось крайне безвыходным. И тут во мне будто открылось второе дыхание. Схватив свой упавший рюкзак, я бросила его в учителя. Он отбил его рукой, но это дало мне несколько секунд, и я ринулась к окну, потому как больше ничего придумать не успела. Но ожидания мои не оправдались - физик быстро схватил меня за руку, догнав в мгновение, опрокидывая на подоконник и наваливаясь сверху. Я заметила людей во дворе и что есть мочи заколотила рукой по стеклу, но Антон Романович быстро прекратил мои старания, перехватывая обе конечности у меня за спиной. Край подоконника больно уперся в живот, но я пыталась оттолкнуться коленями от стены под ним. Слезы брызнули из глаз, когда учитель ударил меня локтем по голове. Перед глазами поплыло, а взгляд хватался за человека во дворе, который, видимо, заметил происходящее. Прошептав тихое: "Помогите", я закрыла глаза. Бесполезно. Я зря это сделала. Я зря пришла переписывать контрольную, зря решила найти спасения у окна. Лишь потратила время, силы. Потратила жизнь. Единственную жизнь, я ведь не в игре, выбрать "играть снова" не получится. Глупая, глупая кукла. Никчёмная старшая сестра. Ия будет страдать. Сильно. Отец - вряд-ли. Мама... у нас с ней только недавно начали налаживаться отношения. А теперь... Теряя сознание, я услышала ужасный грохот за спиной, чьи-то крики, и сползла на пол, больше не удерживаемая никем. *** Руслан позвонил мне ровно в 20:00. Поразительный человек. Но ответить я не смогла. Во-первых, я сидела в полицейском участке, ожидая очереди для дачи показаний. Сейчас перед Ослицыным отчитывался Евгений Осипович, который и нашёл меня в кабинете физики, выломав дверь. Ещё один поразительный человек. Не поверил мне, а потом зачем-то спас меня. Сидит вот теперь с разбитой губой и синеющим подбородком. Это он меня так спасал от физика. Самому в итоге досталось. Но мне его не жаль. Вообще, я не понимаю, как он там оказался. Может, услышал, как я в дверь скребла? Или же это он во дворе был и видел меня в окно? Хотя, нет, он бы не успел так быстро добежать. Значит, всё-таки слышал из коридора. Бесит. Хоть я и должна радоваться, что осталась жива, но как же меня это бесит. Почему именно он спас? Он ведь не поверил мне. Заставил меня страдать. Паршивый ублюдок... Упс! Я ведь обычно не сквернословлю. Что-ж, не сдержалась, бывает. Во-вторых, чувствую я себя паршиво. Ох, снова это слово. Ну ничего, оно мне нравится. Голова раскалывается нещадно, все тело болит так, будто по мне проехал каток. А ещё ссадины. Травмы. Синяки. Они повсюду. Я вся в этих ярких отметинах, портящих чистую кожу. Бесит. Чувствую себя, как минимум, изнасилованной. Хотя, нет, вряд-ли. Если бы меня изнасиловали, мне хотелось бы сдохнуть. А сейчас мне хочется поскорее домой. В теплую постель. Закрыть глаза и раствориться во сне. Я катастрофически устала. Рядом со мной сидит мама. Она выглядит невозмутимо, но глаза все выдают. Она переживает. Несмотря на то, что все позади, она волнуется за меня. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. А вот отцу наплевать. Он стоит, прислонившись к стене напротив, и даже не смотрит на меня. Он не пытается выглядеть равнодушно, потому что ему не надо притворяться. Мне кажется, он хотел бы, чтобы я там так и погибла...
