A & T

Небо было грязно-серым, а снег — отвратительно мокрым. Табрис стиснула зубы и сильнее закуталась в явно поеденный молью плащ (хоть торгаш и уверял, что вещи отменного качества). Под ногами чавкала слякоть, руки в тонких перчатках едва могли пошевелиться, влажные ресницы слиплись, и с каждой минутой продолжать идти вперед становилось всё труднее и труднее, — словом, путь из Убежища в Редклиф был не самым приятным. Каллиан стерла выступившую на лбу испарину. Исколотый бок нещадно саднило с каждым вдохом, и Страж всерьез оценивала перспективу сдохнуть прямо на этом жалком подобии дороги, оставив свой труп на растерзание воронью и лесным волкам. Дерьмо Создателя, как же не вовремя закатила истерику Винн… Вот что ей стоило перед уходом колдануть и вылечить эту дурацкую рану? Но нет, надо ж было устроить сцену и броситься парочкой громких обвинений… — Привал, — невеселые размышления невозмутимо прервал Зевран, невольно озвучив тайные мечтания эльфийки. — Что? — шедший впереди Алистер обернулся, и всё внимание окружающих тут же непроизвольно сконцентрировалось на его красном носе. — Привал, говорю, — спокойно повторил антиванец. — Привал. — Но сейчас только два часа пополудни, — неуверенно возразила Лелиана, переминаясь с ноги на ногу. — Ну и что? Темнеет здесь быстро, а лишние три часа отдыха никому не повредят, — он пожал плечами. — Но Эамон… — Да не умрет ваш Эамон! — в голосе убийцы послышалось раздражение. — В ближайшие пару дней точно. Пойдем, вон там есть хорошая точка, — как ни в чем не бывало добавил он. — Эльф дело говорит. У меня, ик, сапоги промокли, — подавший голос Огрен красноречиво поднял ногу, но не удержал равновесия и шлепнуся в грязь, разразившись потоком отборнейших гномьих ругательств. Со всех сторон послышались легкие смешки и тяжелые вздохи. Морриган фыркнула и повернулась к отчаянно пытавшейся стоять прямо Каллиан: — Что скажешь ты, Страж? Никак эта кучка идиотов не договорится — выбор остается за тобой. — Ничего нового, — на побледневшем лице эльфийки мелькнула косая ухмылка. — Пусть ставят лагерь. Алистер обреченно махнул рукой и первым зашагал к обочине. — Идти можешь? — на грани слышимости спросил материализовавшийся рядом Зевран. — Все нормально, — Табрис мотнула головой, отказываясь от любой помощи, и повторила, будто пытаясь убедить себя в правдивости своих же слов, — Все нормально. Араннай кинул на неё недоверчивый взгляд, но промолчал, и уже за это Каллиан преисполнилась к нему такой огромной благодарностью, что впору было на шею кидаться. Жаль только, состояние не позволяло, с усмешкой подумала Табрис. Их отряд продвигался все дальше в лес. Когда до заветной полянки оставался всего десяток-другой шагов, бок эльфийки резко обдало жаром. Боль была настолько сильной, что Каллиан пришлось вытянуть руку в сторону, чтобы опереться на ближайшее дерево. Кое-как стянув перчатку зубами, Табрис нащупала скрытые под одеждой бинты. Они стремительно намокали. Страж со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы и с силой вцепилась в снятую перчатку испачканными в крови пальцами. Кожу жгло огнем, зрение затуманивалось; до воспаленного сознания, как сквозь толщу воды, донеслись чьи-то голоса. Знакомые смуглые руки аккуратно развернули эльфийку, заставляя прижаться спиной к все тому же злополучному дереву. Табрис запрокинула голову, лопатками отчетливо ощущая жесткую кору. Создатель знает, чего ей стоило оставаться в сознании… — Не лекарь я, говорено уж много раз было, — словно откуда-то издалека раздался голос болотной ведьмы. — Единственное, что помочь ей может — припарки из целебных трав, но и их запас подошел у нас к концу. — Ну так сделай ещё! — это Алистер. Голос его звенел, глаза блестели праведным гневом — смешно, одним словом. Табрис слабо улыбнулась и прикрыла веки. Перчатка выпала из разжавшихся пальцев… …но это было уже не важно.

***

Первое, что услышала Табрис, едва придя в себя, — тихий собачий скулеж. «По крайней мере, сразу понятно, в какой стране я нахожусь» — с сарказмом подумала эльфийка. Открывать глаза не хотелось, двигаться — тоже. Каллиан аккуратно ощупала раненый бок. Болело намного меньше, а повязка была свежая и сухая. «Значит, помирать пока не собираюсь», — оптимистично заключила Табрис и, полежав еще минуту, всё-таки открыла глаза. Взгляд уперся в знакомый свод палатки. Но долго насладиться уже почти родным видом не дали — в ухо влетело внезапное «Гав!», звонкое и счастливое. — Ну привет, привет, малыш. Только не слюнявь, — Страж, не желая потревожить рану, как могла аккуратно потрепала мабари по голове. Пес светился от счастья и неудержимо вилял огрызком хвоста. От участи быть обслюнявленной с ног до головы спасла резко откинувшая полог Морриган с холщовой сумкой в руках. — Жива, я вижу? — спросила она, скрестив руки на груди. — А что, были сомнения? — с ухмылкой поинтересовалась Табрис, почесывая уши млеющей собаке. — Ты даже не представляешь, какие, — ведьма сверкнула глазами и поставила торбу рядом со спальником. — Внутри — бинты и припарки. Менять повязку каждые четыре часа надлежит тебе. — Четыре? Не слишком ли часто? — с сомнением произнесла эльфийка. — Можешь ничего не делать и сгнить тут, если таково желание твое, — непреклонно заявила ведьма и вышла. Каллиан оставалось только закатить глаза. …Первым зашел Алистер. Неловко потоптался, посмотрел щенячьими глазами, потер шею… Табрис раздраженно вздохнула, мимоходом попросив у Создателя терпения. — Ну как ты? — наконец спросил он. — Все прекрасно, Алистер. Просто прекрасно, — ядовито отозвалась Табрис. Пёс приглушенно заворчал. — Слушай, иди, погуляй где-нибудь, а? Спать пора уже. — А, да, конечно, — спохватился он. — В общем, ты… ну… Спокойной ночи, — нашелся недохрамовник и оставил эльфийку в одиночестве. Которое, к сожалению, длилось совсем не долго. Следующей в логово злобного раненного Стража сунулась Лелиана. Она сочувственно вздыхала, участливо хлопала ресницами и даже предприняла попытку погладить Каллиан по руке, что, собственно, и довело больную до точки кипения — послушница была вытурена из палатки со скоростью ветра. Следует ли упоминать, что навестить валяющегося Стража своим долгом считали все? «Все» включали в себя надравшегося Огрена, молчаливого (за что Табрис была невероятно признательна) Стэна, равнодушную Шейлу, не пойми откуда взявшихся Бодана и Сэндала и даже того странного торговца Леви Драйдена, который таскался с ними уже несколько месяцев. Прием посетителей продлился около часа, и по истечению оного эльфийка чувствовала себя так, будто проклятая драконица не только сшибла её шипастым хвостом, но еще и хорошенько пожевала вдобавок. Поэтому, когда полог в очередной раз отодвинулся, Табрис схватила первое, что попалось под руку (кажется, это была фляга с водой) и приготовилась от души кинуть в очередного сострадающего. — Вот это прием! Не рада меня видеть? — вошедший Зевран без труда поймал пущенный в него снаряд и, натолкнувшись на мрачный взгляд Стража, поспешно поднял руки. — Молчу-молчу! Фляга вернулась на свое место, а Табрис, всмотревшись в глаза антиванца и не найдя там ни капли жалости, несколько расслабилась и снова легла, положив ладонь на холку спокойно дремлющего мабари. Араннай начал раздеваться. — Кхм… Я, конечно, ценю порыв, но сегодня, пожалуй, обойдемся без постельных подвигов, — сощурившись, сказала Каллиан, провожая взглядом полетевшую на пол рубашку. — Я так и понял, — эльф ухмыльнулся и стащил свои относительно новые антиванские сапоги. — В таком случае… Что ты, Архидемон тебя побери, делаешь? — Табрис перевернулась на здоровый бок и подперла голову рукой, с интересом наблюдая за действиями любовника. — Греюсь, — невозмутимо произнес этот наглец, улегшись рядом и зеркально повторив её позу. — Ты в своем уме? — Не переживай, мой милый Страж, я здесь не для того, чтобы покушаться на твою честь, — Зевран наигранно улыбнулся и добавил, тут же посерьезнев. — Ты кричала во сне. — И ты считаешь, что это достаточно весомая причина, чтобы… — от тихого голоса эльфийки повеяло холодом, но закончить предложение ей не дали. — К тому же, — перебил антиванец, — припарки надо менять каждые четыре часа. Заметь, я не говорю, что ты не сделаешь этого в одиночестве, но зачем создавать себе лишние проблемы, если можно принять чью-то безвозмездную помощь? — Разве это не может сделать Морриган? — умом Табрис понимала, что убийца был прав, но как же не хотелось этого признавать… — О, она-то, конечно, может. Только, увы, совсем не горит желанием. Есть еще, правда, Лелиана, но судя по тому, как ты скривилась, дорогой Страж, звать её сюда не стоит? — Араннай победно ухмыльнулся. Крыть было нечем. Каллиан вздохнула, сдавшись, и перевернулась на спину, сцепив руки в замок на животе. Кричала, значит… Плохо. Скорее всего, всплыли в памяти старые кошмары с участием Архидемона, навеянные драконом и кровью. Если только не… Шианни. — Не думай, — внезапно тихо произнес Зевран. — Такому прекрасному лицу не идет это болезненное выражение. — Льстец, — Табрис повернула голову и дернула уголком губ в намеке на усмешку. — Нисколько. Они лежали лицом к лицу на узком спальнике, и Табрис в очередной раз отметила, насколько непохоже они выглядели. Бледная кожа против смуглой, темные волосы против светлых, тусклое золото против яркого мёда… И всё же сходств в них было больше, чем можно было представить. Тяжелое детство, трудная юность — ерунда, с кем не бывает. Руки, измазанные в крови по плечи — у каждого пятого. Невосполнимые потери, непоправимые ошибки — распространенные явления, ничего нового. Но отчего-то эти сложные и одновременно простые вещи сближали так, словно они всю жизнь несли этот груз вдвоем. …Ладонь на щеке — шершавая и горячая, поцелуй в губы — нежный и осторожный. — Спи, — прошептал Зевран, легко переплетая их пальцы. — Спи, мой Страж, и пусть кошмары — ни прошлого, ни будущего — больше не тревожат тебя. И Табрис, глядя на свою руку в чужой, почему-то почувствовала себя дома.