A & T

Перчатки были красивыми — этого Табрис не могла не признать. Сделанные из мягкой оленьей кожи, с вышитыми по краям узорами, они воспринимались скорее как дополнение к благородному наряду, нежели практичная вещь, пригодная для использования в бою. Перчатки были красивыми… Но вовсе не от них Каллиан не могла оторвать взгляда. — Я… удивлен, что ты подумала обо мне. Снова, — у Зеврана в глазах — изумление пополам с благодарностью, на губах — едва заметная улыбка, не насмешливая и не лукавая, а… какая? — Пустяки, — пробормотала Табрис, в смятении опустив очи долу. Почему он так реагирует? Ей ведь это… — …ничего не стоило, — сказала — и тут же вскинула глаза, проверяя, не услышал ли антиванец. Какого демона, спрашивается? Раньше за ней никогда не водилось привычки озвучивать собственные мысли. — Созда-атель милосердный, — услышал. Ну конечно же он услышал. Эльфийка вздохнула, готовясь к неизбежному наплыву подколок.  — Не знай я тебя чуть получше, милый Страж, — Араннай придвинулся ближе — настолько близко, что она почувствовала его теплое дыхание на своем ухе. По телу немедленно поползли мурашки, — я бы подумал, что ты… смущена? — прошептав последнее слово, убийца отстранился, и на лицо его тут же вернулась привычная ухмылка. — Чушь, — Табрис фыркнула, ощущая себя на редкость неуютно. Кровь Андрасте, да что же это такое! Она ведь не может и вправду смутиться неизвестно из-за чего, верно? Просто ей почему-то… неловко. Каллиан раздраженно тряхнула головой, отгоняя странные мысли, и по привычке попыталась сменить тему с помощью шутки: — Мы можем уже закончить с этим перчатно-букетным периодом и сразу перейти на стадию женитьбы и строгания двадцати детей? — судя по скептичному взгляду, получилось плохо. — Нет? Какая жалость, — Табрис передернула плечами и быстро продолжила, намеренно не дав эльфу вставить какое-нибудь остроумное замечание. — Я пойду, вернусь к остальным. Надо же проследить, чтобы пёс не сожрал весь наш ужин. — Прежде чем ты уйдешь присматривать за своим безымянным другом, мой дорогой Страж, позволь мне одну вольность, — уже развернувшаяся было эльфийка остановилась. Зевран легко притянул её к себе за талию и наклонился, прижавшись своим лбом к её. — Спасибо, — тихо и искренне сказал он, и замершая Каллиан отчего-то едва не забыла, как дышать. Уже позже, сидя в одиночестве у костра и почесывая уши разомлевшему мабари, Табрис наконец позволила себе признать: их с Араннаем отношения давно вышли за пределы простого дружеского секса без обязательств. Это… пугало.

***

Табрис чувствовала себя натянутой до предела струной — того и гляди лопнет от напряжения. Даже осознание того, что всё закончилось и её семья в безопасности, не помогало — разум всё ещё требовал крови виновных (хоть их и не осталось), а тело готово было сорваться с места по малейшему сигналу, обороняя тех, кто дорог, от неведомого врага. — Расслабься, — шепнул Зевран, обвив рукой талию эльфийки. «Легко сказать», — подумала Страж, вместе с ним направляясь вглубь комнаты к уже накрытому столу. — Я так рада, что ты осталась, сестрица! — Шианни расплылась в широкой улыбке и крикнула. — Дядя Цирион, все уже собрались! — Иду, иду, — из кухни вышел отец с бутылкой в руках. — Спасибо, что выделила нам вечер, девочка моя. Эти простые слова вызвали укол совести. Она ведь столько раз могла за этот год хотя бы дать им знать, что жива и здорова… — И кто же этот молодой человек рядом с тобой? — как ни в чем не бывало продолжил Цирион, переглянувшись с племянницей, которая выразительно приподняла брови. — Зевран Араннай к вашим услугам, милорд, миледи, — антиванец легко поклонился, растянув губы в нахальной ухмылке. Табрис закатила глаза — его неискоренимое позерство начинало раздражать. — Так вы?.. — с намёком протянула Шианни, но Каллиан резко перебила: — Сориса нет? — Он… вышел. Я не думаю, что он придет, — помедлив, сказал отец и сразу же добавил. — Давайте лучше сядем за стол. — Не могу его винить, — Табрис пожала плечами, опускаясь на видавший виды стул. Зев кинул на неё заинтересованный взгляд, но промолчал. …Расслабиться не получалось. Табрис покачивала щербатую глиняную чашку, наблюдая, как перекатывается от одной стенки к другой почти черное в тусклом свете вино, оставляющее едва заметные следы на коричневых стенках. Сидевший рядом Араннай вовсю пичкал семью историями из походной жизни — кузина смеялась, отец недоверчиво качал головой, а Каллиан… Каллиан просто не могла поверить, что это всё взаправду. Вот этот дом — тот, в котором она выросла. Вот эта комната — та, в которой она ела и училась. Вот её отец — тот, который лечил разбитые коленки и заставлял заниматься чтением по вечерам. Вот Шианни… Та, которая плакала, лежа под ублюдком Воганом, и умоляла забрать её домой. Табрис отставила стакан и вперилась взглядом в свои руки, поднятые над поверхностью стола. Те самые руки, почти год назад впервые омытые человеческой кровью и все равно не сумевшие защитить ту, ради которой Страж готова живьем перегрызать глотки. Эльфийка так глубоко погрузилась в воспоминания, что не заметила, как её ладонь оказалась под столешницей в плену ловких пальцев Зеврана. Антиванец, продолжая поддерживать разговор, постепенно сжимал её кисть, и только когда кости уже готовы были затрещать, Страж наконец пришла в себя. Моргнув пару раз, Табрис растерянно повернула голову, встретившись взглядом с внимательными и серьезными глазами напротив. Араннай тут же ослабил хватку и, словно извиняясь, погладил большим пальцем её костяшки. Одно его безмолвное «Я рядом» раздробило гору на её плечах на мелкие кусочки. …И Каллиан, поддавшись порыву выразить всю ту благодарность, накопившуюся за все разы, когда он приводил её в чувство или прикрывал ей спину в бою, безотчетно потянулась к его губам. Поцелуй был коротким — какая-то часть сознания эльфийки всё ещё помнила, где они находятся, — и Табрис не знала, был ли он наполнен дружеской признательностью, желанием или ещё каким-то более глубоким чувством, но… Видит Создатель, сейчас ей было наплевать. Цирион неловко кашлянул. Деятельная Шианни тут же вскочила: — Сестрица, а ну-ка помоги мне убрать со стола!.. — А? Да, конечно, — покладисто ответила Страж, с трудом оторвавшись от разглядывания почти выученных наизусть татуировок на смуглом лице. Зевран ободряюще сжал её пальцы и улыбнулся краешками губ. Семья дружно сделала вид, что ничего не заметила. — Я уже и забыла, как тут мало места, — задумчиво произнесла Табрис, когда они зашли в тесную кухоньку. — Да, это тебе не костер в чистом поле, сестрица. Ставь тарелки сюда, я потом помою, — Шианни сложила посуду и скрестила руки на груди, послав кузине грозный взгляд и нахмурившись. Табрис иронично вскинула брови. — Сейчас будет лекция о нормах морали и правилах приличия за столом? Если так, то я… — Прекрати считать себя виновной, — перебила Шианни тем самым тоном, предвещающим хорошую взбучку. — Что? — Каллиан опешила, непроизвольно отступив на полшага — большего не позволяли размеры комнаты. Весь сарказм как рукой сняло. — Ну неужели ты думала, что я не вижу? — её дорогая сестра огорченно всплеснула руками. — В той ситуации больше не было ничего, что бы ты могла сделать. Ты и так спасла нас, понимаешь? Тех, кого еще можно было спасти… — тихо добавила она, опустив взгляд. — Шианни, я… Дерьмо Создателя… Я… — Табрис пыталась найти слова — и не находила. Возможно, мешал вставший в горле ком. Возможно, они были лишними. — Не надо, — кузина покачала головой, вторя мыслям Стража, и вытянула руки. — Иди лучше сюда, моя маленькая защитница, внезапно ставшая спасительницей мира. — Ты никогда не умела шутить, — хмыкнула Каллиан, нарочито неохотно устраиваясь в объятьях эльфийки. — В этом мы с тобой похожи, — сказала Шианни, даже не пытаясь скрыть улыбку. Табрис позволила себе облегченно выдохнуть.

***

Прохладный ветер принес с собой запах листвы и каких-то цветов. Табрис прижалась спиной к шершавой коре раскидистого дерева и запрокинула голову, силясь разглядеть устраивающегося на ветке Зеврана. Получалось достаточно плохо — луна скрывалась за облаками, а свет от горящих окон в эльфинаже не достигал маленького перелеска за городской стеной. — У тебя замечательная семья, — подал голос антиванец спустя несколько минут молчания. — Я знаю. Есть ещё кузен, Сорис… Но у нас с ним не очень хорошие отношения, — Страж усмехнулась и махнула рукой. — Да ты и сам всё видел. — Тот, которого ты вызволила из тюрьмы? Да, такую разницу в восприятии достаточно трудно не заметить. Издав нечто среднее между фырком и смешком, Каллиан затихла, переведя взгляд на мелкие звезды. «Блестящие», — раздалось в голове голосом Шейлы. — Значит, свадьба? — Араннай, очевидно, не был настроен на созерцание ночного неба. Табрис вздохнула — в конце концов, этого следовало ожидать. — Зев, я… — «не хочу об этом говорить». Но… Он выложил ей почти всю подноготную своей жизни. Разве она не может ответить на этот простой и в чем-то даже справедливый вопрос? — …была помолвлена. Ничем хорошим это не закончилось, как ты можешь догадаться. — Можешь не рассказывать, если не хочешь, — тихо произнес убийца. Страж буквально физически чувствовала, как он сверлит её глазами. — Нет, всё нормально. Просто… Я ни с кем не говорила об этом раньше. Дункан — ну, тот, кто завербовал меня в Орден, — знал, но ему было все равно, — Табрис помолчала, собираясь с духом. Где-то рядом застрекотали сверчки, и затрепыхали крыльями ночные бабочки. — В общем, это был договорной брак — знаешь, из тех, которые обычно устраиваются между представителями двух разных эльфинажей. Я не хотела, естественно. Даже подумывала сбежать — удержало только нежелание разбивать отцу сердце. Думала — ладно, уважу старика, притворюсь покорной женушкой на месяц, а дальше — хоть к долийцам, хоть в наемники — всё, что угодно, чтобы выбраться из этой дыры. В какой-то степени даже сбылось, видишь, — она невесело усмехнулась. — Жених мой был, конечно, что-то с чем-то. Вот ты себя в зеркало видел? А он — раза в два, нет, в три смазливее. Я сейчас уже даже и имени его не вспомню, наверное. Погиб он, Зев. Глупо и по-дурацки. Полез, что называется, куда не просят… Каллиан сглотнула вязкую слюну. Интересно, где оно теперь, её обручальное кольцо? Валяется где-нибудь в канаве, если не подобрал никто… — Братец мой, Сорис, тоже помолвлен был. Вместе наши свадьбы проводили. А какой же в эльфинаже праздник без знатных человеческих ублюдков? Вот и тут — эрлов сын пришел. С дружками. Женщин требовал. Угрозами кидался. Шианни не вытерпела — она у меня боевая, хоть и с оружием не в ладах — огрела его бутылкой. Угадаешь, что дальше произошло? В горле пересохло. Табрис прокашлялась, пытаясь упорядочить обрывочные воспоминания. — Они вернулись, разумеется, — Воган со своими прихлебателями. Прямо во время церемонии. Я дерзить стала… Помню, что не смогла увернуться и получила по лицу, — а дальше всё как в тумане. Но… Забрали они нас. В то самое поместье, которое мы с тобой не так давно навестили. Меня-то не тронули — не успели — но вот Шианни и остальные… — эльфийка рвано выдохнула и закрыла лицо руками, впервые озвучив то, что мертвым грузом висело на душе почти год. — Это страшно было, Зев. Так страшно… Я думала, я с ума сойду. Когда увидела, как Шианни плачет, лежа на полу перед этими выблядками, такая ярость накрыла… Вогану я горло собственноручно перерезала. С остальными справиться Сорис помог. А женишок мой ещё в самом начале на меч напоролся. Что удивительно, даже не на свой, — она выдавила унылый смешок и опустила руки. — Вот странно, имени его не помню, а что сказала тогда — в точности до каждого слова. «Я всё равно не хотела замуж». Похоже на меня, правда? Зевран молчал, но Каллиан и не нужны были его слова. Её прорвало, как плотину по весне, и теперь поток злых, горьких фраз было не остановить. — Хочешь знать, что произошло потом? Мы вернулись. Домой, в эльфинаж. А следом за нами пришли стражники — виновного в смерти эрлова сынка арестовывать. Спрашивали, кто ублюдка прикончил и дворец утопил в крови — видимо, по-хорошему хотели. А я молчала. Стояла там в заляпанном кровью свадебном платье и молчала. Говорят, что так неправильно, но… Я ведь не героиня, Зев. Я жить хотела — долго и не за тюремными застенками. Да и вины за собой никакой не чувствовала — урод получил по заслугам. Ещё и добавила бы ему, была б возможность… Продолжать становилось всё труднее — голос охрип. Эльфийка постучала себя по груди и снова откашлялась. — Сориса повязали. Меня Дункан спас — я говорила, что там всё время был Дункан? — воспользовался Правом Призыва. И я ушла. Потом много чего было — Остагар, Лотеринг, Редклиф… А потом ты, — Табрис перевела взгляд на видневшийся на ветке темный силуэт. Не дождавшись никакой реакции, она хмыкнула и устало прикрыла веки, откинув голову на шершавый ствол. Было как-то… никак. Ни угрызений совести, ни кошмаров… Непривычно. — Прошлое — это просто прошлое, — тихо сказала Каллиан — больше для себя, чем для невольного слушателя, — Оно есть, и ничего с ним нельзя поделать. Я… рада, что наконец поняла это. Араннай мягко спрыгнул. Страж открыла глаза и слегка улыбнулась: — Пойдем, вернемся в поместье. Скоро светает. Табрис сделала пару шагов по направлению к городской стене, но, не почувствовав рядом чужого присутствия, обернулась. Зевран смотрел на неё… странно. Она уже открыла была рот, чтобы спросить, в чем проблема, как вдруг убийца в два счета оказался рядом и поднес её руку к своим губам. — У меня такое чувство, что именно этим заканчивается каждый наш серьезный разговор, — насмешливо протянула эльфийка. Оторвавшийся от её кисти антиванец подмигнул: — Кто ж виноват, что ты всё время куда-то торопишься? Но сейчас ты как никогда права: нам действительно пора, — он отпустил её ладонь и встал рядом. — Я сделаю вид, что не слышала первой части предложения — мне слишком лень с тобой спорить, — Табрис расслабленно зевнула. Идти, едва соприкасаясь плечами, было хорошо.