я буду тонкой нитью на твоем запястье

В это утро у меня было только два вопроса: "Какого черта", и "Что это милое существо забыло на моем лице?" Именно с этого и начиналось теперь каждое мое утро. Марк очень любил Тишку, поэтому всегда разрешал ему спать в нашей кровати, именно поэтому я и пытался разобраться, чья это нога у меня на лице и что же произошло, что она оказалась на мне? Ещё мне иногда приходится думать о прекращении этого поиска смысла. Вроде одна семья и можно забыть про такие мелкие неурядицы. Саша вообще-то говорила когда-то, что я должен быть счастлив от такого утра. Но что-то всегда идёт не так. Надеюсь, хоть в этом все будут солидарны. Хотя, дети это не для всех. С Тихоном проще, чем с Никой. Она очень шумная и ненавидит девушек. Какая-то антифемка... И самое смешное, что у нее сыпь от детского питания. Поэтому ТОЛЬКО молоко. Ну и ее мама тоже предпочитает кормить ее грудью. Это сложная тема. Марк пару лет назад пошёл по девушкам. Он просто решил, что ограничивает сам себя. И Вот он уже с девушками. А там и малышка. Теперь у нас шведская семья. Я не имею ничего против, но мне жаль Машу. Она любит его, а он может только поцеловать ее украдкой. Я часто думал, что просто ломаю им жизнь. Марк в такие дни был сам не свой. Он закрывался в себе и слал всех благим матом. Конечно, и такой Марк заводил меня... но Тишка любил говорит: " Идите нахуй, лицемерные мрази". От пятилетнего малыша это звучало очень мило. А сестра вообще поставила это высказывание на звонок от меня и Марка. Маша жила в своей квартире, иногда приезжала к нам. Она пыталась найти общий язык со мной, но я чётко дал понять, что не интересуют меня девушки. Конечно, она поняла не сразу. Валентин Викторович ей полностью помог. Отличный наёмник. И психолог. Пару часов в холодном подвале поможет кому угодно. Я не хочу говорить, что это нормально. Мне плевать на мнение тех, кто не знал любви. Вы просто не знаете, какого это сделать пару снимков, когда он трахает суку... А потом эти кадры всегда были переломной точкой. Москва, Лондон, Нью-Йорк. Много городов, но все тёлки были у его постели. А я просто целую его по утрам. В губы измазанные ее помадами и ее запахами. Ненавижу. Это больно. Ты не понимаешь, почему ещё не убил его. Знал, что завтра он снова будет с новой. И после... Вроде не истеричка, но хочется кричать и бить в лицо. Очень больное место — кровать. Я боюсь проснуться один. Всю вторую половину дня он был не со мной. Тихон мало тогда плакал, потому что я пытался отвлечься именно сыном. Марк не набегался. Ему нужно просто натрахаться. И ведь сам понимал, что это невозможно. В итоге я просто забыл о нём. Все шло по инерции. Я смотрел в его глаза, но не видел ровным счётом ничего. Даже капли нежности. Тяжёлые наркотики заменили мне его объятия. Алкогольные напитки - его мысли. Его всего не мог заменить никто. Я искал похожих. Я пытался трахаться с другими. Ничего похожего. Сердце... Тупой и упрямый орган. Похуй что нельзя, я забыл про него. Потому что проще забыть, чем видеться с ним на пять минут и успокаивать малыша. А ведь ему ТОЖЕ был нужен маркуша. Очень сильно нужен. Воздух так не нужен, как эти 65 кг дерьма. Зачеркнуть. Он не дерьмовый человек. Он запутался. Он услышал эту жизнь. И оставил меня за ее пределами. Навсегда Я не знаю, но кажется, мне стало проще жить именно после того, как я стал слышать. Возможно, это и сложно, но лично мне больше нравится слышать. Когда-нибудь я пойму все недостатки слуха, но пока я вполне радостен и весел. А еще я слышу то, как ножки бегают по нижнему этажу. Это самое лучшее, что я мог бы пожелать. Когда-то я думал о том, что не хочу детей. Но только не сейчас. Просто я искал счастья. И не смог его найти его с ним. Не знаю, но в последнее время я все чаще понимаю, что он не моя судьба. Да, он делает меня счастливым, но так хочется проститься и забыть о нем. Я не смогу оставить малыша. Это выше моих сил. Но разве иначе он даст мне сделать. Изумительный мужчина, и я понимаю, что многие просто напросто завидуют мне. От этого мне не лучше. Хочется найти ему кого-то лучше меня. Он не может поверить в то, что без меня ему будет куда лучше. А я и не смогу доказать, ведь одно дело просто врать и совсем другое пытаться найти доказательства собственного вранья. Иногда я боюсь того, что это уже не моя жизнь. Я благодарен ему за все, что он сделал для меня, но не смогу никогда сделать так, чтобы он был по настоящему счастлив. МНЕ так грустно от того, что он только и может что смотреть на меня. Вот мы уже почти шесть лет вместе, его он так ни разу и не сделал того, чего так хочет. ДА, У НАС БЫЛ СЕКС. Но он так и не смог завладеть всей моей душой. А ведь хочет, правда. И я это прекрасно понимаю и даже не пытаюсь ему помочь в этом. Пускай думает, что я неблагодарная мразь, ибо так оно и есть. Я даже не собираюсь скрывать этого. А зачем, если все и так давным давно черным-черно, как пел великий пес. И вот ты сидишь и думаешь, что лучше просто было бы уйти. Но остаешься. Глупец. Только потом он понял, что жизнь прошла. Он понял, что уже не так молод, что вокруг него уже дети. И не только от Марка. Он хотел жить проще, но ничего не выходило. Он постоянно думал о чем-то плохом и в итоге так прошла вся его жизнь. Да, он не такой старый, но уже и не молод. И от этого только грустнее. ОН стоял у своих 40 лет почти что голый - без любви и лености. Только детки хоть как-то помогали в этом царстве тоски и печали. Да и Марк был не так счастлив, как когда-то. Он просто понял, что стоило бы быть сложнее. Он отпустил всю свою жизнь и не просил ничего в замен у других людей, что были вокруг него. ОН просто забыл о себе и отдал всего себя случайным любовникам. К своим 27 годам он неожиданно понял, что ему хуева одному. Что даже малыш не спасает, хотя и тот почти всегда был с бывшей любовью. А ему и больно и тошно от этого. И все самое ужасное в том, что уже ничего не исправишь. У любимого уже новая жизнь, а у него самого ничего. простоя пустота, от которой уже хочется избавиться, но ничего не выходит. Им нужны был. Новые жизни, но так было ужасно... Они потеряли себя в этой жизни., И вот все теперь стало не так важно, как то, что найти самого себя было-бы неплохо, да вот ничего не выходит. Они пытались, старались, но нет ничего такого, что могло бы помочь им вернуться к жизни. Просто ничего даже отдаленно похожего на жизнь. И от этого... Они глушили себя в алкоголе и сигаретах, но даже этого было мало, а потом и просто перестало помогать. Когда слишком плохо, можно постараться вспомнить те моменты, когда все было еще не настолько уж и ужасно. Но вот только что же делать, когда не можешь вспомнить ни один такой момент, и в итоге еще больше переживаешь из-за своей глупой и бренной жизни? И такое происходило именно сейчас в жизни каждого из них. Они просто смотрели картинки в своей памяти, и никак не могли понять, какого черта они так бездарно проебали свою любовь и нервы друг-друга. Только дети и могли их объединить. У Тишки была корь. Малышу в шесть лет было слишком сложно понять, что нельзя чесаться, если очень хочется. Вот его отцы легко поняли, что лучше не писать друг-друга, даже если хочется настолько, что нервы пытаются сделать это без твоего ведома, просто берут и набирают первые цифры номера, или буквы в инстаграмме. Но вот только мальчишка не мог понять того, почему папа Марк почти не бывает с ним. У него была депрессия, врачи ничего не могли с этим поделать. Ему просто нужен был его самый любимый плюшевый Марк. И так вышло что даже Стефан не знал, где искать свое слепое и глухое до других эмоций Маркушу. - Ну папа! Я очень хочу поговорить с ним! Ну пожалуйста! - Снова начал плакать мальчик. Его сестренка посмотрела на него и вздохнула. Она не была привязана к своему отцу. Она его почти не видела, поэтому и вздыхала. Просто думала о том, что он слишком много ноет. Она была его младше на три года, но даже не думала о том, что можно так сильно переживать по кому-то. Она была характером в отца - замкнутая и слишком нелюдимая. Она любила играть в простые игрушки, а больше всего просто смотрела в окно. Ее назвали Ниной и она даже не понимала, почему именно так. Конечно, она была более самостоятельной, чем ее братик, но все равно не хотела играть с ним. Она считала его слишком плаксивым. Как говорила Марина, они слишком избаловали детей и в итоге получили двух совершенно асоциальных детей. - Нет, я даже не знаю его номер, - спокойно ответил он. = Ты врешь, и все это понимают, - ответил мальчишка и посмотрел на сестру, пытаясь вытереть свои слезы. Она фыркнула и спрыгнула с колен отца, пошла в свою комнатку. ее это все изрядно утомляло. Девочка нашла свой телефон и вздохнула. Говорила она плохо, но буквы уже знала. Она взяла его и написала смс. - Он опять плачет. Может ты приедешь? Пожалуйста, пап. Марк был не в России. Он пытался спрятаться от Стефана. Детей он не мог забрать, ведь официально нигде не работал. Он занимался компьютерным делом. В итоге ничего не получалось. Правительство РФ просто не могло дать ему права свободно перемещаться вместе с детьми. Он смотрел на лица своих малышей постоянно. Просто не мог понять, почему так боится смотреть в глаза Стефану. Вроде тот ему мог простить все, но он боялся слишком сильно. И вот из-за этого он не видел малышей. Они росли без него. Нина иногда убегала из дома на пару часов, и тогда Марк был счастливым. Но не полностью: ему не хватало Тишки. Да, по факту был не его сын, но так вышло что он слишком сильно был к нему привязан. Он любил его больше жизни. Но все равно не мог так легко войти в тот дом, где когда-то давно был счастлив.

***

Тихон гулял по двору и иногда зевал. Что-то разбудило его в эту ночь и теперь он не мог уснуть. Вдруг он увидел за собой чью-то тень и хотел закричать, но передумал. - Ну что, великан, пойдешь со мной кушать фату? - он услышал голос, такой родной, из самого его детства. И он так хотел обнять своего любимого Марка. Мальчик прыгнул к нему на руки и крепко обнял. Он не мог сказать ни слова, потому-что не хотел испугать его. Он знал, что папочка боится громких звуков. Он все равно так хотел его обнять. Так крепко, чтобы он никуда не убежал от него. И вот он с ним. Один, и никто не может им помешать. Ему так хорошо было в этот момент. Марку и так было идеально. Стефан закусил губу и попытался восстановить дыхание. Он не мог поверить в то, что видел перед своими глазами. Его маленький сын обнимал любимого Марка. Он смотрели на эту странную и такую привычную когда-то картину и не мог поверь в то, что действительно видел сейчас именно своего любимого человека. Он присел на колени, ведь ноги с трудом держали его. Он хотел подойти к ним, но вряд ли смог бы сделать и два шага. Настолько не мог поверить, что хотел ощутить его прикосновение. И знал, что не сможет попросить его об этом. Ведь в их истории давно была поставлена точка. Мужчина подошел к ним и нежно обнял со спины своих мальчиков. Он боялся, что сейчас все закончится, что Марк заберет у него детей. Боялся того, что просто не сможет больше никогда увидеть его, или услышать голос. Он хотел любить его больше, чем жить.он хотел, чтобы его мальчики и малышка принцесса были счастливы. Иногда он боялся за Марка, поэтому приставил к нему 3 охранников. Марк долго прочитал, но когда устроили второе похищения... Он смирился с охраной. - Привет,- на исходе дыхания прошептал Марк и повернулся лицом к Стефану. Малыш отошел от отцов и побежал к сестре, которая играла в песочнице. Они улыбнулась друг другу. Тишка потер свои ладошке и мило засмеялся. Сестре закатила глаза. - Не мешай мне смотреть, утырок! - рыкнула девочка и стукнула его железной лопаткой по плечу. Мальчик насупился и отошел от нее. На горке было видно куда лучше... Марк почувствовал теплое дыхание и тяжело вздохнул. Он пропал лицом к его груди и тяжело вздохнул. Так долго искать родное место... А потом найти его в руках своего Стефана. Свой... Он давно понимал, что Стефан ему родной. Настолько же как и сам он. И в итоге он думал о том, что хотел ощутить его прикосновение. Он уже чувствовал себя под его руками просто превосходно. И так ему хорошо было. Просто изумительно. Он с любовью на своих детей и закрыл глаза. Ему не нравится, когда жизнь отправилась в пизду. И вот сейчас что-то стало налаживаться. Ему так не хотелось, чтобы все было иначе. Хотелось рядом быть. Почти всегда. Странное чувство того, что ему хорошо только с ним. Только с одним мужчиной на планете. И это было так хуево, ведь Марк опять решил винить себя во всем, что произошло. Своими мыслями он мог спокойно загнать себя в депрессию. И от этого Стефану всегда было слишком плохо. Он не мог допустить того, чтобы все снова вернулось к из проблемам в жизни. Он больше всего переживал за него, но еще и за детей. Малыши очень сильно переживали. Они постоянно вспоминали папочку. Малыши часто хотели взять телефон и позвонить Марку. Иногда делали это укладкой. Но в итоге им очень хотелось быть рядом с двумя папами. Стефан смотрел на его плечи. Они немного подрагивали и он хотел крепче прижать его к себе. Еще крепче. Он еще сильнее любил его, хотел быть ближе и не видеть его слёз. Он не мог видеть такого Маркушу. Мужчина знал, что он опять сам себя душит мыслями. Ничего не менялось. Марк все также был маленьким мальчиком. - Под кожу рукой... ты не трогаешь, но такой трогательный. Это мило. Марк открыл глаза и обнял Стефана. Такие утренние слова его смущали, но это было не так важно. Только из-за него каждой страницей было только хуже. - Привет. Может не стоит это все продолжать? Я опять сделаю тебе больно... Прости, - Марк медленно вырвался из его объятий и повернулся к нему спиной. Сейчас он так сильно хотел бы не слышать его слов. Но разве мог он все вернуть спять? Даже в своих снах он видел именно того, кто так научил его жить. Так просто и так сложно одновременно. Он просто показал ему, что можно иначе. Можно вздохнуть и полететь вверх. Но он не мог научиться тому, что так сложно. Так непросто ему было поверить в то, то можно выйти из комнаты и жить. - Молчи. Я просто не желаю слушать то, что ты говоришь, - прошептал Стефан и вернул его на старое место. Это место было ему уготовано судьбою. Стефан принял его, и даже не жалел нисколько. Он понимал, что невозможно противоречить тому, что так сильно бьет в сердце каждым своим ударом. Он смотрел на него и не мог поверит, что тот так легко его отпускал. Марк поднял свои глаза на мужчину. Он был для него почти что чужой. Но он на краю. И нервы сдают. Он боялся умереть без него рядом. Без его цветов на могиле. Он сводил себя наркотиками туда где, по его мнению, его могли простить за все, что он сделал в этом мире. Но разве такой выход привычек? Он не мог привыкнуть жить без радости и холода в груди. Он на краю и не может вырваться из этого круга. Порочного. И зима в его душе. Она просто не могла пройти. Не так легко. Не без помощи любимого. Только в его памяти была любовь. Да такая сильная, что была сильнее любых наркотиков. У него была невосприимчивость к наркотикам. Толерантность. Он не мог поверить в это. Убивали, но не дарили спасения. И даже никакого спокойствия в душе. И это пугало больше всего. Алкоголь его не крыл, наркотики не убивали. И что теперь? Он не мог жалеть свое тело, как и не жалели его душу. - Дети соскучились по тебе. Особенно малыш. Он постоянно говорит о тебе и этим сводит меня с ума. Я просто не могу забыть, когда он так похож. Да, бред тот еще, но он правда похож на тебя. Не глазами, а характером. Такой же бука. И так же сильно любит меня, - холодно проговорил мужчина и провел рукой по его шее, - И ты не посмеешь оставить нас одних. Они слишком сильно влюбленны в своего папочку, ясно тебе? Если ты уйдешь, мне придется просто убить тебя. Это невозможно. Я не смогу больше каждую ночь показывать им наши видео. Да,там ты другой. И они примут тебя любым. Только не улетай больше. Останься там, где тебе и самому хорошо. Разве твои глаза могли все это время так красиво изысканно врать? Я не смогу в это поверить. Стефан опустил руки. Марк - нет. Он держался за него, ведь в своем урагане ветра он почти сдался. Но этот физический контроль ситуации, по факту мнимый, нужен был ему куда больше. Просто необходим. - Я останусь. Но не смей меня трогать. Не жестом, не словом, не взглядом. Я буду жить в твоей комнате. Все ясно? - Марк стал таким, каким всегда хотел быть. Холодным и чуждым к любви. Так проще. Так легче. - Слуги перевезут твои вещи. Марк резко опустил руки и повернулся лицом к детям. Теперь его очередь мстить. Ломая себя по палам.