Драбблы по Darkest Dungeon

Катрин прижимает к себе голову Джунии, как если бы та была величайшим сокровищем в мире. Ее хотела взять Оливия, чтобы отнести в монастырь и захоронить на кладбище, среди могил, за которыми Джуния сама когда-то ухаживала – но Катрин не позволила ей, когда Оливия протянула руку к мешку с головой, Катрин резким движением вонзила свой бунспати между ее пальцами, и та со вскриком отпрянула. Больше никто не пытался забрать ее. Разложение чуть исказило черты лица, веки отвисли, глаза стали мутными, а рот – бесформенным, но все же у Джунии прежнее лицо и Катрин украдкой гладит ее губы, точно так же, как делала это раньше. Только теперь она понимает, как сильно скучала по ней. По поцелуям – Джуния была нежнее женщин, с которыми Катрин спала раньше – и прикосновениям в темноте, на несколько минут превращавшейся из врага в союзника, скрывавшего их крошечную, заурядную тайну. Волосы Джунии пахли ладаном и теперь этот запах возвращается к ним – Катрин всегда носит с собой пригоршню. Перебирая потускневшие, ломкие пряди, Катрин нащупывает выпуклые родинки на ее шее, натыкается на неровный срез шеи – шершавое засохшее мясо, ссохшиеся трубки пищевода и трахеи, скол разбитого тяжелым клинком позвонка. Катрин видела множество древних реликвий и давно привыкла находить в смерти красоту. Но смерть – это не только обнажившиеся кости и гниющая плоть. Смерть – это ощущение потери, выбитый из оправы камень, до которого хочешь дотронуться, но натыкаешься на пустоту. На дне ее сумки, под головой Джунии, мешочками с пряностями и парой отрезов парчи, лежит завернутый в тряпицу странный камень, переливающийся всеми цветами даже в темноте. Может, если она поймет, как именно использовать его, то ей удастся оживить Джунию, так же, как делало это чудовище в желтом плаще – это будет ненастоящая жизнь, только фальшивка, как блестящее стекло, вставленное в украшение вместо драгоценного камня, но Катрин уверена: лучше так, чем жить с мыслью о том, что Джуния мертва.