Под Крылом

      Ощущения были похожими. Итаним прижал обе ладони к кружке, прислушиваясь к себе.       Точно, похожие. Только тут эффект распространялся лишь на пальцы и ладони, а в ванной ему было подвержено всё тело.       Над чашкой поднимался пар. Гибрид осторожно сделал глоток чая с мёдом и молоком.       Всё было по-прежнему, но что-то изменилось.       Что? И где?       Итаним понюхал чай. В базе ИИ данный напиток значился как «вкусный». Заф его любил больше, чем кофе, и гибрид легко подстроился под его предпочтения.       Посмотрев, как хирург кладёт себе в чай чайную ложку сахара, Итаним тоже взял ложечку. Белоснежных крупинок в ней было с горкой, пришлось часть их стряхивать, чтобы хотя бы приблизительное количество сахара совпадало. Сделав тринадцать полных помешиваний и половину четырнадцатого, гибрид вытащил ложку и снова попробовал напиток.       Всё осталось тем же, но изменилось.       То же самое было с разогретым в духовке мясом, порезанным на ломтики. И с хлебом, на который Заф намазал масло. И даже с мёдом — хирург сказал съесть целых две ложки перед чаем.       Отодвинув чашку, Итаним подтянул к себе тарелку с куском торта.       Вот такого он никогда ещё не пробовал.       — Мне внести данное блюдо в категорию вкусных? — Попробовав кусочек, уточнил гибрид.       — Вноси. — Кивнул устало Заф.       Как-то незаметно кусочек закончился. Итаним пробовал то одну его сторону, украшенную кремом с кусочками миндаля, то другую, где было больше белого шоколада, и упустил момент его полного исчезновения с тарелки.       Хирург тут же отрезал второй кусочек, положив его гибриду.       — Спасибо. Если я съем предложенную добавку, это не скажется на Вашем состоянии?       — Ты о каком состоянии?       — Материальном. На упаковке от торта имеется наклейка с ценником. — Пояснил Итаним.       Заф заглянул под стол, поднял с пола забытую крышку. Ценник имелся, как и название кондитерской, где его взяла Соня.       Кажется, именно про эту кондитерскую Соломин когда-то жаловался, что заказать торт там можно только за полтора года до нужной даты, а просто прийти и купить что-то из наличия представляло из себя несбыточную мечту.       Поверить в то, что Соня Адлер станет ждать полтора года, чтобы получить себе торт, было затруднительно. Скорее уж она просто выкупила кондитерскую, и для неё всегда всё делают вне очереди.       Ну или каждый день делают новый торт.       Как минимум.       — Ни на чём не скажется. Кушай.       Кивнув, Итаним вновь склонился над тарелкой.       Когда второй кусочек подошёл к концу, а чашка наполовину опустела, хирург вздохнул, собираясь с мыслями.       — Я попробую объяснить, а ты задавай вопросы, если что-то не поймёшь, хорошо?       — Хорошо. — Согласился гибрид, прижимая пальцы к стенке чашки.       — Даже не знаю, с чего начать и как… — Заф повернул голову, посмотрев в окно.       Итаним повторил его движение. Окно и окно, ничего особенного там не было. На улице уже были сумерки.       На Меге зимой ночь наступала рано.       — Как ты уже заметил, я немного… не человек.       — Инопланетянин. У людей отсутствуют дополнительные конечности, покрытые наружными роговыми образованиями. Но я не могу определить, к какой расе Вас причислить. В картотеке существующих инопланетян нет совпадений.       — Надеюсь, что не будет. Я лае.       — Лае. — Повторил Итаним, сделав ударение на первую гласную. — Данные внесены. Вы прибыли на Мегу, чтобы поработить человеческую расу и захватить эту планету?       Заф, сделавший как раз глоток чая, подавился, и почти минуту кашлял, стуча себя по груди. Гибрид весь подобрался, готовый оказывать первую медицинскую помощь.       — Да с чего ты такое взял?!       — Распоряжаясь имеющимися у меня данными касательно прибывающих на человеческие планеты инопланетян, можно сделать вывод, что Вы поступите по похожему сценарию. Прошу прощения, если вопрос был некорректным. Несмотря на тот факт, что Вы инопланетянин, Вы прописаны в моих данных как владелец, и я обязан подстроиться под любые Ваши планы и намерения, дабы не стать бесполезным. — Пояснил Итаним.       Наверное, часть фильмов, которые он посмотрел на терминале, давали неправильные сведения.       Нужно будет уточнить потом.       — Делать мне нечего, людей завоёвывать! — Фыркнул Заф. — Нет, на Мегу я прибыл не за этим. Мне нужно найти источник сигнала, который мы засекли около двух лет назад. Возможно, на этой планете есть ещё пара таких же лае, как я. Крылатых, или даже их потомков. Я должен найти их, пока не вышло время… Из дома я взял с собой зерно. Это как… крошечная атомная станция с колоссальным количеством энергии, помещённая в надёжную капсулу. Зерно порой называют «последним шансом». Если меня убьют, то оболочка его треснет, и я смогу переродиться. Трансформироваться. Но так получилось, что я приобрёл тебя, и зерно нас… наверное, будет правильно сказать «перепутало». И попало к тебе в тело.       Итаним снова прижал пальцы к чашке, не задавая вопросов. Никаких посторонних объектов сканирование не находило.       — Его можно извлечь хирургическим путём в любом салоне IMT. — Предложил гибрид, на что Заф лишь покачал головой.       — Я думал об этом. Но зерно нельзя засечь человеческими сканерами, и вдобавок — оно очень маленькое, и взять его в руки могу лишь я один. Мог, по крайней мере. Пришлось бы вскрывать тебя полностью, а этого делать нельзя. Конечно, глубокий наркоз и кома могли помочь, но в случае, если бы ты умер в процессе — был бы взрыв радиусом больше… В общем, очень большой взрыв. Это как система защиты, чтобы зерно не попало в чужие руки.       Гибрид чуть шевельнул плечом, вновь запустив сканирование. Значит, не паразит, а всего лишь «атомная станция с колоссальным количеством энергии». Судя по отсутствию радиационного фона и признаков облучения — хорошо изолированная.       Значит, ему ни в коем случае нельзя взрываться, пока рядом находится владелец.       — Я хотел оставить его дома, передать кому-то, но не смог. Зерно проходило сквозь чужие руки, а без соприкосновения со мной сразу же начинало замерзать. Подозреваю, что, попав к тебе в тело, оно прилипло к сердцу, — продолжил Заф. — Я переливал тебе кровь несколько раз после той травмы в ангаре, и из-за этого оно перепутало меня с тобой. А прошлой ночью зерно проросло в тебе, но неправильно.       Подняв ладонь, Итаним прикрыл левый глаз ладонью.       — Поэтому произошла замена камеры? Никаких различий я не засекаю, но цвет радужки изменился.       Заф коротко кивнул, подтверждая.       — А как зерно должно прорасти правильно? У меня должно было быть больше изменений, верно? Есть возможность скорректировать его рост?       По лицу хирурга считывалось, что он расстроен.       — Ты должен был переродиться не частично, а полностью. Но обычно зерно разрушает оболочку и прорастает за секунды, а с тобой всё получилось гораздо медленнее. Скажу честно — я даже не знаю, когда именно была нарушена целостность защиты зерна… Ты мучался несколько часов, и очень много энергии просто выплеснулось, пройдя сквозь тебя. Сейчас извлечь зерно уже невозможно. Оно проросло внутри тебя, задев и нервную систему, и все внутренние органы…       Заф замолчал, нахмурившись. Потёр сосредоточенно виски.       Убрав руку от глаза, Итаним сжал и разжал пальцы, повернул ладонь к себе тыльной стороной. Никаких нарушений он по-прежнему не ощущал, как и чего-то, что могло задеть внутренние органы и нервную систему.       Не паразит, а лишь атомная станция, чья оболочка была разрушена. Но гибрида тревожило не это. По определению всё, что говорил владелец, куклы воспринимали как правду, не обладая даже тенью сомнений.       — Я безопасен для Вас?       — Безопасен. — Кивнул хирург. — Понимаешь, ты первая химера… Первый робот, кто не только смог удержать зерно, но добиться того, что оно проросло внутри тебя. Конечно, перерождения не было, и росток очень слабый, но ты выжил.       — Я полностью безопасен для Вас? — Повторил Итаним. — Имею в виду, что это количество энергии, которое прошло через меня, не могло ли оно отразиться в виде лучевой болезни или радиационного облучения? Также у меня имеются неконтролируемые сбои в работе ядра, когда я зависаю и без посторонней помощи не могу вернуться в нормальное рабочее состояние. Ещё напомню про Вашу рубашку. Рукав у неё был прожжён, а поверхностный анализ подтверждает, что края дыры совпадают по размеру с моими пальцами. А ворот моей пижамы обуглен. Есть гарантии, что это не повторится?       — Полностью. Ни радиации, ни облучения у тебя нет. — Мягко ответил Заф. — Одежда… Зерно, прорастая, выбрасывает энергию, необходимую для перерождения. Тебе её не хватило, и начался процесс распада. Я дал зерну ещё силы, и оно смогло закрепиться так, без трансформации. Прожжённая ткань — это всего лишь отголоски. Этого больше не повторится, можешь не волноваться… А сбоями ты называешь те моменты, когда замираешь и на что-то смотришь?       — И когда не могу прекратить определённое действие. Как было с кремом для торта, что Вы готовили прошлым утром.       Хирург задумчиво взял в руки чайную ложечку. Повертел её, после чего аккуратно вернул на место.       Что в ней такого? Итаним вытянул шею и привстал на стуле, рассматривая серебристый прибор. На ручке была заводская гравировка.       Заф, помедлив, передвинул блюдце с ложкой ближе к гибриду. Тот медленно протянул ладонь и осторожно взял ложку. Развернул её, прочитав номер партии на обратной стороне ручки. Сосредоточенно принялся вертеть ложку, поворачивая её во все стороны.       — Это ты называешь сбоем? — Спустя несколько минут уточнил хирург.       Рис замер, а потом вернул прибор на блюдце и вновь ухватился за свою чашку.       — Да. Мой ИИ понимает, что данное действие нелогично и не несёт в себе обучающей функции, но остановить процесс без стороннего вмешательства не может. — Гибрид повторил жест хирурга и заглянул к себе в чашку. На самом дне ещё было немного чая, и стенки оставались…       Оставались…       — Он тёплый, да? А на улице, на крыльце… Это называется «холодно»? Я вносил уже данные в архивы, но эти… Они отличаются.       Заф осторожно потрогал второй бок чашки. Потом, протянув руку, коснулся отрастающих волос на голове Итанима. Против ожидания, короткий неровный ёжик был не колючим, а мягким. Левая часть, седая, казалась бархатной. А вот лоб у гибрида был горячим.       Только бы не заболел.       «Он экранирован.»       Перерождённые тоже были экранированы первое время. Эрелим говорил, что это необходимо для защиты. Боль от перерождения велика, и так было сделано, чтобы другие златокрылые не сошли с ума, слыша её.       А ещё это было нужно, чтобы изменение сознания и разума прошло без вмешательства других.       — Да, Рис. Чай тёплый. А на улице тебе было холодно.       Итаним скосил взгляд, рассматривая рукав зелёной Зафовой рубашки разноцветными глазами.       Крылатый мог бы догадаться и раньше.       Изменения сознания и разума.       Вот только поверить в такое было очень трудно.

***

      Итаним спал на боку, натянув одеяло до самого носа. Заф осторожно, самыми кончиками пальцев прикоснулся к его лбу. Горячий.       Но не тем плавящим кожу жаром, а просто очень тёплый.       Видимо, два дня подряд «прогулки» на улице не поспособствовали укреплению здоровья.       Хирург читал про кукол. И гибриды порой подхватывали простуду, как и прочие человеческие болезни. Вот только на работоспособности у них это не сказывалось.       А зерно, даже проросшее, никогда не являлось защитой от всех недугов.       Несмотря на усталость, вызванную второй ночью без возможности поспать, Заф не мог спокойно заснуть. Стоило закрыть глаза, как ему начинало казаться, будто бы зерно зовёт его.       Тянется.       И с чего он вообще взял, что крошечный росток способен не просто что-то ощущать, но и передавать эмоции по связи?       Заф заходил в комнату, долго прислушивался, но слышал лишь собственное дыхание и сопение Итанима. Стоило лишь прикрыть дверь и снова улечься в кровать, как беспокойное ощущение возвращалось, несмотря на усталость. Он что-то не сделал. Не сказал.       Наверное, хирург просто вымотался. Да ещё и выключенный датчик давал о себе знать.       Чуть поведя плечами, Заф пошевелил «выпущенными» крыльями. Медленно провёл ладонью над головой Итанима, почти касаясь коротких волос.       Песня — тихая, спокойная, медленным ручейком бежала вперёд. Загибалась, делая петлю, и возвращалась к собственному началу, но не становилась от этого нудной или неинтересной. Заф пел едва слышно, но всё равно слабо различимый свет из затемнённого окна двигался, подчиняясь словам, складывался в причудливые фигуры.       Словно тень от дерева шевельнётся на ветру, пролетит по стене призрачная быстрокрылая птица, или по блеклой травяной степи пройдёт волна, превращая её в море.       — I men o, a ime       A ime se tinove,       I to ri, I se te       I se te no niteki…       Сложив крылья, Заф снова потрогал Итаниму лоб. Жар спал. Светлые лучи на стенах затрепетали и исчезли. Комната вновь приняла свой обычный, скучный и человеческий вид.       Только серые перья на белых крыльях ещё около минуты сохраняли слабое свечение.       Осторожно поправив одеяло гибриду, лае вышел из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.       Лишь оказавшись в спальне, Заф позволил себе прислониться плечом к стене и закрыть глаза. Беспокойство исчезло.       На виски тяжёлым обручем легла усталость.       Зерно больше не звало, успокоившись.

***

      Полное осознание произошедшего пришло лишь к обеду следующего дня, когда Заф решил сварить бульон и просыпал немного фигурных макарон на стол. Гибрид, заглянувший на кухню на новый звук, попытался помочь убрать их.       И затих надолго, пальцем передвигая макаронины по гладкой поверхности. Выложил их в ряд, потом в круг, квадрат…       Бульон за спиной Зафа медленно выкипал.       Итаним сосредоточенно пытался выложить круг побольше. Вот только светлых кусочков не хватало. И от этого гибрид хмурился, пытался как-то переложить их, увеличив расстояние между «деталями».       — Я потом уберу. — Пообещал Марек, и продолжил выкладывать из хлебных крошек аккуратный узор на столе.       — С едой не играют. — Пытаясь подражать взрослым, проворчал Карм, делая вид, что всецело занят чтением «эальских сказок».       Эту книжку старший брат любил.       — А я не играю. — Отозвался Марек, от усердия высунув кончик языка и растопырив крылышки. — Я рисую.       Заф, не утерпев, осторожно вытянул шею, рассматривая линии из крошек. Младший брат хотел выложить на столе Древо, но крона получалась очень маленькой. А крошить ещё один кусок хлеба ради «листвы» Марек не решался, и картинка всё не складывалась.       Вздохнув, братец смахнул рисунок себе в ладонь.       — Жалко. Красиво получилось ведь… — Вздохнул Карм разочарованно, позабыв про то, что «читает книжку».       Заф был с ним согласен.       Не выдержав, хирург подхватил пачку и высыпал её содержимое на стол.       — Продолжай. — Попросил он негромко.       Посмотрев сначала на Зафа, Итаним перевёл взгляд на целую горку новых «материалов». Подтянул пальцем первый кусочек, второй.       Хватило не только на то, чтобы выложить круг из макарон, но и заполнить его внутри.       Уложив в центр последний кусочек, Рис замер, рассматривая результат.       — Красиво. — Похвалил Заф, улыбнувшись.       Гибрид напомнил ему его младших братьев. Те тоже в детстве часами могли заниматься чем-нибудь таким.       Рисовать. Читать.       Сортировать парашютики одуванчиков.       Выкладывать узоры из крошек или небольших камушков.       Катать круглый апельсин по столу. Мячу на обеденном столе делать было нечего, а вот апельсин отлично подходил на замену. Или яблоко.       Или даже варёное вкрутую яйцо.       Подняв взгляд на хирурга, гибрид озадаченно заморгал.       — Это же сбой в работе ядра. Неправильное действие, не прописанное в программе.       Уменьшив под кастрюлей пламя, Заф уселся на второй стул и быстро выложил из оставшихся в кучке макаронин маленький круг. Итаним внимательно следил за его действиями.       — Скажи, у меня это сбой? — Закончив, спросил хирург.       — Нет.       — Тогда почему ты решил, что твоё действие неправильное?       Гибрид переводил взгляд от кругов на столе на лицо Зафа. Едва заметно хмурился, кривил рот, тихо сопел. Чем больше крылатый смотрел на лицо куклы, тем больше замечал крошечных деталей.       Вероятно, будь у Чайки прежде опыт общения с роботами, он бы заметил раньше все эти различия. Неуловимые изменения в мимике, все эти «зависы» и «сбои» без причины.       Разум и сознание.       Понимание того, что произошло, укладываться в голове никак не хотело.       Люди собрали куклу. А Заф, — по глупости своей, по недосмотру ли — помог появиться там душе.       И разноцветными глазами робота на него смотрело проросшее зерно, ставшее с ним единым целым.       — Но у меня не было цели совершать… — Фразу гибрид оборвал на середине.       — Это не сбой. — Уверенно произнёс крылатый.       — Хорошо. — Послушно согласился Рис. — Но могут ли эти действия нанести Вам вред?       Заф отрицательно качнул головой и поднялся со стула. Задумчиво заглянул в шкафчик с крупами — новая, ещё запечатанная пачка макарон нашлась сразу.       — Если тебе нравится это действие — то можешь спокойно его продолжать. — Добавил хирург спокойно.       — Ладно. — Кивнул гибрид, вновь склонившись над столом.       Круг из фигурных макаронин начал обрастать ещё одним внешним контуром.       А ко времени обеда весь стол был уже занят треугольниками, овалами и квадратами разного размера, не оставляя ни одного свободного уголка. Выложив последнюю макаронину, Рис посмотрел на результат, и легко смёл всё в кучу, освобождая столешницу.       Заф только вздохнул, наливая бульон по тарелкам. Он планировал сфотографировать все узоры и добавить к уже собранным заметкам, чтобы потом отправить файлы в Отдел.       Было понятно — оставлять гибрида на Меге ни в коем случае нельзя. А отдавать Итанима Соне крылатый не хотел. Даже мысли об этом казались каким-то предательством.       Риса нужно было забрать с собой. Домой, в Отдел. Проросший неправильно росток нуждался в опеке, почти как ребёнок.       После бульона было картофельное пюре с кусочками новогоднего мясного рулета, чай и остатки торта. Шоколадные яйца с яблочным ликёром (или там всё-таки был сироп?) Заф бессердечно выбросил в мусорку, не горя желанием травить ни себя, ни Риса.       Гибрид мог спокойно переварить низкую концентрацию алкоголя, но вот как на это отреагирует зерно — крылатый проверять не хотел.       Как-то так получалось, что после еды убирал тарелки Итаним. Зафу самому не было трудно поставить тарелки в посудомоечную машину, но каждый раз гибрид словно поджидал момент, чтобы подняться первым и занять место рядом с раковиной.       Отбирать ложки и чашки крылатый не стал.       Соня объясняла, что это одна из базовых функций куклы — ощущение собственной полезности. Без выполнения хоть какой-то работы робот не то чтобы начинает страдать — они, даже при наличии развитого ИИ, всего лишь механизмы, — но их и в самом деле собирали для помощи людям. И без оказания этой самой помощи куклы не могли называть себя полезными.       После обеда Заф перебрался в зал на уже сложенный диван, привычно подтянув к себе рабочее окно от терминала и на колени положив включенный планшет.       Нужно было продолжать поиски. А ещё написать отчёт в Отдел и придумать вескую причину для начальника, чтобы он разрешил забрать с собой с Меги гибрида.       «Я поделился с химерой своей кровью, и в результате череды случайных событий моё зерно попало ей в тело, где частично прижилось…»       «Считаю, что необходимо забрать в Отдел этого робота, так как ему было перелито больше трёх литров моей крови, что, вероятно, и спровоцировало разрушение защитной оболочки ядра и его неконтролируемый рост…»       Засопев, Заф открыл третий файл. Слова складывались, вот только конечный вариант хирургу не нравился.       «Может быть, Малкольм прав, утверждая, что я перенял слишком много черт характера у моего приёмного отца. Мне стало жаль повреждённого робота в ангаре, и я поддался настойчивости Артура Егоровича (Человек, один из знакомых. Безопасен. Не поставлен в известность.) и приобрёл куклу, чтобы впоследствии починить (или вылечить, не могу подобрать нужный термин). После этого Итаним спас мне жизнь, и я не смог оставить его умирать. А потом (Хотя кого я обманываю, я это понял в ангаре.) обнаружилось, что, отталкивая меня, гибрид сорвал шнурок с зерном. Подозреваю, что именно тогда оно и оказалось в теле Итанима, хотя могу ошибаться. Я не хотел, чтобы произошёл взрыв (Мне стало его жалко. Нет, я не мог смотреть, как он умирает.), и повторно исцелил гибрида.       Также я не стал совершать попыток извлечь зерно, дабы не убить Риса (Не хочу быть похожим на человека.), и принял решение подождать, пока оно само вернётся ко мне (Эрелим рассказывал о паре случаев, когда это происходило, и я решил поступить именно так). Но гибрид повторно помог спасать мою жизнь, когда в результате череды случайных событий в магазине произошёл взрыв и я оказался под завалами (Пожалуйста, не сообщайте об этом факте Дарелину и братьям. Я в полном порядке и не пострадал. Не хочу, чтобы они волновались). Вероятно, долгое нахождение на холоде (хорошо, что он не заболел) повлияло на то, что зерно пробудилось и начало рост.       К сожалению, полного перерождения не произошло. Есть ли в этом вина искусственного происхождения гибрида, ядра в его голове, или того факта, что на момент роста зерна Итаним не умирал — я не знаю. Единственное внешнее отличие, которое я обнаружил — гетерохромия. Правый глаз Риса остался таким же, как и был в момент приобретения. Левый изменил оттенок радужки, и по цвету в данный момент полностью совпадает с цветом глаз большинства лае.       Кроме этого, могу добавить лишь один факт. Соня мне присылала данные по органическим и синтетическим куклам (Рис относится к первой группе, и обладает всем комплектом органов, без добавления синтетических усилителей или механических частей). У роботов есть ИИ, который индивидуален и подстраивается под владельца-человека. Роботы осознают, что они роботы, и зачем они были собраны (созданы), и их сверхцель — быть полезными для своих владельцев. Несмотря на все опасения, Итаним абсолютно для меня безопасен (Мне кажется, он вообще для всех безопасен).       Но с Рисом возникла некоторая проблема. После пробуждения зерна он стал экранирован от ментального воздействия. В частности, Соня Адлер (Полукровка от лилима и человека. Хотя о чём я? Вы же читали её досье) не смогла даже долго удерживать с ним физический контакт. Я читал о том, что у перерождённых лае частично (у людей — полностью, кажется) меняется сознание после перерождения. Их память не повреждается, но паттерны поведения могут смениться, как и некоторые аспекты характера, и в целом, перерождённые становились уже новыми существами, отличными от себя-прежних (одна из множества причин, почему я не хотел принимать это зерно).       В Рисе же отсутствует изначальная «ось». ИИ достаточно развитый, но он не заменяет то сочетание душа-сила-сознание (словом, то, что лилимы могут снова пустить в цикл), которым обладаем мы.       Подозреваю, что это уникальный случай перерождения, когда зерно не только проросло в теле искусственно созданного существа (Рис не тянет даже на химеру), но успешно закрепилось и получило возможность самостоятельного развития, без опоры на уже существующий характер. Эрелим не говорил о таком, но может ли быть, что в основе моего зерна хранится осколок чьей-то души?       В связи с этим я прошу разрешения забрать детёныша с собой, так как именно я несу за него ответственность, и я обязан его защищать.»       Отняв пальцы от клавиатуры, Заф устало потёр виски. Идиотский текст, особенно с собственными комментариями в скобках.       Но уж какой есть.       Закончивший с раскладыванием тарелок в посудомоечную машину, Рис незаметно устроился на ковре перед диваном и, вставив в ухо маленький наушник-таблетку, смотрел какой-то фильм на своём планшете.       Крылатый раздражённо щёлкнул по голограмме окошка, закрывая файл, и сразу же прикрепил его к электронному письму.       Вечером нужно будет отправить отчёт в Отдел, но Заф не спешил — ему хотелось добавить хоть немного информации о том, как продвигаются поиски.       Изначально ведь хирург отправился сюда не для того, чтобы оперировать людей или изучать новый вид химер. Раскрыв два десятка виртуальных окон, Заф углубился в поиски с той точки, где закончил.       Картины. Статуи. Различные упоминания, будь они в книгах, журналах или интернет-блогах.       Минут через двадцать крылатый заметил, что Итаним, остановив воспроизведение фильма, сидит с запрокинутой головой и рассматривает одно из виртуальных окон с изображением древней статуи. Помявшись ещё некоторое время, Рис перебрался с ковра на диван, переводя взгляд с одной слабо мерцающей вкладки на другую.       Заф приблизил к себе изображение, изучая статую в виде человека в одежде в складку, с небольшими крыльями за спиной. В одной руке он держал перо, в другой бумагу. Судя по данным под фотографией, статуе было больше тысячи лет, и в данный момент она хранилась в частном музе и не могла быть представлена широкой публике.       Внимательно рассмотрев увеличенную фотографию, крылатый смахнул её, выбрав следующий снимок. На нём статуя была снята с другого ракурса, в профиль, и каменные крылья было гораздо лучше видно.       Не нужно было быть лае, чтобы понимать, что по законам аэродинамики с такими крыльями и при таком росте взлететь было маловероятно.       — Это лае? — Подал голос гибрид ещё спустя пару минут.       — Нет. — Отрицательно качнул головой Заф. — Так люди изображали ангелов много столетий назад. Чтобы арфа, балахон в складочку, перо с пергаментом или ещё что, и маленькие крылышки, на которых далеко не улетишь, но зато красиво. Изображений лае я так и не нашёл. Возможно, мы ошиблись, и в этом мире действительно никогда нас не было. Или же сведения о нас стёрлись из людской памяти.       — А какие лае?       — Такие, как я, — просто ответил хирург. Итаним повернул голову и смерил его серьёзным взглядом, и Заф поспешил пояснить. — Но я не ангел. Их раса вообще-то поги… пропала. Осталось лишь несколько представителей. Один из них — начальник Отдела.       — У него тоже одежда в складочку и в руке арфа?       Крылатый, чтобы не захохотать, зажал себе ладонью рот. Фантазия нарисовала Илью в таком же, как у статуи, балахоне до самого пола и в плетёных сандалиях на босу ногу, со свирелью в руках. Такой вид был и сам по себе достаточно нелеп, но вкупе с начальником Отдела всё становилось намного более абсурдно.       — Нет у него в руках никаких арф. И складочек тоже нет. Илья чаще всего носит рабочую форму. Или же простую одежду — штаны и рубашки. — Отдышавшись, произнёс Заф. И фыркнул весело.       Рис продолжал смотреть на него, изучая лицо хирурга. Внимательно и очень серьёзно, подмечая мельчайшие изменения в мимике.       — Значит, ангелы и лае не являются родственными расами?       — Не то чтобы… — Замялся Чайка, щёлкнув по второй вкладке. Фотография статуи, к сожалению, не подходила.       С одной стороны, рассказывать о довольно дальнем «родстве» не хотелось, с другой же — детёныш задавал вопросы. И Заф был единственным на Меге, кто мог дать ответы Рису.       Всё равно он ведь уговорит начальника Отдела, и сможет забрать гибрида с собой.       — У ангелов, или аннергов, была своя собственная связь, а у нас — своя. Вероятно, когда-то мы произошли от одного предка, но это было так давно, что сейчас различия стали огромны.       — А что такое «связь»? — Подумав ещё пару минут, уточнил Итаним. — Имеется в виду химическая, механическая, огневая или половая?       Не удержавшись, Заф всё же фыркнул.       — Скорее, ментальная. К сожалению, в человеческом языке отсутствует полный перевод этого слова. К примеру, я слышу своих братьев и отца. Сейчас хуже, а раньше я чувствовал, какое у кого настроение и где что болит. Кто о чём думает…       — А почему сейчас хуже?       — Потому что моё время на Меге подходит к концу.       Гибрид моргнул. Потом протянул руку, потрогав хирурга за запястье.       — В данный момент Вашему здоровью ничто не угрожает. Когда время закончится, связь убивает?       — Наоборот. — Покачал головой Чайка. — Когда время закончится, если я не вернусь домой, то связь ослабнет и разорвётся… Исчезнет, а этого допускать мне ни в коем случае нельзя.       — А вид связи, который используют лае, может быть установлен с куклой? — Подумав, спросил Рис. — В таком случае я могу быть более полезным, если помогу не допустить её обрыва.       Заф вздохнул. Если бы он отправился на Мегу с кем-то из оперативников, то смог бы продержаться гораздо дольше. Не зря ведь на задания в основном шли вдвоём, а то и небольшой группой по три-пять крылатых. Так нагрузка и на нервную систему гораздо меньше, и связь не истончалась.       — Не знаю. У нас она с рождения и распространяется в основном только на лае. Лиры могут устанавливать связь с кем-то и во взрослом возрасте… — Подумав немного, хирург продолжил. — Технически, так как в тебе есть моя кровь, то я могу взять тебя под крыло.       — Что означает «взять под крыло»?       — Взять в семью, — пояснил Заф. — Установить опеку. Это как… Не знаю, как объяснить. Если бы у тебя была связь, я бы попробовал как-то… передать, что ли, что это означает. Показать.       — Оформить опекунство?       — Что-то вроде того. Сделать родным. Но связь от этого не появится сама по себе.       Гибрид замолчал ещё на пару минут.       — У меня имеется разъём для полного подключения к терминалу. Есть вероятность, что можно найти переходники…       Заф, не удержавшись, заулыбался. Представление Итанима о том, как можно установить связь, забавляло.       — У нас нет разъёмов для такого. И переходниками мы не пользуемся. Но всё равно — спасибо за предложение.       Посидев ещё около часа на диване, Рис сходил на кухню за йогуртом и ложечкой. Оторвав крышечку, протянул пластиковый стаканчик Зафу.       — Почему он такой?       — Какой? — Не понял хирург, послушно заглянув внутрь. Йогурт выглядел свежим и пах клубникой. Конечно, настоящей клубники там быть не могло, но Заф старался брать продукты, в которых было хоть что-то натуральное.       — Такой. — Повторил гибрид. — Он… ИИ знает, как выглядит пригодные в пищу продукты, разбирает запахи на составляющие, подтверждая, что срок годности не вышел и консистенция с цветом соответствует норме, но…       Итаним замер, мучительно пытаясь подобрать слово.       Заф не шевелился, терпеливо ожидая ответа.       — Это — вкусно? — Наконец неуверенно спросил Рис, посмотрев сначала на стаканчик в руке, потом на хирурга, ожидая ответа. — Это, когда ешь… Что во рту. Оно — вкусно? И пахнет так… хорошо?       Вечером Заф вновь открыл файл с заметками.       «Прорастая, зерно меняет тело. Похоже, Рис обзавёлся не только гетерохромией. Пока что росток не осознаёт себя полностью и не понимает многого, но это обусловлено отсутствием первоначальных знаний и «оси». Но изменения более глобальны, чем я думал.       Нервная система тоже изменилась. Мне не хватает аппаратуры из Отдела, чтобы говорить с точностью, но зерно не просто проросло, но и напрямую подключилось к нервным окончаниям. Рис за вечер несколько раз спрашивал меня, что не так с едой. Он слышит, как она пахнет, ощущает вкус, но не может пока идентифицировать эти ощущения, и за помощью обращается ко мне.       Как… Когда нас забрали из приюта, Ил долго не мог поверить, что хлеб может быть вкусным. Вот он и переспрашивал нас по пять-шесть раз, чтобы убедиться, что ему не кажется.»