Под Крылом

      — А точно всё нор…       — Повторяю ещё раз — не мешай, — с едва заметным раздражением протянула Соня, не отрывая взгляда от бесконечных столбиков цифр. — Интересно…       Заф посопел ещё немного, повздыхал, и в итоге уселся на диван, растопырив крылья. Протянув руку, снова потрогал холодный металл зажима.       — Да говорю же, успокойся. Ничего твоей кукле не будет. Это нормальное состояние при полном подключении к терминалу. — Равнодушно пояснила девушка. — В восьмидесяти процентах у гибридов возникает асистолия в первые полторы-две секунды, когда подсоединяешь переходник.       — Меня это ни капли не успокаивает, — проворчал хирург. — А что, если бы сердце не забилось? Ты могла бы и предупредить о таких вещах…       — О ветер, какие вы все нежные! — Соня всплеснула руками. — Нельзя его по-другому подключить к терминалу, ясно?! А без подключения я не могу его просканировать на стенде!       — Ясно. — Сникнув, пробормотал Заф, вновь прикоснувшись пальцами к зажиму.       Несмотря на собственное недоверие, человеческими приборами можно было определить расположение и рост зерна. Ими оказались лицензионные лабораторные стенды компании IMT нового поколения. По правилам компании их не могли даже вывозить из главной лаборатории, чтобы не повредить аппаратуру стоимостью в несколько десятков тысяч.       И сейчас стенд занимал почти всё пространство маленькой гостиной, и Зафу с трудом хватало места, чтобы просто развернуться между ним и диваном.       — Между прочим, в правилах эксплуатации кукол крупным шрифтом прописана необходимость ежегодной проверки, — запуская первый уровень сканирования, заметила девушка. — Сама процедура бесплатная, если проводить её в ближайшем салоне по предварительной записи. Куклам сканируют ядро, проверяют работу всех усилителей, чистят от вирусов и добавляют новые блоки кодов к ИИ.       Из специальных пазов в стенде выдвинулись похожие на белые листки на ножках сканирующие элементы, зависли над телом гибрида.       — Я читал, — бесцветно ответил крылатый. — У меня записана проверка до тридцатого апреля. Только…       Только времени столько уже не было.       Зафу осталось тридцать два дня, а на улице было лишь восьмое января.       — А ещё у твоей куклы гетерохромия, с волосами и глазами, — добавила Соня, не отрывая взгляда от экрана, на котором высвечивались результаты второго уровня сканирования. — Хотя думаю, уж это ты заметил.       Передвинувшись по дивану ближе к девушке, Заф тоже посмотрел на экран. Данные на нём мелькали быстрее, чем хирург успевал их полностью прочитать, мешаясь со снимками кровеносной и нервной системы.       За вторым уровнем последовали третий и четвёртый. А на пятом экран мигнул, отображая наконец обнаруженное «неизвестное образование».       — Смотри сам, — поднявшись с принесённого из кухни стульчика, Соня уступила место за терминалом, — к сожалению, в вопросах выращивания рассады внутри куклы я не сильна. Этот твой «последний шанс» хоть пророс?       Проросшее зерно оплетало само себя тончайшими нитями, и на экране терминала казалось чем-то средним между комком паутины и спутанным клубком с двумя тёмными частицами. Одна расположилась у сердца, как и предполагал Заф. Вторая же была выше, в голове, опутав светлое на снимке ядро.       Если бы росток можно было развернуть, то нитей хватило бы, чтобы полностью прорасти сквозь всё тело Итанима. Тогда перерождение могло бы пройти по всем правилам.       — Пророс. — Облегчённо выдохнул Чайка, — конечно, совсем не так, как предполагалось, но вот тут и тут… А это что?       Экран мигнул, обновляя снимок. Одна из тончайших нитей изменила своё положение. Или Зафу показалось?       — Что тут и тут? — Нетерпеливо напомнила Соня.       — Сердечно-сосудистая и нервные системы. Вот тут произошло слияние с одной, а тут, — крылатый ткнул пальцем во вторую частицу на экране, расположенную в голове Итанима, — второй. В идеале, если бы можно было развернуть весь клубок нитей, расположить его в теле правильно и дать доступ к источнику энергии, то перерождение завершилось бы успешно. Вот только…       — Дай угадаю — это невозможно.       — Невозможно. — Согласился хирург. — Росток — это ведь не виноградная лоза, направление которой можно корректировать. Но этого снимка может хватить, чтобы мне разрешили забрать Риса с собой.       Именно поэтому Заф и согласился на это сканирование, как и на появление в квартире огромного стенда, больше похожего на гроб на шести ножках.       На экране высветилась новая надпись, оповещающая о неизвестных компонентах в крови. Определить, что это, современная машина тоже не смогла.       — Частицы моей крови в спящем состоянии, — пояснил крылатый, ощутив жгучий взгляд Сони на своём затылке.       С кровью тоже всё вышло довольно странно. Заф никогда не встречал такого эффекта после переливания.       Следуя логике, если разноцветными глазами гибрид был обязан зерну, то волосами — именно крови. Разделение оттенков шло ровно по границе исчезнувшей травмы. И если с правой росли чуть более длинные винно-красные прядки, то с левой стороны, на месте ожога, волосы были белыми.       Седыми.       Поднявшись со стула, Заф посторонился, вновь уступая место нетерпеливо крутящейся вокруг девушке. В принципе, ему были необходимы лишь несколько снимков ростка, но Соня решила провести полную проверку «чуть раньше, не дожидаясь конца апреля». В этом была своя логика — если крылатый сможет забрать Итанима в Отдел, то вряд ли отправится на Мегу ради ежегодного сканирования.       Его время тут подходило к концу, а поиски всё ещё ничего не дали. Может быть, после Зафа сюда направят ещё одного оперативника.       Определить источник сигнала, который обнаружил Змей два года назад, никак не удавалось.       Поджав крылья, хирург боком пробрался на диван. Сканирующий стенд занимал всё свободное пространство небольшой гостиной, намертво перегородив дверь в спальню.       В первую секунду, увидев на пороге Соню а за ней — четверых почти двухметровых кукол с чем-то, похожим на упакованный в белый пластик гроб, Заф опешил. Сама девушка была в новенькой, с иголочки форме IMT-Компани — белой с серебристым логотипом на спине. Заф видел похоже одетых людей, когда Егорович таскал его в официальный салон. Вот только у Сони на груди на бейджике с именем имелась надпись «MasterMind», сделанная золотым цветом. На рукавах же, начиная от плеч, шли замысловатые узоры серебряной краской.       — Должна же я отличаться от рядовых служащих? — Заметив его взгляд, зафыркала Соня. Поправив воротник формы, довольно покрутилась вокруг себя, хвастаясь. Без каблуков она была ниже ещё на восемь сантиметров. — Ну давай, восхищайся мной, только громче.       — Восхищаюсь, — с улыбкой подтвердил Заф. С лилимами лучше не спорить.       И этим кручением вокруг своей оси, и требованием, а не просьбой, хвалить себя, Соня была похожа на лилима больше, чем когда-либо.       Гавриил, или как его называли — Гавриил Второй, напал внезапно, буквально свалившись сверху. Заф не успел среагировать, и быстрый, лёгкий лилим уселся ему на плечо.       — Правда, я шустрый? — Вцепившись лае в косу, весело уточнил Гавриил. Вид у него был чрезвычайно довольный, на подбородке прилипли хлебные крошки, а из кармана торчала уже надкушенная попка длинной плетёной булки с изюмом и корицей.       Заф только улыбнулся и приподнял крылья, чтобы непоседливый лилим случайно не скатился по его спине.       — Правда.       Гавриил счастливо заулыбался, усаживаясь на плечах хирурга поудобнее. Согнать мелкого с «насеста» было почти невозможно — при желании маленький пухлый лилимчик пальцами гнул толстые металлические прутья, и отодрать его от себя можно было исключительно с собственной косой.       — Я тоже стану оперативником! И все мной будут восторгаться, как Джаром и Миром! — С пылом заявил Гавриил, и Заф снова с ним согласился.       — Обязательно станешь, — не раз и не два повторял Заф. Лилим довольно жмурился и обычно пересаживался на следующую жертву. Иной раз весь день мог так кататься, перепархивая с одного «насеста» на другой, и ни разу не коснуться ногами земли. И все лае соглашались, и даже Дарелин подтверждал, что да, маленький смышлёный Гавриил очень шустрый, и сильный, и станет оперативником, и у него будет самая миниатюрная за всё время работы Отдела форма, и он сможет самостоятельно выполнять задания…       …Гавриилу это удалось…       Сама подготовка к подключению была очень быстрой и какой-то незаметной. Куклы занесли «гроб» в зал, повозились несколько минут и наконец сняли пластиковый чехол. Как только стенд был подключён, Итаним лёг в специальное углубление, вытянув руки вдоль тела и уставившись взглядом в потолок.       Едва Соня деловито активировала начало подключения, как из стенда выдвинулись зажимы, блокируя гибриду возможность двигать головой и конечностями. Из пазов возле головы появился определитель, подсветив красной точкой левый висок Итанима. Как раз там, под тонкой кожей, находился разъём.       Напылив перчатки на руки и вытащив лезвие одноразового скальпеля из пластиковой упаковки, девушка легко сделала надрез на левом виске куклы. Раздвинула пальцами кожу и быстро подключила переходник.       В каждом её движении был заметен большой опыт и привычность действий.       Итаним вздрогнул и закрыл глаза. Сердце его замерло, и спустя долгих полторы секунды судорожно дёрнулось, затрепыхалось, восстанавливая ритм. На своё несчастье, Заф в этот момент держал гибрида за руку, неосознанно считая ему пульс, и теперь всё никак не мог полностью выбросить из головы этот момент.       Но сейчас сканирование показывало, что с Рисом всё полностью в порядке.       — Почти закончила, — оповестила спустя пару минут Соня, рассеянно вглядываясь в экран, на котором безостановочно мелькали результаты проверки программ, — конечно, не помешало бы ещё проверить фактическую работу ИИ, но в стандартных блоках всё в норме. Этот твой росток либо просто не добрался до ядра, либо настолько продвинутый хакер, что я не вижу никаких изменений. И интуиция мне подсказывает, что более вероятен первый вариант. Система самообучения в норме, необходимости в принятии двойственных решений не было, безусловное принятие на высоте… Уровень сомнений в собственной полезности чуть выше нижней нормы, но так бывает…       Она говорила негромко, монотонно, скорее обращаясь к себе, чем поясняя мелькающие на экране данные. Заф вновь опустил пальцы на правое запястье Риса, про себя считая чужой пульс.       Несмотря на заверения Сони, что подключенная кукла ничего не может чувствовать или ощущать, так как ИИ отключен, хирург хотел успокоить Итанима хотя бы так.       Возможно, в этом скрывалась попытка Зафа успокоиться самому.       — Всё, готово! — Глава IMT-Компани довольно вскинула руки, разминая плечи. Потом потянулась, отдав терминалу команду на разрыв соединения с ядром. Зажимы щёлкнули, раскрываясь, укладываясь в свои пазы и сливаясь со стендом. — Кстати, я внесла некоторые изменения. Там в списке лиц с правом доступа значился некий Егорович. Я его потёрла — так, на всякий случай. Не люблю, когда на моих кукол заявляют свои права всякие посторонние… Даже если они твои друзья.       Эту черту характера Заф тоже знал. Для чистокровных лилимов всё, что они держали в руках, автоматически становилось «лично их вещами», будь то яблоко, гребень для волос или портативный коммуникатор, который они сняли со спящего крылатого. Отбирать «штучку» было плохой идеей, и приходилось идти на уловки и подкуп.       И если Соня лично занималась сканированием Итанима, то теперь он тоже «немножко» принадлежал ей.       — А себя ты в этот список вписала? — На всякий случай осведомился Заф, не став спорить. Если девушка считала, что так вернее — то пусть так и делает.       Фразу «на моих кукол» он привычно пропустил мимо ушей.       Соня улыбнулась довольно, словно была котом, на улице которого перевернулся фургон с пятью центнерами отборнейших сливок.       — Пфе! Чтобы ты знал, я записана скрытым владельцем на все системы всех существующих кукол IMT-Компани! — Она посмотрела на Зафа, наблюдая за его выражением лица, и, не удовлетворившись увиденным эффектом, «добила». — Между прочим, на все ломанные системы — тоже!       — А владельцы кукол знают? — Недоверчиво уточнил лае.       — Нет, — отрицательно покачала головой девушка. Легкомысленно пожала плечами, — если бы знали, то были бы очень сильно против. А так и люди целы, и мне спокойней… Не люблю, знаешь ли, когда меня пытаются убить с помощью моей же продукции. Да и потом, в них это записано как безусловный рефлекс, активируемый лишь внутренним доступом. Добраться к этой части кода не может ни один хакер.       Заф хотел спросить, были ли прецеденты с попытками убийства, но девушка, пусть и не прикоснувшись и не прочитав его мысли, поняла всё по лицу.       — Иногда случается, — просто призналась Соня, словно речь шла о дождливом дне летом. — Всё, принимай.       Она легко вытащила жало переходника, и то проворно втянулось в стенд, напомнив Зафу о змеиных хвостах.       Рис глубоко вздохнул, открыл глаза и медленно сел. Заф, заранее всё приготовивший, приложил ему к виску пропитанный антисептиком ватный тампон.       — Не больно?       — Нет… — Итаним задумался, не дёргая головой, позволяя хирургу обработать порез. — Не знаю. Нет необходимости волноваться. Сканирование подтвердило, что я безопасен для Вас?       — Подтвердило, — сварливо согласилась Соня, поднявшись со стула. — Но если ты ещё раз сожрёшь в одиночку крем для торта, который Заф готовил мне — то я тебя лично признаю бесполезной куклой.       Рис, скосив взгляд на ватный тампон, вскинулся. Напрягся, рассматривая лицо хирурга.       — Я…       — Полезный, очень полезный! — Быстро произнёс Заф, не давая Соне вставить ядовитую реплику. — В следующий раз я просто сделаю две порции крема, и ты спокойно сможешь съесть одну.       Итаним выдохнул. Задумчиво протянув руку, наконец потрогал пальцем влажный ватный кругляш и ладонь крылатого.       — Тёплая…       Гибрид касался его руки, сравнивая ощущения от прикосновения то к коже, то к ватному диску. Заф не двигался, рассматривая макушку Риса и пытаясь услышать росток. Он был где-то там, в теле органического робота, и продолжал познавать мир.       Эх, если бы можно было установить с ним связь…       И без неё Заф позаботится о детёныше.       Запрокинув голову, Итаним посмотрел на хирурга разноцветными глазами. Дёрнул уголками рта, копируя улыбку крылатого.

***

      — Как ты думаешь, этого будет достаточно?       Заф заглянул в свою чашку в бесплодной попытке найти ответ на дне, где-то рядом с парой одиноких чаинок, выскочивших из чайника.       — Я не знаю, — осторожно протянул хирург. — Надеюсь, хоть эти снимки переубедят начальника…       — Да я не про твою куклу спрашиваю! — Фыркнула Соня, смахнув со стола фольгу от шоколадной конфеты.       Рис, сидевший на стуле Зафа, любопытно проследил за свободным падением обёртки. Подумал, а потом, нерешительно покосившись на девушку, поднял фольгу и пристроил на свой край стола. По правую руку от него уже высилась небольшая горка шуршащих бумажек.       На кухне обнаружилась маленькая проблема. Стульев было только два, что было не удивительно для квартиры «одинокого холостяка-трудоголика». Место Итанима первой заняла Соня. Заф на свой стул усадил Риса, сам же, как хозяин, оставшись стоять.       — Едва речь заходит о моей просьбе, как твой начальник сразу же уводит разговор в другое русло! — Пожаловалась девушка недовольно. — Единственное, чего я добилась — так это обещания, что он подумает. Но сколько Лилейник будет думать? Я не арх, не лае и не лир — у меня нет трёх сотен лет, чтобы терпеливо ожидать решения!       «И нет такого запаса терпения», — против воли подумал Заф. Лилимы ненавидели ждать.       Но и возможности долго ждать у них не было.       — Сколько времени длится один жизненный цикл чистокровного лилима?       Вопрос был скорее риторическим, но крылатый ответил.       — От двадцати до сорока лет, в зависимости от разных факторов. С полукровкам всё нестабильно, зависит от множества аспектов и…       — И полукровки не могут попасть к Древу, — сухо и зло закончила за него Соня. Скривилась в попытке улыбнуться, но глаза оставались серьёзными. — Потому что полукровки ничего не получают от своих лилимских родителей…       Заф всё это прекрасно знал, но не думал даже перебивать. Если между лае связь могла ослабнуть, пропасть — то между лилимами она не истончалась даже сквозь десятки миров.       Лилимы не только слышали друг друга. Они словно были узелками на одной, бесконечно длинной и прочной, нити, связанные частицей общего разума между собой.       — Тайна одного — тайна всех.       Заф смотрел на висящего на ветке вниз головой лилима. Короткие, едва достигающие плеч, светлые волосы теперь топорщились, словно встали дыбом. Маленькие крылышки растопырились. Ветка росла достаточно высоко, чтобы уцепившийся ногами лилим висел почти напротив лица Зафа.       Судя по безмятежной улыбке, Гавриилу было вполне удобно находиться в таком положении.       — Младшее крыло Рино на тебя таращится, — негромко поделился лилим, заставив Зафа залиться краской.       — Как ты узнал?       Гавриил не шевельнулся, продолжая неподвижно висеть вниз головой. Даже не скосил взгляд.       — Я вижу глазами младшего крыла… А ещё у тебя в волосах репей. Рино видел, что тебе его Малкольм подбросил.       Заф торопливо перебросил косу вперёд. Пробежался пальцами — да, репейные колючки. И чем опять он Малкольму не угодил?       И как Гавриил это увидел? Он же не заглядывал Зафу за спину…       Ветка опустела. Как и карман Зафа, куда он после обеда положил половину яблока.       Но так было лишь между чистокровными. Дети из смешанных пар даже на лилимов редко были похожи, перенимая все черты и умения у второй половины, будь то человек, крылатый или кто-либо ещё. У них были зачатки связи, но она распространялась лишь на лилима-родителя.       И редко, очень редко кроме этих крох такие дети получали что-то ещё. Соня была исключением, но этим она как раз и подтверждала правило.       Полукровок лилимов было очень мало. Любовь любовью, но обрекать своих детей на один жизненный цикл никто не хотел. Слишком больно давать жизнь, ощущать связь — а потом терять её.       Навсегда.       Но иногда любовь была слишком сильна.       Так когда-то и появилась Соня.       — От двадцати до сорока, Заф. А мне уже двадцать три. Для человека я молода, но для лилима — вовсе нет, — негромко произнесла девушка, развернув очередную шоколадку и теперь бесцельно катая фольгу по столу, сворачивая её в маленький серебристый шарик. — Вот ты, как врач, сколько можешь мне дать времени?       Рис одними глазами следил за её действиями.       Понятно, почему начальник Отдела тянул с ответом.       Древо принимает всех полукровок, в ком есть хоть капля лилимской крови. Принимает, но и только. Так же Древо принимает лае, когда перед важным заданием они подходят к нему и касаются ладонями тёплых больших листьев.       Конечно, это не более чем один из маленьких ритуалов. И лае поддерживают его.       Лилимы способны накапливать и передавать между собой колоссальные объёмы энергий. И не только энергий.       И для Сони, способной читать чужие мысли с помощью прикосновений, способной запомнить все выпущенные модели кукол и всех их владельцев, считающей себя «почти лилимом» — будет невыносимо прикоснуться к Древу и понять, что она отличается от чистокровных намного сильнее, чем думает.       — Десять лет — минимум. — Произнёс Заф, даже не прикидывая. Только чтобы разбить тишину. — Люди живут до ста… Возможно, ты доживёшь до шестидесяти. Или до восьмидесяти, если воспользуешься человеческими технологиями по продлению жизни.       К сожалению, кроме зачатков связи, полукровки получали ещё и короткий жизненный цикл.       Девушка насмешливо фыркнула, сбросив очередной шарик из фольги со стола. Рис снова нагнулся, подбирая его и пристраивая на свою кучку.       — И твой начальник надеется, что мне будет достаточно этих шестидесяти человеческих лет? — Негромко спросила Соня, но за внешним её спокойствием грохотала буря. — Что я сложу лапки и позволю себе тихо умереть? Что поплыву по течению? Шестьдесят лет! Заф, этого мне мало! Это — единственное, что я не могу купить!       Заф вздохнул.       Основным договором между ним и Соней было обещание крылатого помочь в выполнении просьбы.       — Сегодня я отправлю новый отчёт и попрошу Илью ещё раз, — пообещал он, снова заглядывая в свою чашку. — Ты мне во многом помогла, и я тебе очень за это благодарен… Хотя, знаешь, мне кажется, что тебе разрешат увидеть Древо. Может, не прямо сейчас, а со следующим оперативником. Но в течение года-двух это точно произойдёт.       Соня зафыркала недовольно, потроша очередную несчастную конфету.       — Попроси. Может быть, твои слова поторопят Лилейника дать мне допуск. — С тщательно скрываемой надеждой проворчала она.       Хирург чуть улыбнулся. Лилимы очень часто называли начальника Отдела Лилейником, тогда как лае предпочитали звать его Ильёй. И тот не исправлял ни тех, ни других, отзываясь на оба имени.       — Может, Лилейнику нужен корабль? Огромный космический крейсер, способный быстро и легко преодолеть тысячи парсеков, оснащённый самым современным оборудованием, — предложила девушка рассеянно. — Оружие, защитные установки, зона релаксации и пять-дэ кинотеатр?       Заф подумал, и неуверенно покачал головой. Кораблей у лае не было. Даже самой маленькой машины на воздушной подушке.       Зачем нужны механические крылья, если есть свои собственные?       Вот только на собственных за пределы атмосферы не поднимешься. Но и не нужны им корабли.       — Может, два корвета? — продолжила развивать мысль Соня. — Хищные, серебристые, с системой для ближнего и дальнего боя… Представь — стоит Лилейник на капитанском мостике, смотрит в иллюминатор на бескрайнюю вселенную, и пьёт отборнейшее вино…       — Илья не пьёт вино, — осторожно поправил её Заф.       Девушка только плечом дёрнула, возвращаясь к фантазированию.       — Значит, пьёт самый чёрный в мироздании кофе, — мечтательно протянула она. — А на нём капитанская форма… И фуражка капитанская с позолотой… И летит он сквозь бескрайний и такой же тёмный, как свой кофе, космос, гордый и непобедимый, как мороженый кактус…       Делавший предпоследний глоток чая Заф едва не захлебнулся.       — А мороженый-то почему?! — Простучав себя по груди, хрипло уточнил он.       — Значит, ты не отрицаешь, что Лилейник — кактус, — прикрыв глаза, заметила Соня. — Потому он такой холодный, как… Как цветок, который засунули в морозильную камеру и забыли на пару лет. Камень и то больше эмоций изобразит.       Заф снова заглянул в свою чашку. Необъяснимая любовь лилимов к Илье была чем-то привычным и обыденным, как ежедневный восход солнца. Но Соня ведь никогда не видела начальника Отдела вживую!       — Ну хорошо, летает. — Не желая спорить, покладисто согласился хирург. — По чёрному кофе… То есть космосу. В прекрасном корабле. В капитанской фуражке с позолотой. А зачем?       — Спасать сирых и убогих прекрасных полукровок, — девушка забросила в рот ещё один кусочек шоколадки. — Или кого вы там спасаете? Лиров? Одним словом, всех несчастных, кого обижают…       Лае мысленно порадовался, что не успел сделать последний глоток чая. Так бы подавился второй раз.       — С несчастными у тебя промашка. Мы помогаем только своим, — поправил он Соню.       — Да брось! Неужели прекрасный мороженый кактус… Тьфу, Илья! Неужели прекрасный мороженый Лилейник оставит всё как есть?! Вы же эмпаты и ангелы! А тут, можно сказать, в каждом мире найдётся по паре тысяч тех, кому нужна ваша защита и помощь!       Заф честно попытался сдержаться. Изо всех сил. Но потерпел неудачу.       — Какангелы! — Изменив свой голос, передразнил он Соню.       Но та не услышала. А может, специально решила позлить крылатого.       — И летает Лилейник по космосу, спасая всех сирых и убогих, кто отбиться от вас не сможет… И форма у него золотая… Золотой Лилейник — отец всех заблудших крылатых и всех глупых полукровок…       У Зафа промелькнула какая-то мысль, слабая догадка, что он услышит после. Заметив взгляд Риса, хирург сделал шаг вперёд и передвинул сахарницу поближе к гибриду и подальше от Сони. Итаним мгновенно вытащил из неё шоколадную конфету.       — А у Ильи просто обязан быть тайный помощник. Кто-то скрытный, симпатичный и очень умный. Целый Золотой Мозг. — Торжественно закончила девушка и цапнула сахарницу, вернув её на предыдущие позиции.       — Под Золотым Мозгом ты подразумеваешь себя? — подозрительно уточнил Заф.       — Ну конечно! Кто же ещё, по-твоему, может занимать столь высокий и ответственный пост в жизни начальника Отдела?       Итаним, понюхав свою конфету, откусил кусочек и замер, рассасывая её и пытаясь определить, нравится ли ему её вкус.       — Это что, попытка подкупа?       — Нет… Ну, разве что немного. — Соня вздохнула, пригубив остывающий чай. — Никто не может быть неподкупным, и у всех есть их слабые места. А за допуск к Древу я согласна подарить хоть десять космических кораблей! И тебе тоже один — персональный!       Заф лишь покачал головой, доливая себе в чашку кипяток. Заварка окрасила воду в едва заметный янтарный оттенок.       — У меня нет навыков управления кораблём. У нас нет ни пилотов, ни навигаторов, ни техников, способных обслуживать человеческие воздушные машины, не говоря об огромных космических судах. Никто из крылатых не летал в космосе. Честно говоря, я даже не представляю, зачем нам это нужно. Мы мирная раса, и стараемся нигде не светиться. А корабль — плохое «прикрытие»… Но я попрошу Илью, обещаю.       — Если он снова откажет… — Равнодушно произнесла Соня, закрыв глаза. — Передашь Лилейнику, что если мне будет отказано в праве увидеть Древо и если он откажется от кораблей, что я добровольно вызываюсь на роль сосуда. Хорошо?       Доев свою конфету, Рис молча покосился на Соню. Перевёл взгляд на сахарницу, которую девушка передвинула на свой край стола.       — Я передам, только это бесполезно.       — Почему это?! Сосудами у вас были даже эльвиин и тёмный эаль! Чем я хуже?!       Заф отошёл к окну. Нахмурился, рассматривая соседнюю многоэтажку.       — Последний сосуд погиб двенадцать лет назад. Хромов нет, а все попытки повторить их эксперимент провалились. Вольф был вынужден закрыть проект.       — А может, со мной получится? — Не желала сдаваться Соня.       Лае только покачал головой.       — Технология неизвестна. У нас есть только записи «до» и «после». Как хромы это делали — мы понятия не имеем.       — Плохо… — Девушка потёрла ладонями виски, а потом потянулась к сахарнице. Вытащила последнюю конфету. — Ну, тогда возвращаемся к предыдущему варианту.       Зашуршала яркая оранжевая обёртка.       — Это к которому?       — Подафить Иффе кофабвь. — Засунув конфету в рот, невнятно пробурчала Соня. — Шшерт… Тянуфка…       Не удержавшись, Заф обернулся. Борьба Сони с липкой, намертво цементирующей зубы конфетой длилась почти минуту.       Фраза Вольфа «заткни лилима — дай ириску» заиграла новыми красками.       Наконец, одержав победу, девушка собиралась скомкать обёртку, оставшуюся от конфеты-предательницы. Но вместо этого разгладила её пальцами. Улыбнулась.       — А раз помощником я буду тайным, то и псевдоним мне нужен надёжный. Золотым Мозгом меня называют почти во всех новостях, связанных с IMT. Это слишком подозрительный позывной. Я читала, что их выбирают случайным образом, чтобы никто не мог догадаться…       Рис осторожно потянулся, передвигая к себе сахарницу. Заглянул внутрь и вздохнул — внутри было пусто.       «А может, у Сони и получится», — отстранённо подумал Заф. Она упёртая, как все лилимы. Найдёт способ увидеть Древо — не сегодня, так завтра. Чайка попробует ей в этом помочь. Девушка ведь помогала ему тут, на Меге.       Да и вряд ли Илья действительно серьёзно настроен не подпустить её к Древу. Он обязан будет это сделать, если лилимы этого потребуют.       Эх, если бы можно было взять домой и Риса, и Соню…       Чуть наклонившись, Заф посмотрел на оранжевую обёртку, которую так старательно разглаживала девушка. На ней переливающимся синим шрифтом было нанесено название конфеты.       «Сладкие ириски Матушки Гусыни».