Под Крылом

      — А когда я вырасту, то тоже стану оперативником! Как родители! — уверенно заявил Ирин, устраиваясь поудобнее на руках у Карма.       — Я тоже! — Подхватил Серфин.       — И я! — подали голос его старшие братья.       Ил с тоской вздохнул, вновь утыкаясь взглядом в яркую зелёную травинку. Время от времени он настороженно вскидывал голову, всматриваясь в виднеющуюся за старыми коваными воротами дорогу.       Это был их ежедневный негласный ритуал — всё время посматривать на дорогу в надежде побыстрее увидеть родителей. Братья по очереди оборачивались и всматривались в пространство между прутьями решётки.       Вот только лишь Карм с Зафом знали, что родители за ними не придут. Но не произносили этого вслух.       — А ты кем будешь, когда вырастешь? — Любопытно спросил Ирин, продолжая попытки устроиться поудобнее на руках у Карма.       Заф только вздохнул, зябко подёргивая крыльями. Сегодня выдался первый по-настоящему тёплый день, и воспитатели выпроводили всех детей во двор, строго запретив покидать пределы детской площадки и уж тем более — лезть в огород, где из-под земли только-только появились первые зелёные ростки. Но Зафу всё время было холодно, а тонкая, застиранная до потёртостей курточка не грела. А собственную толстую тёплую кофту Заф отдал Илу — тот всё ещё кашлял, не оправившись до конца от простуды.       — Мясной консервой он будет! — С ненавистью в голосе крикнул Терркан, с треском вывалившись из кустов рядом с оградой. Одежда эаля была чёрной от земли и мокрой от росы, а вытянутая кофта топорщилась на большом бугристом животе.       Ирин захлопал глазами, переводя взгляд с эалёнка на Зафа. Заф молчал, рассматривая зелёные травинки рядом со своей ладонью.       — Врёшь ты всё! — Огрызнулся Карм вместо брата. — Вы, эали, вечно неправду всякую говорите!       — А вот и не вру! — Терркан ухватился руками за низ кофты, поддерживая живот. — Таких уродов на комбинат везут, чтобы на консервы пустить! А из пуха получаются отличные подушки! Мой дядя пробовал паштет из лае, и говорил, что вы по вкусу на гусят похожи! Ммм, вкусная гусятинка!       — Помолчи! — Рискнул подать голос Серфин, на всякий случай прячась за крыльями более старших братьев.       — Вкусные, сочные консервы! — Не унимался Терркан, выписывая кончиком хвоста восьмёрки. — Питательные, ароматные!       — Замолчи сейчас же!       — Ой-ой-ой, боюсь гусиного брата!       Ирин засопел, собираясь разреветься. Карм молча пересадил его на колени Зафу, после чего поднялся с травы. Пух на крыльях взъерошился, делая лае похожим на неказистого воробушка. Терркан был выше Карма на полторы головы и старше на две условные весны. А ещё он очень больно пинался, и кончиком хвоста норовил ткнуть в лицо или под крыло.       Эалёнок взвизгнул и покатился кубарем по земле. Из-под кофты посыпались сухие груши, которые воспитатели добавляли в компот.       — Ты вырастешь, и тоже станешь оперативником, — пообещал Карм перед самым отбоем, когда ему наконец разрешили слезть с позорного стула. Драться в приюте было нельзя, как и воровать, а пойманный сразу на двух поступках эаль наврал, что груши таскали они вдвоём с лае.       Заф только потрогал тёмный синяк на скуле брата и вздохнул, после чего вытащил из-под подушки утащенный с ужина хлеб.       — Фы мофе млафшее кфыло, и я никому тебя не дам обидефь, — пробубнил с набитым ртом Карм.       — Я не сильно тебя младше, — слабо возразил Заф, вытаскивая из-под подушки крошки и складывая их горкой на ладони. Это был их вечный спор.       — Но жизненного опыта у меня намного больше!       — На восемнадцать минут всего лишь…       Карм разорвал оставшуюся краюшку на две неровные части, и ту, что побольше, всунул в руки брату.       — Ты опять свой ужин между младшими разделил, — тихо, чтобы никто не услышал, упрекнул он. — Тебе тоже нужна энергия.       — Мне не хотелось есть. — Почти не соврал Заф. — А они младше, им нужно больше энергии. Да и вообще, ты слышал, что сказал Терркан…       — А ты его не слушай! Я никому не позволю обижать моих младших! — С вызовом прошипел Карм и, потянув одеяло, набросил его брату на плечи. В коридоре зазвенел колокольчик, оповещая об отбое. — Ни Ирина, ни Серфина, ни Ила, ни Марека, ни Ельку, ни тебя — никого! Я знаю, кто ты!       Последняя фраза прозвучала уже в темноте — воспитатели отключали свет на ночь.       Спрыгнув с кровати, лае на цыпочках прокрался между кроватями, поправляя тонкие одеяла на младших, и вернулся с Ирином на руках. Приют был переполнен, и дети спали в кроватях по двое. А эльвиинчик пинался, и Ирин часто плакал по ночам, спихнутый с матраса на пол.       Заф откатился на свою половину кровати, позволяя братьям устроиться поудобнее под одеялом, а потом тихо, чтобы Карм не заметил, вложил остатки хлеба в ладошку Ирина.       — Я хочу стать врачом. — Шёпотом признался он через пару минут. От младшего исходило ровное тепло, а Карм, устроившись на боку, вытянул поверх одеяла левое крыло.       — Вот вернутся родители, и станешь, — едва слышно пообещал старший брат. — Они скоро вернутся…       Заф согласно кивнул, закрывая глаза. Вернутся.       Ему очень хотелось верить, что его родители живы.