Под Крылом

      Журналистки Семнадцатого канала и ведущие передачи «NEW Мега» были молодыми, но уже скандально известными дамами. Вероника Айште, — белокурая, похожая на фарфоровую куклу бывшая космическая топ-модель, — в свои двадцать девять славилась пятью громкими свадьбами и не менее громкими разводами. Её напарница — смуглая корфи Самаэль, ужасно гордилась собственным положением в обществе и на телевидении и любой сюжет сводила к восхвалению собственной персоны и запихиванию собеседника на самое дно в случае, если тот ей нравился. Не пришедшихся по душе Самаэль опускала ещё ниже.       Наскоро переодетый и общими силами персонала клиники приведённый в относительно презентабельный вид Заф ощущал себя рядом с журналистками на редкость неуютно.       — Заф Чайка — это же Вы? — любопытно уточнила Вероника, запрокинув голову и позволяя гримёру нарисовать себе брови.       Зал ожидания для VIP-клиентов и родственников оперируемых на скорую руку переоборудовали под зал для интервью. Под потолком, похожие на урбанистических белок-летяг, гнездились ответственные за свет операторы, обмотанные проводами.       — Вроде бы с утра был я, — негромко попытался пошутить Заф, позволяя другой гримёрше прицепить к отвороту медицинского халата крошечную булавку с микрофоном.       «Парадную» форму в больнице почти никто не держал, поэтому у хирурга был весьма скудный выбор. Либо красивая, новая, с иголочки, форма Соломина, в которую рослый и широкоплечий Заф попросту не влез. Либо хирургический халат — практичный и удобный, но выглядящий слишком «рабочим».       — Я сделаю вид, что они отвлекли меня от подготовки к операции, — предложил Чайка, застёгивая липучки на рукавах под кучей взглядов.       — Но ты же был на тренировке? — усомнился Таррович, принявший приезд журналистов слишком близко к сердцу.       — Ну, я был на тренировке, а вы вызвали меня на работу. А потом приехали журналисты, — поправился хирург, застёгивая на запястье пластиковый браслет с электронной начинкой. Это был своеобразный «паспорт» врача, позволяющий ему спокойно ходить по всей больнице и попадать на закрытые для простых посетителей уровни, вроде той же реанимации или отдела экстренной хирургии.       — А отчество у Вас есть, или Вы сообщаете его только тем, кто с Вами спит? — немного растягивая гласные, спросила Самаэль, рассматривая собственные идеально отполированные ногти.       Корфи была родом с одной из закрытых колоний людей на Вестере-11, и обожала ставить окружающих в неловкое положение. Из сбивчивых объяснений Светочки Заф понял не очень много, но одно уяснил прочно — ни в коем случае не вестись на провокации этой журналистки.       — Есть. Я Заф Ильич Чайка, — спокойно добавил хирург и, заметив четыре расстёгнутые пуговицы на блузке у Самаэль, спросил. — Вам жарко?       Ведущая фыркнула, не считая себя обязанной отвечать.       Двое операторов повозились ещё немного с камерой, настраивая фокусировку и выставляя баланс, и, утвердительно покивав журналисткам, отошли к стене.       — Через три минуты начинаем интервью, — довольно поёрзала на притащенном из угла кремовом пуфике Вероника. Закинув ногу на ногу, журналистка полуобернулась к хирургу и посоветовала, — ведите себя расковано. Не бойтесь, неудачные кадры мы вырежем.       Заф молча кивнул, ощущая себя всё более неуютно. Топчущийся у дверей Таррович чуть дёрнул подбородком. Соломин же заулыбался, украдкой показав два кулака с оттопыренными большими пальцами. Стоящий в трёх шагах от врачей Рис переводил любопытный взгляд с Зафа на ведущих, продолжая держать на плече спортивную сумку. Шапку он уже снял, куртку расстегнул и теперь аккуратно, кольцо за кольцом, стягивал с шеи шарф.       Наконец из планшета у одного из помощников операторов заиграла мелодия, сообщая о начале передачи.       — Добрый день, уважаемые зрители! С вами снова мы — Вероника Айште и Самаэль Вуу-ти-Род, и мы ведущие передачи «NEW Мега», — бойко затарахтела Вероника, влюблённым взглядом таращась на камеру. — Сегодня мы решили прокатиться по нашей любимой Меге и в прямом эфире познакомиться с самым лучшим хирургом нашей планеты! Знакомьтесь, Зафик Чаечка!       Заф сидел на пуфике, ощущая, как у него взмокает спина. Прямой эфир? Но ведь Вероника буквально только что сказала, что это просто интервью! Да и Таррович говорил, что они только материал отснимут.       — Скажите, Заф, а как Вы добились столь ошеломительных результатов на поприще хирургии? — Отвернувшись от камеры, спросила Айшта. — Мы опросили некоторых Ваших пациентов, они утверждают, что у Вас дар исцеления!       — У меня были хорошие учителя, — Чайка честно попытался расслабиться и не улыбаться так нервно. — Мне с детства хотелось лечить людей. У меня нет никакого дара, я просто стараюсь делать свою работу хорошо.       Ему нестерпимо захотелось получить хоть одного неблагодарного клиента, который был бы здоров, но недоволен его работой.       — А как Ваши родители отреагировали на Ваше желание? Ведь врач — это так негигиенично, — очень натурально изобразила Вероника испуг на своём кукольном личике.       — Мой папа был очень рад, когда я сообщил ему о своём желании, — подумав секунду, не стал врать Заф. — И я благодарен ему за то, что он поддержал меня в моих начинаниях.       Конечно, липовая биография у него не доходила до таких деталей, ограничиваясь общим «родился, учился, ушёл в большой космос из своей колонии», и хирург решил использовать детали собственной жизни. Всё равно времени для придумывания всех нюансов не было, а так хоть немного правдоподобно прозвучит, и сам Заф не станет судорожно мычать, силясь закончить предложение.       — Зааф, — манерно протянула Самаэль, сидящая до этого с выражением молчаливой брезгливости на лице, — Вы хотите сказать, что пренебрегаете жизнью матери, которая потратила на Вас своё здоровье и молодость?       Заф набрал в лёгкие воздух и понял, что не может ничего сказать. Ошеломление перевернулось на него ведром со льдом, заставляя сидеть и молча хлопать глазами.       «Семнадцатый канал, они любят копаться в белье, а не в теме интервью», — мысленно напомнил себе хирург. Но сердце уже заколотилось в груди.       — Нет, я не пренебрегаю ничьей жизнью, — осторожно ответил Заф, подбирая каждое слово и понимая, в какую ситуацию его хочет загнать ведущая.       — Как?! Но ведь Вы только что сказали, что благодарны своему отцу и учителям! Про мать, которая через собственную боль принесла Вас в этот мир, Вы не произнесли ни слова! — патетично воскликнула Самаэль и взмахнула ладонями перед своим лицом. — Никогда бы не подумала, что такой молодой человек, как Вы, может быть настолько шовинистом!       — Я не…       — Что Вы не? — Участливо уточнила Вероника, не давая хирургу закончить собственную фразу. — Вы не любите женщин? А собственную жену Вы любите?       — У меня нет жены, — быстро, чтобы на него не навесили ещё одно обвинение, сказал Заф.       И просчитался. Ведущие на мгновение переглянулись и пошли в атаку.       — Даже так?! — Самаэль даже руками всплеснула. — Неужели все Ваши попытки казаться добрым и галантным перед несчастными девушками не увенчались успехом?       Хирургу показалось, что Светочка возмущённо зафыркала, и Таррович свирепо на неё поглядел, призывая подчинённую к тишине.       — Я не думал… о таких вещах, — постарался выкрутиться Заф, ощущая непереносимое желание провалиться под землю.       — Зааафик, всё ведь написано на Вашем лице! — Протянула Вероника обманчиво сладким, как дешёвый синтетический мёд, голоском. — Конечно, трудно в нашем современном обществе найти достаточно забитую социумом женщину, чтобы запереть её на кухне босой и беременной! А ведь именно это и говорит Вам Ваш инстинкт!       Инстинкт говорил Зафу набросить халат на «дуло» камеры, схватить детёныша в охапку и выпрыгнуть в окно. С третьего этажа можно и без крыльев выскочить, переломы у него быстро срастутся. Зато он отделается малой кровью.       — Но мы вернёмся к теме сегодняшнего интервью! — щёлкнула пальцами Самаэль, привлекая к себе внимание камеры. — Насколько мы знаем, за весь срок Вашей работы в клинике Энрике Горрэ на Вашем счету нет ни единого смертельного исхода на операционном столе! Возникает несколько закономерных и, бьюсь об заклад, очень интересных для наших зрителей вопросов. Вы утверждаете, что просто хорошо знаете свою работу. Значит ли это, что Вы считаете, что несколько десятков тысяч врачей на Меге — просто ленивые неучи? — Она сделала неуловимую паузу, и едва Заф открыл рот, продолжила. — Или же Вы сговорились с остальными Вашими «сотрудниками», дабы те после смерти Ваших пациентов подправляли документы? Какой из этих вариантов правда, а какой ложь, Вы признаетесь, Чайка?       Чужую фамилию корфи произнесла как «Чааейка», отчего Зафа едва не передёрнуло. Он с огромным трудом мирился с коверканьем своего имени, но это было уже за гранью.       Вся ситуация переваливалась за грань нормального, превращаясь в какой-то то ли допрос, то ли безостановочный кошмар. Идея выскочить в окно казалась всё более привлекательной.       — Я просто… У меня есть опыт, и мне просто везло, — через силу выдавил хирург, запоздало понимая, что снова подставился. Почти неразличимый в спокойном общении акцент стал заметнее.       Запоздалая идея притвориться не понимающим общий язык грустно осталась висеть на краю сознания. Следом за ней пришла другая, похуже, и Заф в тщетной попытке попытался за неё ухватиться.       — Понимаете, — быстро произнёс он, не дав Веронике высказать новую реплику, — колония, откуда я родом, закрыта для свободного посещения, и общий язык мы учим в виде факультатива. И из-за частых сдвигов тектонических плит происходят землетрясения. А моя колония занимается разработкой красных алмазов, поэтому у нас много подземных шахт. И вы понимаете, что после земных толчков шахты разрушаются, и у нас появляется много пострадавших. У меня с самого юношества было очень много практики в области хирургии, когда важна была каждая секунда.       Заф говорил мягко и уверенно, удивляясь собственной фантазии.       — А где находится ваша колония? — Явственно подобрев, спросила Вероника.       — Прошу прощения, но я не могу вам сказать её координаты. Покидая свой дом, я подписал все документы, запрещающие разглашать как название, так и местонахождение, — самым трудным для хирурга оказалось не улыбнуться, когда камера принялась снимать его лицо крупным планом.       Красные алмазы входили в двадцатку самых дорогих «поделочных» минералов, и все их месторождения тщательно засекречивались, дабы оградить от космических пиратов и бесконечной вереницы скупщиков, бандитов и мелких мафиози. Правда, насколько Заф понимал, такая методика не сильно помогала.       — И всё же, Вы не объяснили причину, по которой до сих пор не обзавелись женой? — в голосе Самаэль было столько яда, что хватило бы на половину персонала больницы. История с «большим опытом» и красными алмазами её не впечатлила. — Вы слишком любите Вашу работу и спите с ней? Вам противна сама мысль прикоснуться к женскому телу? Чайка, Вы считаете, что женщина от природы — презренное и грязное существо?       Терапевт Фомушкина, до этого момента тихо стоящая в тени зама, возмущённо засопела. Лицо Светочки стало красным, ещё чуть-чуть — и она точно влетела бы в кадр в попытке подправить лица ведущих.       Когда только Заф устроился работать в клинику, то самым тяжёлым для него было не собеседование с директором, а первые несколько недель. Почти вся женская часть персонала строила «новенькому» хирургу глазки, странно передвигалась и одевалась в слишком открытую для уже ощутимой осени одежду. Хирургу потребовалось некоторое время, чтобы не стоять с непонятным выражением лица, а как-то реагировать. После пятого предложения подправить климат-контроль в помещении дамы немного скисли и понемногу принялись облачаться в рабочую форму. Соломин, однажды случайно подслушавший девичий щебет, со смехом сообщил, что Зафа заклеймили «добрым простачком с дурацкими средневековыми утверждениями».       — Ничего я не считаю! — Искренне возмутился хирург.       — Давайте подытожим! — Корфи принялась загибать пальцы. — У Вас нет жены. Раз! Вы ненавидите женщин. Два! Вы уверены в половом превосходстве мужчин. Три! И Вы прямо сейчас, в прямом эфире, пропагандируете свои шовинистские идеи! Пять!       — Вы «четыре» пропустили, — пробормотал Заф, понимая, что увязает в этом допросе по самую маковку.       — Вот! — Самаэль вскочила на ноги. — Вы ещё и смеете указывать совершенно незнакомым женщинам! Вы и матери так же указывали?!       — Дорогие зрительницы, вы только посмотрите на этого «хорошего» врача! — Подключилась к напарнице Вероника. — Это ещё раз доказывает, что среди мужчин нет ни одного приличного молодого человека! Каждый из них — либо садист, либо шовинист, и не видит женщину как личность!       Бросив взгляд на толпящихся за кадром врачей, Заф отметил сжатые челюсти Тарровича и несчастное лицо Соломина. Молча брыкающаяся Фомушкина кусала губы, желая прибить противных ведущих.       Стоящий чуть в стороне Рис озадаченно переводил взгляд с врачей на владельца, совершенно не представляя, что ему необходимо делать. А что, если это опасная для здоровья владельца ситуация? Но ведь ничего противоправного не происходит! Тогда почему Заф нервничает?       Сам Чайка сидел неподвижно, пытаясь изо всех сил не сорваться. Почему людям все эти вещи так нравятся? Почему они не видят, что своими вопросами провоцируют, давят, издеваются и насмехаются? Ради любопытства? Или чтобы показать тёмные стороны других, обеляя себя? Заф ни с кем не собирался враждовать!       Он просто хотел, чтобы люди, которых он лечил — выжили! Не нужно ему ни поклонения, ни благодарности, но и такого публичного допроса он не заслужил! В своей жизни Зафу пришлось много что пережить, но в этот список никогда раньше не входило обливание выдуманной грязью на потеху публике и ради какого-то мифического рейтинга на канале!       — …?       — Что? — Заф подавил в себе желание закрыть уши ладонями.       — Я спрашиваю, какие ещё грязные секреты Вы утаиваете в Вашем шкафу? — Раздражённо повторила Самаэль.       — Ничего я не утаиваю… И вообще Вы полностью переврали все факты.       Корфи озадаченно хлопнула пушистыми синими ресницами.       — Хотите сказать, что я вру? — Голосом, полным такого праведного искреннего негодования, уточнила Самаэль, что у обычного человека прорезалась бы совесть, и он признал бы всё, что угодно, лишь бы на него так не смотрели. — И что Вы…       Заф не был ни обычным, ни уж тем более человеком.       — Врёте, — твёрдо произнёс он, и продолжил, не дав ведущим даже ртов раскрыть. — Мою маму ранил ворвавшийся в дом бандит, и она умерла до того, как приехали врачи. Мне было четыре, поэтому я ничего не смог сделать. Отсюда идёт моё желание стать врачом и спасать человеческие жизни, чтобы никто больше не оказывался на моём месте и не терял родных. Поэтому я о ней и не упоминаю. Моим воспитанием занимался отец — он так и не женился во второй раз, посвятив свою жизнь детям. Вам достаточно? Или вы хотите и дальше выворачивать её жизнь наизнанку на потеху публике?       Правда была замешана на лжи, создавая гремучую смесь. И Зафа внезапно отпустило, и ему стало легко и почти хорошо.       Не знают. Они все ничего не знают о его семье, и просто тычут пальцами в небо в попытке угадать. Людям ведь так интересны все эти скандалы, интриги и расследования — и плевать, что в них нет ни пёрышка правды!       Ведущие хватали ртами воздух, не зная, что сказать. В воцарившемся мгновении тишины Таррович поднял сжатую в кулак руку с оттопыренным вверх большим пальцем, и скупо улыбнулся.       — Но Вы так и не объяснили причину, по которой у Вас нет жены, — Вероника первой взяла себя в руки и вздёрнула идеальный подбородок, перескакивая со ставшей неудобной для зрителей темы на более «сочную». — Лучший хирург полугода на Меге — должно быть, глупые девицы вокруг Вас пачками вьются, а умные воротят нос? Или у Вас есть заменитель, чтобы не прикасаться к противному для Вас женскому телу?       — У меня нет жены, потому что есть девушка, — так спокойно и уверенно произнёс Заф, что едва не поверил сам себе.       Женская половина медперсонала затаила дыхание, и даже Фомушкина замерла, перестав рваться в бой.       — Не. Может. Быть. — Драматически выдохнула Самаэль. — Дорогие зрители, вы слышали эту восхитительную новость? У лучшего врача Меги есть девушка!       Последняя фраза прозвучала как «у лучшего врача Меги есть блохи».       Ведущие вели себя так, словно не было этой перепалки и Зафовых обвинений про их враньё.       — И как же вы познакомились? — Заговорщицки понизив голос, спросила Вероника.       Хирург бросил короткий взгляд в камеру, сделал глубокий вдох и заговорил.       Он в красках расписывал первую, абсолютно случайную встречу у общего друга на дне рождении. О первом взгляде на неё — такую прекрасную и словно бы даже волшебную, в лёгком цветном сарафане. О знакомстве — спонтанном и скомканном, о том, что они обменялись номерами. О звонке через три дня, когда Заф наконец решился ввести заветные цифры.       Ведущие «NEW Мега» слушали, не успевая вставить свои ехидные комментарии. А лае говорил, говорил, восхищался «любовью всей своей жизни», своим неописуемым счастьем от одного взгляда на «самое прекрасное сокровище». Профессионально, даже не задумываясь, добавлял нужные оттенки в голос, рассказывая о счастье, когда держал свою девушку за руку.       — Тогда, раз уж Вы уже заговорили о Вашей к ней неземной любви, то согласитесь назвать имя своей возлюбленной? — Едва дождавшись крошечной паузы, вставила Вероника.       Заф, собравшийся произнести ещё одну пятиминутную «влюблённую» фразу, дабы у ведущих не было эфирного времени дальше копаться в его жизни, едва не подавился на вдохе. В пылу «романтического монолога» он упустил из виду одну крошечную деталь.       Имя для «его девушки».       Вот так, с налёта произнести первое, что придёт на ум, хирург не сумел. В голове внезапно образовалась гудящая пустота, от которой стало ещё более жутко. Если пауза затянется, то ведущие усомнятся в правдивости всех его слов про влюблённость.       Заф на мгновение скользнул взглядом по медперсоналу. Светочка? Нет, с ведущих ещё станется взять и у неё интервью! Ольга Фомушкина была замужем, и подставлять её не хотелось. Ирочка с ресепшена? Психолог Женя? Алина? Оксана? Виктория Федоровна? Но ведь ей пятьдесят девять, и у неё есть внуки — кажется, людям не нравились браки между такими разными по возрасту людьми…       — Соня. Её зовут Соня Адлер.

***

      — …И на этом наша передача подходит к концу! С вами были её ведущие — Вероника Айште и Самаэль Вуу-ти-Род!       Соня вытерла слёзы и снова передвинула бегунок назад, дабы в шестой раз прослушать монолог Зафа.       — Очень смешно, — проворчал совсем тихо хирург. Соня, не слушая, хохотала, хлопая ладонями по обивке кресла, и почти рыдала от смеха.       Рис, сидящий рядом с владельцем и пристёгнутый ремнём безопасности, переводил взгляд с девушки на Зафа и обратно. Спортивная сумка с запихнутой в боковой карман шапкой стояла у него возле ног.       Странная, избыточная реакция Сони казалась неестественной и походила на истерику. Заф же, покинув клинику и оказавшись в салоне машины, почти успокоился.       — Ты не просто идиот! Ты самый фееричный из всех! — простонала Соня между двумя приступами смеха.       — Что я сделал не так?       — Всё!!!       Спустя пять минут и три квартала девушке всё же удалось взять себя в руки и частично успокоиться. Поставив запись на паузу, она полюбовалась выражением лица виртуального Зафа. Посмотрела на настоящего, словно ища различия.       Не виртуальный хирург потупился ещё сильнее, осторожно стряхивая с плеча фантик, брошенный в приступе ярости Соней.       — Чтобы ты знал, идиот. Последний раз моё имя упоминалось в новостях, когда я откусила от акций сводных братьев два куска, лишив их всей мнимой власти в IMT-Компани. — Сухо и деловито сообщила девушка, словно не она пару минут назад плакала от смеха. — Не мог придумать никакого другого имени?       — Извини, — Зафу действительно было неудобно. Уже произнеся имя Сони, он запоздало понял, что мог не упоминать фамилию. Или вообще придумать что-то вроде «Евгении» и загадочно замолчать. На Меге этих Евгений как минимум пара тысяч наберётся, и потом — хирург не упоминал, что она живёт на этой планете! — Я немного растерялся.       — Как таких растерянных только пускают в оперативники?!       — Я не думал, что стану тут звездой в новостных каналах, — смутился и расстроился лае.       Едва передача закончилась и камеру отключили, Заф едва не бегом удрал в комнату отдыха для сотрудников, несмотря на попытки ведущих удержать его за рукав ради «уточнения подробностей». Там Фомушкина попыталась отпоить его чаем с коньяком. Хирург с трудом поймал момент и опорожнил свою чашку в цветочный горшок.       Оставалось надеяться, что несчастный фикус переживёт такой неправильный полив и не завянет.       А потом ещё и Соломин, то и дело поглядывающий на Риса, подошёл с хитрой улыбкой.       — У Талиона рост начинается от метра семидесяти, — словно невзначай обронил он, отчего Зафу стало ещё хуже. — Признайся, ты выпросил у своей девушки аппаратуру и лично собрал куклу?       Когда лае уже всерьёз собирался сбежать из клиники через окно, расположенное на задней стороне здания, перед главным входом приземлился серебристый катер VIP-класса, и Рис озадаченно передал пиликающий планшет с сообщением, что этот транспорт был вызван специально для Зафа.       Внутри оказалась смеющаяся Соня в окружении мягких кресел, встроенного мини-бара с целой коллекцией изящных бутылок, огромной хрустальной вазы с конфетами и блюда с фруктами.       А ведь ещё предстояло написать об этом в Отдел! От мысли об этом Зафу становилось ещё хуже. Начальник не обрадуется — одним из, пожалуй, самый главных правил значилось «не высовываться». Если на лае под прикрытием будут обращать слишком много внимания, то это может плохо закончиться. Как с Джаром, например. Хотя он ещё легко отделался — люди того городка назвали его Хранителем земель и поставили памятник, а выдранные перья нарекли священными и обладающими магической силой.       Малкольм ещё пару недель подшучивал, что Джару перед тем, как покинуть тот мир, нужно было ощипать ещё и левое крыло, для симметрии. Новоявленный «Хранитель» только вяло огрызался, обещая брату за такие шуточки проредить пёрышки без очереди, и только осторожно чесал зудящие крылья.       Но порой нарушение этого правила приводило к намного большим проблемам, чем ощипанные крылья и три недели без возможности нормально летать.       — Остаётся надеяться, что такой дурак, как ты, публику не заинтересует! Пользы от тебя ни на пёрышко!       Соня раздражённо ткнула пальцем в планшет и снова прокрутила бегунок видео, дабы просмотреть интервью в седьмой раз.       Заф горько вздохнул, сожалея о том, что вообще раскрыл рот в присутствии камеры. Надо было прикинуться немым!       Рис вскинул голову, бросив долгий изучающий взгляд на девушку.       — Где-то пару дней твоё имя будет на слуху, а потом появятся сплетни посвежее. Семнадцатый канал — это сборище охотников за чужим бельём, так что считай, что про тебя уже забыли, — просмотрев видео в восьмой раз и отсмеявшись, заявила Соня. — Но за использование моего имени на публике ты мне ещё заплатишь!       Хирург отвернулся от вида других машин и катеров, зависших в воздушных коридорах слева и сверху, и посмотрел на девушку. Лилимы всегда помнили свои обиды, и, как лае подозревал, Соня взяла от них эту способность с лихвой.       — Счёт я выставлю твоему шефу! — Кровожадно заключила она.       Заф хотел предложить взять долг с него, пусть даже и деньгами, но только беззвучно открыл и закрыл рот, а после покосился на тонкие пальцы у себя на ладони. Полукровка насмешливо приподняла брови, убирая руку.       — Ну давай, скажи это вслух. Тут где-то в баре лежит бутылка отличного шампанского…       — Алкоголь одинаково вреден для нас обоих, — не понял хирург намёка.       — Алкоголь? — Соня улыбнулась так мягко, что у Зафа возникли сильные опасения в том, что он сможет выйти из салона целым. Или хотя бы живым. — Я не собираюсь его пить…       — Но что тогда…       — Стукну бутылкой тебя по голове!       Погрустневший Заф только снова вздохнул, понимая, что за время образовавшейся пробки Соня пересмотрит запись передачи ещё раз десять. И забросает его фантиками от конфет по шею.       Рис одними глазами проследил полёт ещё одного смятого кусочка яркой фольги, закончившийся на плече владельца.