Под Крылом

      Вечер у Риса не задался. Днём владелец ушёл из квартиры вместе с женщиной. А Итанима с собой не взял! Сказал только, чтобы он отдыхал, вернул на диван и ещё чай с молоком принёс, планшет ближе передвинул, попросил не волноваться… А потом надел куртку и ушёл!       От беспокойства за Зафа, который мог снова попасть под взрыв или которого могла обидеть эта беловолосая женщина, Рис не мог найти себе места. Каждые пять минут он подходил к новенькой двери и прислушивался — а вдруг там опять стоят воры, которые хотят его переписать и украсть?       А что, если Заф возьмёт и женщину по крыло? Рис пытался представить себе результат, и с каждым разом всё больше расстраивался. А в груди появлялось ощущение чего-то горячего и плотного.       Волнуясь за владельца, Итаним даже подзабыл про свой план ощипать «Вишню Мирабель» и сбросить все листья в утилизатор.       Если Заф возьмёт женщину под крыло, то Рису места там уже не будет. А это…       Это было нечестно!       Рис был взят под крыло первым!       В пять тридцать хирург вернулся вместе с женщиной, и они несли на гравиплатформе один огромный пакет, и пару ящиков поменьше, и множество мелких пакетиков. Обида Итанима росла пропорционально тому, сколько он насчитывал разноцветных наклеек на покупках.       — Я им что, вассарийская женщина? — Фыркала Белая, разбирая пакеты. — Какой смысл мне примерять бра, набитый поролоном? Зачем мне выдавать себя за кормящую мать десятерых?       Заф, уже лучше знакомый с модой на Меге, только посмеивался.       — Считается, что с большой грудью ты будешь более… Будешь сильнее вызывать желание выбрать тебя как сексуального партнёра.       Лае задумчиво расстегнула ветровку и оттянула ворот майки.       — А трусы с наполнителем и тепловыми голограммами в мужском отделе тоже для этого? — Уточнила она, заставив Зафа снова заулыбаться. — Ладно, сдаюсь. Я ничего не понимаю в человеческой культуре этого мира. По крайней мере, это не те тряпочки эалей, в которые они заворачиваются…       Они оба засмеялись, чем вызвали у Итанима ещё большую обиду. Не зная, что нужно делать в таких случаях, Рис сделал вокруг покупок ещё два круга, после чего утопал на кухню и в расстройстве отщипнул один листик у «Вишни Мирабель», отправив его в утилизатор.       ИИ знал, что люди время от времени заводят себе партнёров. И через некоторое время они либо расставались, либо оформляли свои отношения как «брак».       Куклы не могли влиять на такие вещи и всегда радовались, когда владелец был счастлив. Но Рис, прислушавшись к себе, ощутил — женщина ему не нравится, и будет лучше, если она уйдёт.       За остаток вечера росток помидора потерял ещё два листика.       Зато в спальне произошли перестановки. Среди покупок был свёрнутый под вакуумом матрас, а огромные ящики оказались разборным остовом. Кроватей стало две, и та, что была поменьше, была передвинута к окну. Рис так и не понял фразу, сказанную женщиной, но на всякий случай сохранил.       «Идеально. Проснулся и полетел».       Неужели лае могут летать? Его владелец никогда не летал, только пару раз на тренировке махал крыльями. В основном же он ими защищался или бил. Итаним попытался рассчитать скорость полёта лае с помощью законов аэродинамики, но потерпел крах. Данных для расчётов не хватало, и результаты получались каждый раз разные. То ли лае могут летать, то ли не могут, то ли они просто подпрыгивают и парят.       А ещё Итаним ощутил, что ему приятно. Люди в отношениях спали в одной кровати, а если женщина будет ночевать отдельно — значит, до «брака» дело не дойдёт.       Почти две недели назад, когда Заф был на работе, Рис наткнулся на фильм про ангелов. Информация, какую он тщательно себе сохранил, была довольно логичной, кроме одной детали — так как ангелы и люди были двумя разными видами, то в теории они не должны были спариваться между собой. А в фильме не только спаривались, но и получали жизнеспособное потомство, которое не было стерильным.       Но ведь ангелы — не лае.       Женщина всё не уходила, оставшись и на ужин, и по тому, что на кухне появился третий, совсем ещё новенький табурет, Рис понял — она надолго. Даже для Сони Заф никогда не покупал третьего стула — обычно они общались в зале, и только два раза пили чай на кухне.       Женщину звали Белая.       А что будет потом? Она выпихнет Итанима из-под крыла и займёт его место? Но ведь Рис полезный! Он и посуду моет, и сумки помогает нести, квартиру от воров защитил, и…       И всё.       Неприятный зуд в груди снова усилился.       Всё равно, Рис своё место никому не отдаст. Ни этой Белой, ни «Вишне Мирабель». Он появился под крылом первый, и себя выпихнуть из-под него не позволит!

***

      Утром женщина решила пойти вместе с владельцем на тренировку. Рис, не выдержав такой несправедливости, размотал повязку на руке и встал возле двери на кухню, пока Заф наполнял бутылку водой.       — Что такое? — Хирург заметил данный маневр сразу.       Итаним помолчал, подбирая слова.       — Я буду принимать участие в тренировке сегодня?       Заф помрачнел. Идея снова оставлять Риса в квартире одного казалась не то что плохой — отвратительной! Не дай ветер появятся ещё какие-то воры, грабители или просто любопытные!       — Нет. Пойдёшь с нами? После тренировки в кафе зайдём, — пообещал он.       Гибрид кивнул и, развернувшись, утопал за комбезом с синими маркерами. Изодранный оранжевый Заф выкинул, пообещав, что купит новый. А дома Рис уже привык ходить в человеческой одежде — у него было шесть цветных футболок и три белые.       — Что? — Уточнил хирург у Белой, которая стояла у входной двери и, без сомнения, слышала диалог.       Лае покачала головой, застёгивая новенькую чёрную ветровку.       — Ничего.       Дорога до места тренировок не изменилась.       Вот только вместо одной пирамидки было включено две — вторую, точно такую же, как у Зафа, вытащила из кармана женщина и установила в метре от первой.       Рис терпеливо дождался, пока владелец с гостьей разомнутся, а потом полез в сумку хирурга за шестами. Все действия были привычными и хорошо знакомыми. Он покажет всяким там, что отлично помогает Зафу.       — Рис, я сегодня с Белой буду тренироваться. У тебя рука повреждена. И голову лучше поберечь. — произнёс владелец, аккуратно забирая шесты.       Уже представивший, как покажет свою полезность, Итаним только заморгал.       — Указанные повреждения отсутствуют. — На всякий случай он просканировал себя даже три раза. Потом оттянул ворот комбеза, показав шею без тёмных пятен. — Регенерация завершена три часа назад.       Но хирург только головой покачал.       — Послушай, — он присел на корточки и понизил голос, — я не хочу, чтобы ты тренировался с Белой. Давай ты посидишь на сумке или просто посмотришь, ладно? Я тебе плетёнку взял.       Вытащенная из бокового кармана сумки, завёрнутая в бумажную салфетку сладкая плетёнка с яблоками немного смирила Итанима с происходящим. Забрав булочку, гибрид внимательно изучил её, и после кивнул.       — Мне нужно будет охранять территорию?       — Нет. Это просто тренировка. Только не вмешивайся, пожалуйста.       Но на сумку гибрид не сел. Отойдя ещё немного, Рис в задумчивости задрал голову, изучая большое дерево, растущее ближе всех остальных. Ветви его широко раздавались вверх и в стороны, и часть полянки оказывалась как раз под ними.       По прогнозу передавали, что опустившаяся на Мегу оттепель скоро сменится новыми заморозками, но с веточек уже успели исчезнуть все сосульки и снежные шапки.       Завернув плетёнку обратно в бумагу и запихнув в карман, Итаним мельком глянул на свои руки. Снова на дерево.       Потребовалось три шага для разбега, и гибрид, оттолкнувшись сначала от земли, а потом от ствола, ухватился руками за нижнюю ветвь дерева. Подтянуть наверх всё тело и забраться повыше стоило полутора секунд.       Внизу ахнул Заф.       Данный маневр видела и Белая.       — Ты уверен, что это не разработка на эальских генах? — Уточнила она у хирурга. Чайка осторожно кивнул.       Усевшись на длинной разветвляющейся ветви почти над полянкой, Рис удовлетворённо достал из кармана салфетку с булочкой.       — Да ты наел жирок! — Насмешливо прокомментировала Белая, едва Заф стянул ветровку.       Сама она уже сбросила лёгкую курточку, оказавшись в чёрной майке и свободных штанах. Итаним присмотрелся к одежде.       Майка была из плотной эластичной ткани, хорошо сидящей на теле. Вот только покрой у неё был особый — с открытой спиной.       — Нигде я ничего не нае… — договорить Заф не успел, потеряв равновесие и припав на правое колено. Рис замер, не ожидавший такого подлого приёма по отношению к своему владельцу, и не зная, надо ли вмешиваться.       Белая неодобрительно цокнула языком, прокрутив в руке развёрнутый шест.       — Плохо.       — Может, ты мне сначала позволишь взять в руки шест и развернуться? — Встав на ноги, Заф снова рухнул, теперь уже от подсечки.       — Когда я в первый раз тебя увидела голокрылым ребёнком, ты и то лучше уворачивался, — припечатала Белая, перебросив шест в другую руку. — Ты что, за эти месяцы совсем не тренировался?       Хирург поднялся, чтобы опять упасть, на этот раз лицом вниз, в только-только растаявший сугроб.       Рис забеспокоился. Неужели владелец поддавался? Или женщина действительно его сильнее?       — Всё очень плохо, Заафир. — Сочувственно протянула лае, когда хирург снова принялся покорно вставать на ноги. — И как мне прикажешь с тобой тренироваться? Нет уж, я лучше твоего химерёныша использую вместо… — Она сделала выпад, метя в плечо.       Шест загудел, встретившись со своим собратом.       Снова, и снова, и отскочил, соскользнув по выставленному вперёд крылу.       Белая кивнула, провернув в руках своё оружие, и пошла в атаку.       Рис напряжённо сидел на ветке, с всё возрастающей тревогой наблюдая за происходящим. По тому, как шест, не попавший владельцу в ногу, взрыл землю, удалось довольно легко просчитать силу ударов. А скорость движений у женщины за одну целую три десятых секунды возросла в пять раз.       Заф больше не позволял себя уложить на землю, выставив очень плотную защиту, которую Белая пыталась пробить попеременно силой и хитростью. Но и она не давала возможности контратаковать.       Шесты снова встретились, высекая искры. Одновременно с этим женщина выбросила вперёд левый кулак, метя хирургу в шею.       Попала в подставленное крыло, скользнув костяшками по бело-серым крыльям. Отступила на полшага, и снова бросилась вперёд.       Удар в голову, в ноги, в корпус, попытка зайти со спины и ударить в основание крыла, перекат, живот, шея…       И снова встреча шестов.       Миг — и у женщины тоже появились огромные крылья, такие же белые, как и её кожа. Покороче, чем у Зафа, но шире и с более жёсткими перьями. И серых пёрышек у неё не было.       Ни одного.       Итаним наклонился ниже, цепляясь ногами за соседнюю ветку, и в итоге повис вниз головой. Картинка, пусть и получалась перевёрнутой, была ближе и намного чётче.       Скорость ещё увеличилась. Рис ещё мог бы увернуться от ударов, но вот выполнить блок уже не удалось бы даже и в экзоскелете. А шанс получить повреждение при попытке контратаки повысился до девяноста процентов.       Заф никогда не тренировался с ним на такой скорости и с такой силой.       От первого пойманного удара в корпус Рис получил бы как минимум два перелома и пневмоторакс. А хирург даже не сбросил скорость, отбивая шест и закрываясь крылом от перьев, направленных в лицо.       А потом Итаним заметил особенность. Заф защищался. Не пытался атаковать сам, а только выставлял защиту так, чтобы отскочивший шест сам ударил по рукам.       Женщина использовала другую тактику. Она не делала попыток защититься, но безостановочно нападала, подавляя даже мысль о контратаке.       Задетый одним из шестов земляной ком щедро сыпанулся на крыло, выставленное для защиты, пачкая грязью перья.       А в следующую секунду драка прекратилась.       — Говорю же — ты заплыл жирком, — так легко произнесла Белая, словно не она только что семь с половиной минут подряд кружила по поляне, безостановочно нападая. — Твой отец очень расстроится.       Рис никаких лишних жировых отложений в теле владельца не обнаружил, и молча вознегодовал. Сама напала, и потом ещё и сама ругает!       Заф согнул крыло, рукой пытаясь стряхнуть комья прилипшей земли, смешанные с растаявшим снегом.       — Можно было и не пачкать. Знаешь, как их тут сушить долго? — Ворчливо заметил он. Грязь мгновенно въелась в перья, и теперь складывалось ощущение, что крылья в тёмную крапинку.       Лае пожала плечом и крылом, взвешивая шест в руке.       — Ещё раз? — Предложила она задумчиво, и на молчаливый протест Зафа пояснила. — Всё равно ты уже изгваздался, что тебе терять? Ну, или я могу взять для тренировки твоего де…       Шест свистнул, стукнувшись о испачканное крыло.       Рис тоже не смог бы пробить такую защиту. Даже на полной мощности. Скорее — сломал бы себе кисть руки от отдачи.       Носком ботинка Заф поддел один из вырванных из земли комков, и разбил его шестом. На белых перьях лае появились тёмные кляксы, и один из кусочков угодил ей на щёку.       Рис пожалел, что висит на ветке, и никакой грязи вокруг него не наблюдалось. Он бы помог хозяину пачкать женщине крылья. И не обязательно для этого переключаться в охранный режим — Итаним прицелился бы и так.       И сделал бы это с удовольствием.

***

      — Что случилось?       — Ничего. — Упорно буркнул Заф, безо всякого энтузиазма тыкая шестом в деревянный манекен. Тот изредка проворачивался вокруг своей оси от особенно «сильного» удара.       Дарелин покачал головой, оглянувшись на других детей, тренирующихся друг с другом.       — Я не хочу драться. — Пожаловался Заф, скорее не потыкав, а потрогав манекен. — Малкольм хочет отрабатывать удары с двумя противниками.       Он не хотел жаловаться, не хотел ничего говорить. Самым главным желанием Зафа было бросить этот шест, спрятаться под крылом отца и отправиться домой. Не было ничего весёлого в том, чтобы тренироваться с деревяшкой, когда все остальные в группе занимались попарно. Или как Малкольм — один с двумя.       Особенно когда по возрасту Заф был в полтора раза всех старше, а по росту — не доставал даже до невысокого Малкольма.       Дома намного лучше. Там нет этого рыжего, нет остальных лае, которые смотрят на него, как на больного и слабого. Никто за спиной не шепчется. Дома можно помогать отцу с готовкой, или с уборкой…       У Зафа хорошо получалось только это. Даже книжки он читал медленно и по слогам, когда остальные вовсю листали страницы, буквально заглатывая целые предложения.       — Это обязательная программа, — Дарелин присел на корточки, немного растопырив крылья. — Ты должен уметь защищаться…       — Я умею. — Упёрто повторил Заф, боясь повернуться лицом к отцу.       «Мне тут не нравится» — хотелось ему сказать, но лае только губу закусил. Ирин, которого две недели назад допустили учиться, внезапно не захотел сидеть рядом с Зафом рядом во время обеда в столовой.       Дарелин вздохнул, аккуратно обнимая своего ребёнка.       — Может, попробуешь потренироваться с другими детьми? Заафир, ты же очень способный.       — Я… Они не хотят. Говорят, что я больной, — Заф развернулся и понял, что ещё чуть-чуть — и он разрыдается прямо тут, в зале, при остальных детях и при тренере.       — Ты здоровый. — Спокойно возразил отец. — Просто твоё развитие пошло по другому пути. Нужно лишь немного подождать, и ты вырастешь и окрепнешь, как Карм…       — Я не чистокровный, — в конце концов Заф не выдержал и ткнулся лбом отцу в плечо. — Малкольм сказал, что я полукровка, и даже летать не смогу…       Горячие слёзы внезапно обожгли щёки, а крылья отца мазнули по собственным куцым крылышкам, закрывая от всего мира.       — Ты признан. Илья сам тебя проверял. Карм чистокровный, и ты тоже. — Успокаивающе прошептал Дарелин.       Когда Заф успокоился и перестал рыдать, отец отошёл к тренеру и что-то сказал. Большой широкоплечий лае с круглым лицом задумчиво подёргал крылом и негромко произнёс пару фраз. Наблюдавшие за всем происходящим дети сбились в кучки, поглядывая то на отца Зафа, то на него самого. Малкольм кривил рожицы.       А потом Дарелин покинул зал для тренировок. Заф видел, что рыжий тыкает в него пальцем и что-то громко шепчет остальным детям, и постарался побыстрее уйти к своему манекену.       По крайней мере, деревяшка не обзывалась.       Минут через пять дверь в зал снова распахнулась, пропуская отца. За ним, забросив на плечо два шеста, молча топала лае из старшей группы. Дети замерли, рассматривая с открытыми ртами крылатую. В старшей группе были подростки, и перед ними у младших всегда был благоговейный страх, смешанный с восхищением.       Карм по возрасту не дотягивал три года до старшей группы, и с завистью рассказывал, что иногда средним разрешается посмотреть на чужие тренировки. В старшей группе даже шесты используют не деревянные, а почти как у настоящих оперативников — металлические и оснащённые электричеством! И даже форма у них, как у взрослых — серая, с чёрными кармашками и двумя защитными нашивками на рукавах.       А теперь Заф сам увидел и форму, и металлические шесты, и нашивки, и даже ботинки на чёрной подошве. А также длинную толстую белую косу, идущую от лба и заканчивающуюся чуть ниже бедра — фактурную, тугую, даже на внешний вид очень твёрдую и невероятно похожую на часть экзоскелета. Или на оружие.       Зафу про него Карм тоже рассказывал. В средней группе учат теории, но примерить экзоскелет можно было только старшим.       Коса была перекинута вперёд, и Заф так засмотрелся на неё, что перевёл взгляд выше, только когда лае остановилась напротив него. Она была тощей, угловатой, и возвышалась над Зафом на две головы. Россыпь тёмных пятнышек на белом лице, плотно сжатые губы, спокойный взгляд в упор. Крылья непропорционально большие, а между белыми перьями пробивался уже начавший светлеть пух. Лае была вся белоснежная, вся какая-то нереальная, как снег из рассказов отца…       Но вот глаза у неё были слишком яркие — с розовыми радужками.       — Белая! — Взвизгнул Малкольм и, бросив свой шест, кинулся вперёд.       Белая. Бэлле. Беаль. Заф и сам догадался. Карм про неё очень много рассказывал. Она была всего на три года старше их с братом, но казалась уже взрослой и самостоятельной. Её два старших брата — Джар и Мирослав — уже были стажёрами, а самый младший — учился в группе с Зафом.       А ещё она была альбиносом.       Белая одной рукой подхватила Малкольма, поддерживая его, пока он цепляется за её шею. Заф опустил взгляд, рассматривая чужие ботинки. Он был всего лишь на три года младше, но казался себе совсем мелким и беспомощным.       — Ты Заафир? — Вопрос застал его врасплох, когда Заф собирался удрать под крыло к отцу, продолжавшему стоять совсем рядом.       Лае в смятении посмотрел на Дарелина, ожидая подсказки. Отец мягко улыбнулся и кивнул.       — Д-да. — Даже собственный голос подвёл его сегодня сильнее обычного. У Зафа не получалось громко говорить — всему виной было слишком раннее прорезание голоса и первая линька.       Белая ссадила Малкольма, который что-то громко ей шептал, и внимательно осмотрела Зафа с головы до ног.       Все дети тоже на него таращились, словно увидели впервые, и лае от такого пристального внимания нестерпимо захотелось удрать к отцу под крыло.       А потом Белая взяла в руку один из шестов, а второй протянула ему.       — Не тормози, мелкий. — Поторопила она недовольно, пока Заф таращился то на гладкую трубу, то на белую ладошку.       Свой деревянный пришлось положить на пол. Металлический был длиннее и тяжелее, оттянув руку.       Дарелин давал ему несколько раз металлический, чтобы Заф представлял себе его вес. Отец первое время учил его сам, пока Заф не поправился после болезни.       Осознание, что произойдёт дальше, пришло с первым, пробным, поворотом шеста в руках.       Белая повернула голову, посмотрев на Дарелина с сомнением, словно желая уточнить — уверен ли он в своей просьбе. Перехватила шест поудобнее и сделала шаг вперёд.       — Сейчас она полукровку отделает, — донёсся до Зафа шёпот Малкольма.       Мир отступил, оставляя его наедине со старшей крылатой. Стены раздались, потолок исчез где-то очень высоко, и даже отец оказался слишком далеко. Карм рассказывал — лае теперь почти слышал его голос в своей голове, — что Белая является одной из самых сильных в группе, и всегда атакует первой, не давая даже шанса на то, чтобы ударить самому.       А ещё она была на три года его старше, на две головы выше и…       И…       У химеры, которая напала на родителей, были красные глаза. А убив их, она хотела напасть на Ирина. Как самый младший, он ночевал с родителями в комнате. Он тогда даже ходить не умел, и ничего совсем не понимал.       Кровь застучала в ушах, и Заф зажмурился от подкатывающего ужаса, инстинктивно вскидывая свой шест в бесполезной попытке отбить удар, направленный в плечо. Кажется, лае сам не был уверен, куда собирается атаковать Белая.       Отец учил его становиться в правильные стойки и держать оружие так, чтобы не забить себе руки.       Шест загудел, и Заф в немом удивлении понял — отбил.       Страх путал мысли, к горлу подкатила тошнота.       Лае резко опустил шест, в последнюю секунду услышав свист воздуха рядом со своей правой ногой и ещё один толчок в ладони.       Отбил.       И снова.       На четвёртый раз Заф открыл глаза. В темноте находиться было намного страшнее.       Шест в руках Белой казался продолжением её руки. И лае увидел, буквально на мгновение — и крутанувшись на месте, ткнул своим шестом вперёд, вверх и правее, повинуясь то ли первобытному ужасу, то ли бесконечным наставлениям отца.       Дарелин учил его защищаться.       Старшая отшатнулась, раскрыв крылья для восстановления равновесия. Они и в самом деле были непропорционально большими, а левое ещё и было длиннее правого. Заминка продлилась секунду — и Белая повторила его движение, но не просто отпугивая, а пытаясь попасть в голову.       Но медленно, так медленно, плавно, словно показывая, как надо правильно…       Заф успел поднырнуть под шест и взмахнуть своим снизу вверх, запоздало понимая, что подобрался недостаточно близко и неправильно встал. Развёрнутые крылья не помогли, и лае, не удержав равновесия, по инерции взмахнул руками и шлёпнулся на спину. Собственное оружие загудело, выпав из рук и оказавшись вне досягаемости.       Слишком большим оказался замах, и, не попав, Заф ещё и затылком стукнулся.       Совсем рядом оказалось обеспокоенное лицо отца, а руки его легли на голову.       Шёпот других детей превратился в неразборчивый шум, и даже голос Малкольма не ввинчивался в уши.       — Всё хорошо, всё в порядке, просто ушибся, — принялся утешать его Дарелин, помогая сесть. — Извини, прости меня, я не думал…       — Он попал. — Ещё один глухой голос вырвался из беспорядочного шелеста.       Заф осторожно выглянул из-под руки отца. Белая стояла на том же месте и, заметив его взгляд, криво улыбнулась.       Длинная царапина на правой половине лица, идущая от щеки вверх к глазу, потемнела от крови и почти сразу же засветилась.       Заф во все глаза смотрел на Белую, позабыв и про ушибленный затылок, и про испугавшегося отца, и про остальных детей в зале.       Её глаза не были красными, как ему показалось в панике. Розовыми. С длинными пушистыми белыми ресницами.       Лае закрыла глаза, и царапина медленно затянулась.       Когда она ушла, к Зафу бочком подобрался Малкольм, потрогал сероватые куцые пёрышки и так же молча удрал.       А вечером Карм рассказал, что старшим никогда не удавалось задеть Белую во время тренировок.       Через два дня всё повторилось. Лае снова появилась в зале во время занятий, протянула металлический шест и снова напала первой.       И снова.       И опять.       И после тренировок с ней отношение других детей к Зафу начало меняться.       Конечно, с Малкольмом он так и не сумел подружиться, но рыжий перестал говорить про него гадости во всеуслышание. И время от времени тоже тренировался в паре с Зафом.