Под Крылом

      Заф снова провёл ладонью по волосам, пальцами отбрасывая отросшие и начавшие виться пряди с лица. Потоптался, проверяя удобство ботинок.       — Слушай, ты точно не против? — В восьмой раз переспросил он, повернувшись к входной двери спиной.       Привалившаяся к стене Белая сложила руки на груди, молча наблюдая за душевными терзаниями хирурга.       — Не против. — Так же в восьмой раз повторила она свой ответ.       Но сомнения Зафа не спешили развеиваться так легко и просто.       Выходные не могли длиться вечно, и дать больше двух дней отгула «лучшему хирургу Меги» никто не мог. Чайка и так ощущал себя невероятно наглым, что попросил двое суток отдыха после того, как его ночью попытались ограбить.       И вот сейчас эти двое суток закончились.       Заф снова потоптался, подсознательно ожидая, что протопчет в полу дыру. Оставлять Риса одного дома ему не хотелось — пусть уж лучше его квартиру разворуют до последней тарелки, чем ребёнок снова окажется в опасности.       Вполне могло оказаться так, что горе-воришки, вооружённые только одним гражданским гибридом — не более чем мелочь. Ночью, наговорившись с Белой до хрипоты и дождавшись, когда она уснёт, Заф залез в сеть, и пару часов потратил на поиск и изучение информации по ворам. На Меге были мастера, способные украсть из квартиры гибрида при спящем хозяине. Или перепрошить куклу, а потом натравить её на владельца.       Заф страшился другого. Ведь воры видели в Итаниме не ребёнка, а простую куклу, которую могли перепрограммировать и продать на чёрном рынке. Или отправить на бои — по статистике, туда уходило до сорока процентов всех краденых роботов. В любом случае, шанс отыскать и вернуть гибрида до того, как его перевезут на другую планету или поломают, был невысок.       А хирург не мог позволить такому произойти.       — Если хочешь, я могу взять Риса с собой на работу, — снова предложил хирург, взявшись за дверную ручку и снова развернувшийся на сто восемьдесят градусов.       Белая закатила глаза.       — Ты мне моих родителей напоминаешь, — заметила она ворчливо. — Иди уже на свою работу и не крутись на месте.       На этот раз Заф открыл дверь и даже сделал полтора шага за порог.       — Я узнавал — на работу с гибридом можно приходить. Он может посидеть в комнате отдыха, или… — Начал он снова, не оборачиваясь.       Не страдающая излишком терпения лае приблизилась и подпихнула хирурга коленом, придавая дополнительное ускорение.       — Никого я в квартиру не пущу, — твёрдо пообещала Белая, хватаясь за дверную ручку.       Хирург, выпнутый на лестничную клетку, только вздохнул тоскливо. Сейчас Заф как никогда раньше понимал Дара, который точно так же не хотел уходить из больничной палаты, в которой сам лае провёл несколько месяцев.       — И ничего твоей зверушке делать не стану, — произнесла лае и, подумав, всё же добавила, — если она не станет меня бесить.       Насчёт «бесить» Заф утром уже провёл с Рисом длительный инструктаж, смысл которого гибрид понял не до конца. Пункт «вести себя хорошо» вообще не мог был быть проанализирован верно! А что будет, если Итаним станет себя вести хорошо не на сто, а на девяносто восемь процентов? И что именно стоит считать стопроцентной хорошестью?       С тяжёлым сердцем хирург вызвал лифт и, несколько раз оглянувшись, всё же уехал на работу. Белая закрыла дверь на замок и, на всякий случай подёргав ручку, обернулась.       Гибрид неподвижно стоял на пороге в зал, внимательно изучая женщину с ног до головы.       — Чего тебе, мелочь? — Хмуро уточнила лае.       — Ничего. — Бесцветно произнёс Рис, и беззвучно прошмыгнул на кухню.       Никогда прежде ему не приходилось оставаться в квартире с кем-то, кроме владельца. А Заф ещё и не дал Белой доступа к управлению, чему сам Рис был рад. Неправильная женщина, и приказы у неё тоже неправильные будут.       На кухне гибрид налил себе в чашку молока и, замерев у подоконника, быстро отщипнул от зелёного пучка в стаканчике ещё один лист. Выбрасывать улики Рис старался осторожно, да и ощипывал «Вишню Мирабель» не с лицевой стороны, а с той, которая была ближе к окну. Что делать, когда листики с «оконной» стороны закончатся, всё никак не удавалось придумать.       Подумав ещё немного, Итаним оторвал ещё два маленьких листика. Но донести их до утилизатора не успел.       — Ты что делаешь? — женщина ходила очень тихо, несмотря на свои размеры.       — Провожу процедуру восполнения энергии, — отчитался Рис, ощущая на языке горечь от листиков. После молока с мёдом и двух плетёнок с кленовым сиропом разница чувствовалась особенно сильно. — Изучаю новые предметы на территории дома.       Нет, эта «Вишня Мирабель» совсем нехорошая! Мало того, что хочет занять место Риса под крылом, так ещё и невкусная!       Женщина внимательно посмотрела на гибрида, но говорить ничего не стала, и так же беззвучно покинула кухню, захватив с собой пачку печенья со стола, чем вызвала у Итанима ещё один повод для нелюбви.       Его любимое печенье!       «Рис, пожалуйста, веди себя хорошо».       Гибрид снова прокрутил запись голоса Зафа, и заменил недополученное печенье ещё одной плетёнкой. В контейнер ему никто не запрещал лазить, и кушать выпечку тоже было разрешено.       Вымыв чашки и повесив их на крючки рядом с раковиной, Рис с неодобрением покосился на помидор, и ушёл в зал, откуда доносились звуки включенного терминала.       Белая сидела на его диване, ела его печенье и хаотично переключала каналы.       Итаним неодобрительно уставился на неё, но от возмущения подобрать нужных слов не смог. Он сам собирался поковыряться в терминале — в девять пятнадцать должна была начаться передача про животных.       Пришлось лезть под диван и доставать гиганминкс. Ещё с прошлого раза Заф запутал для него игрушку, и Рис обрадовался своей предусмотрительности.       Вот только его хватило только на двадцать семь минут, пусть гибрид и действовал в три раза медленнее. А запутывать самому игрушку было неинтересно — Рис помнил движения, и весь процесс терял свою прелесть.       Посмотрев на цветные грани, Итаним покосился на женщину. Та как раз перестала щёлкать каналы и зависла на середине какого-то фильма. Но направленный на себя взгляд ощутила.       — Чего тебе, мелочь? — Интонации Белой Рису совсем не нравились. Заф с ним никогда не разговаривал в таком тоне. И «мелочью» не называл.       — Требуется уточнение обозначения слова «мелочь». — Рискнул гибрид.       — Ты — мелочь. — Равнодушно произнесла женщина.       — Я — не мелочь. — Насупился Итаним, задетый тоном. — Я — Рис, Итаним, гибрид, кукла, собственность Зафа Чайки…       — И мелочь. — Закончила за него Белая.       — Я — Рис, Итаним… — принялся повторять гибрид.       — Мелочь. — Не меняя интонации, снова произнесла женщина.       — Я — Рис…       — Мелочь.       — Я…       — Мелкая. Назойливая. Мелочь. — Каждое слово Белая выделяла.       — Я гибрид. — Снова повторил Рис, за что был удостоен равнодушного взгляда.       — Гибридная мелочь. Вырасти сначала.       Итаним оскорбился до глубины ИИ. Он под крылом у Зафа, а женщина — нет! И она не имеет официальных прав давать Рису другого имени! Она вообще у него не прописана как лицо с правом управления!       Вот сейчас Рис возьмёт и…       И что?       Заф попросил с Белой не ругаться и вести себя хорошо.       — Процедура по сборке была завершена успешно. Я пригоден для выполнения предназначенных для меня функций.       — И в чём заключаются эти функции?       — Помощь и охрана владельца, — сократил длинный список до четырёх слов гибрид, и довольно добавил. — Я буду у него под крылом.       Белая фыркнула, и безо всяких эмоций снова посмотрела на него.       — Ты хоть понимаешь, что это значит?       — Заф сказал, что хочет оформить надо мной опеку.       Женщина молчала, непроницаемым взглядом буравя Итанима тринадцать секунд. Потом отвернулась к терминалу.       — Сделай мне чаю, — спокойно произнесла она.       — Вы не входите в перечень объектов с правом управления, — довольно отпарировал Рис, не собираясь даже вставать.       — Мелочь, не беси меня, — незамедлительно последовал ответ.       «Рис, пожалуйста, веди себя хорошо. Постарайся с Белой не ругаться. Она хорошая. Просто… Порой пытается выглядеть грубее, чем хочет.»       Итаним прокрутил запись диалога с владельцем трижды, и только потом нехотя поднялся. Гиганминкс он не стал прятать под диван, но и оставлять свою вещь рядом с женщиной не был намерен.       На кухне Рис открыл дверцу, уставившись на три сорта чая в ярких коробочках. Заф любил их все, и с одинаковым удовольствием пил «Чёрный», «Фруктовый» или «Радость Меги», не выделяя какой-то вкус.       Гибрид внимательно изучил все три коробочки. Фруктовый закачивался, внутри лежало только пять индивидуальных конвертиков с заваркой.       Рис вытащил крайнюю слева коробочку, взвесил в руке.       И вернул на место.       Да, Заф хочет, чтобы они поладили. Но Белой прав на управление не дал. Итаним будет слушаться лишь затем, чтобы Заф не расстраивался. Но и только. Большего эта Белая от него не дождётся.       Из-за неё почему-то Заф всё время нервничал.       Отойдя к мойке, Рис открыл дверцу под ней, разглядывая небольшое мусорное ведро. А потом засунул внутрь руку, нашарив под яичной скорлупой и целлофаном от сосисок использованный чайный пакетик.       Никто, даже сам Заф, не дал ему указаний, что Рису необходимо сделать чай для Белой из свежей заварки.       А в одном из фильмов Итаним как раз увидел кое-что…

***

      Белая задумчиво поболтала ложечкой в чашке, заглянула в неё.       — Странный тут чай пьют.       Заф оторвался от своей порции картофельного пюре, переложил на тарелку ещё кусочек колбасы.       — Да вполне нормальный. Вот кофе да, гадость страшная, я не могу понять, как эту смолу пьют, — заметил он, не удержавшись.       Кофе, который поставляли им эали, разбавленный молоком, был ещё вполне ничего. Карм его обожал. Может, это у Зафа просто вкус отбит, и даже кофе Меги будет для старшего тоже вкусным?       Надо будет попросить Белую взять на обратном пути одну пачку, — мысленно сделал себе пометку хирург.       — Нет, этот, — Белая качнула свою чашку, — ещё нормальный. Днём твой химерёныш мне чай сделал, и я немного не поняла его вкус.       Заф с проклюнувшимся подозрением поглядел на Риса. Заметивший на себе внимательный взгляд Итаним замер с насаженной на вилку колбасной попкой, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Он ничего, он правильная кукла. Он же выполнил приказ? Выполнил. Он полезный? Полезный. А детали приказа ему не уточняли.       — А какой вкус был? — Уточнил хирург осторожно.       — Запах скорее даже. Сосисок, каких-то овощей и яиц, — перечислила Белая. — На дне чашки ещё яичная скорлупа нашлась. Это такая у людей традиция?       По тому, каким взглядом Заф его одарил, Рис понял — на уже использованном пакетике можно было и остановиться.       Чуть позже, когда женщина ушла в душ, владелец присел рядом с ним на диван, протягивая вновь запутанный гиганминкс.       — Рис, зачем ты это сделал?       Итаним забрал игрушку, принявшись проворачивать цветные грани.       — Она не указана в списке объектов с правом управления, — отчитался гибрид, не поднимая взгляда. — Я не выполняю приказы объектов, не внесённых в этот список.       Заф вздохнул, предвидя длительный разговор.       — Но чай ты сделал. Со скорлупой и плохим пакетиком.       — Уточнения по добавкам в чай отсутствовали.       — Ты не выполняешь её приказы, но чай сделал. Рис, это немного нелогично.       Итаним щёлкнул ещё одной гранью, выгоняя с оранжевой стороны гиганминкса зелёный квадратик.       — Рис, пожалуйста, веди себя хорошо. Постарайся с Белой не ругаться. Она хорошая, — чужим, Зафовым голосом процитировал гибрид, и поднял голову, уставившись хирургу в глаза. — Она — не хорошая. Я веду себя хорошо. Я не ругаюсь с объектом «Белая». Я выполнил приказ, который мог не выполнять. Она… Мне не нравится.       Лае снова вздохнул, не зная даже, с какого конца подступиться к проблеме. Зачем вообще Белая к нему прицепилась с этим чаем?       С другой стороны — Рис впервые дал понять, что ему что-то — или конкретнее кто-то — не нравится. Самостоятельно и без оглядки на привычки и вкусы Зафа.       — Но в алгоритме приготовления чая ничего не было про добавление в чашку скорлупы.       — Она к пакетику прилипла, я её не клал. — Вот только этим пакетиком Рис специально поелозил по дну мусорного контейнера.       В фильме один персонаж так тоже делал, только вместо пакетика был кусочек сладкого рулета.       — А взять новый пакетик, из коробочки, было нельзя?       — Уточнений по приказу не поступало. Я действовал по заданному алгоритму, — упёрся гибрид.       — Но мне же ты нормальный чай делаешь. Из коробочки.       Итаним перевёл взгляд на гиганминкс, щёлкнул ещё раз гранями.       — Белая мне не нравится. — Чтобы собрать следующую фразу, ему понадобилось чуть больше времени. — Она пришла забрать моё место.       — Какое место? — Не поняв, спросил Заф. — Твой диван?       — Моё место под крылом. — Пояснил гибрид. — Моё место. Я там первый был. Белая большая. Если она займёт его, то мне ничего не останется…       Рис вскинул голову, рассматривая тихо смеющегося хозяина. У него тут пытаются отобрать его собственность, а Заф смеётся!       — Находясь под крылом, я выполняю полезную функцию, — повторил обиженно Итаним фразу врача, которую тот произнёс пару недель назад.       Может, эта женщина выполнит эту функцию лучше?       Лае вытер выступившие от смеха слёзы. Откинулся на спинку дивана.       — Ты всё не так понял. Белая не хочет у тебя ничего отбирать. Тем более, даже если и так, — Заф произнёс фразу на своём языке.       — Текст не распознан, — разочарованно заметил Рис.       — Взятый под крыло не лишится его, — перевёл хирург, и добавил с улыбкой. — Это значит, что ты никогда не потеряешь своё «место». Даже если я возьму ещё десятерых под крыло.       Гибрид сохранил и фразу, и перевод, и пояснение.       — А если тебе откажут в допуске на оформление опеки?       Крылатый снова улыбнулся.       — Я уже взял тебя под крыло.       Ну, в таком случае всё не так и плохо…       — Крылья увеличиваются пропорционально количеству взятых под него?       Не выдержав, Заф снова весело зафыркал.       — Нет. Мои крылья не станут больше.       — А в случае твоего прекращения функционирования, где я окажусь? Тогда фраза «никогда не потеряю своё место» теряет силу. — Прокрутив запись два раза, решился уточнить Рис, пока в комнату не вернулась гостья.       Заф опять улыбнулся, но не так широко, как прежде. Провёл ладонью гибриду по макушке, ероша короткие двухцветные волосы.       И как Дарелину удавалось выдержать бесконечный рой вопросов и ответить всем своим детям?       — Не теряет. Никогда — это никогда. По закону, если со мной что-то случится, ты перейдёшь под крыло к моим родным, и уже они должны будут тебя оберегать.       — Я перейду под крыло к Белой? — Рис представил себе перспективу и ужаснулся.       Нет, он так не хочет!       — К моему старшему крылу, к отцу, к младшим, — перечислил Заф. — Мы с Белой не родственники.       — Но в идентификационной карточке было записано. А ещё Соня Адлер сообщила, что Белла — твоя родственница.       — Это тоже неправда. Конечно, в каком-то смысле мы родственники, но… — Хирург вздохнул, и пояснил. — У отца Ирина была сестра. А у неё — ребёнок. А родители Белой взяли его себе, когда те погибли.       Рис перерыл архив памяти, но подходящего обозначения для данного «родства» не нашёл.       — Ирин — твой младший брат?       — Да.       — Значит, у твоего отца была сестра?       — Нет. — Отрицательно покачал головой Заф.       — Требуется уточнение. — Окончательно запутался гибрид, положив гиганминкс себе на колени.       — Я… — Хирург на мгновение закрыл глаза. — Помнишь, я говорил тебе, что Дарелин — мой киррэн? Но Дар — не киррэн моего младшего брата. Как же объяснить…       — Ирин — чистокровный лае, рождённый от союза двух чистокровных. Заф появился в результате вмешательства лира, который по генетической экспертизе является ему отцом сильнее, чем отец Ирина. — Белая, похоже, уже несколько минут слушала диалог, стоя на пороге, но вмешалась только сейчас. — Короче говоря — твой хозяин-Пирожочек — классическая полукровка.       — Вообще-то я признан, — проворчал хирург, стараясь не обращать внимания на «Пирожочка». — Илья сам проводил экспертизу по ДНК.       — Я ничего такого и не говорю. — Развела руками лае. В правой она держала зубную щётку. — Просто ты меня всегда смешишь своим отношением к Дару. Нет бы просто сказать, что он твой отец. Малкольм моих родителей не считает приёмными.       Заф внимательно изучил стену за спиной Белой.       — Опять твой мелкий, да? — Уточнила женщина, пряча намёк на улыбку. — Вы все его разбаловали, и ты — особенно.       — Знаю, — эхом отозвался хирург. — Это всецело моя вина.       Рис терпеливо переводил взгляд с владельца на Белую и обратно, но никаких пояснений не дождался. Женщина, поправив висящее на сгибе локтя полотенце и облачённая в пижаму с квадратными арбузами и треугольными апельсинами, вернулась в ванную. Снова зашумела вода.       — Требуется объяснение. — Быстро произнёс Итаним, заметив, что Заф хочет встать.       — Рис, уже поздно, — лае тяжело вздохнул. — Давай лучше я тебе помогу диван разложить.       Диван и в сложенном состоянии был достаточно большим, чтобы невысокий гибрид спокойно мог на нём вытянуться и не испытывать неудобств, но Итаним привычно послушался.       — Пожалуйста, больше не делай Белой такой чай, ладно? — Попросил хирург, натягивая простыни. — Это некрасивый поступок.       — В чём заключается его некрасивость? — Изумился Рис. В фильме же так делали!       — Это неправильно.       — Неправильно — синоним «некрасиво»?       — Нет, — покачал головой Заф. — Просто такие действия неприемлемы.       — Неприемлемый — означает «некрасивый»?       — Давай ты просто больше не будешь так делать, хорошо? — Сдался хирург, не зная, как объяснить смысл своей фразы.       — Хорошо, — послушно согласился Рис, и, зависнув почти на минуту, спросил. — А я красивый?       — Красивый, — кивнул Заф, принимая из его рук одеяло.       — А ты красивый?       — Да.       — А Белая?       — Очень, — на мгновение зажмурившись, лае улыбнулся.       — Все эти обозначения равнозначны? — Вычислить общие признаки «красивости» Рису не удалось.       А чем красива Белая? А что в самом Итаниме подходит под обозначение «красивый»? «Стандартный» — да. «Облегчённая модель» — тоже верно. А в рекламе «красивыми» называли кукол с модными в этом сезоне стрижками. И расписывали про генетический подбор, модные оттенки волос и самые выигрышные в этом сезоне цвета глаз.       «Данная модель обладает идеальным экстерьером в этом месяце!» — примерно в каждой рекламе мелькала такая фраза.       В текущем сезоне внешность с бледной кожей и тёмно-красными волосами считалась устаревшей. Как и с наполовину белой шевелюрой. А ещё рост — Рис успел убедиться, что абсолютное большинство моделей гибридов и больше него, и выше, и шире в плечах. И тяжелее. И сильнее.       И вообще…       А ещё все они одноцветные. И оба глаза у них либо зелёные, либо карие, либо ещё какие-то.       И если руководствоваться именно этим, то получалось, что Рис скорее «странный», чем красивый. И волосы у него с одной стороны красные, а с другой седые, и глаза разноцветные…       — Да, — Заф запнулся, и медленно добавил. — Красота есть во всём.       — Это относится и к предметам?       — Относится.       — Подушка красивая? — Рис, услышав «Да», перевёл взгляд на одеяло. — А простыня? А ложка? А стул?       Через двадцать минут Заф понял, что так легко не отделается. После душа ребёнок не успокоился, и бесконечное перечисление «А чашка? А пижама?» всё не затихало.       — Все существа и вещи красивые, — на очередное «а сковородка?» произнёс хирург.       Итаним заморгал, сохраняя информацию, и наконец отстал, отправившись к себе на диван.       Молча слушавшая бомбардировку вопросами Белая вытянулась на своей кровати у окна, заложив руки за голову.       — У тебя стальные нервы. — Наконец заявила она, когда Заф вернулся из душа.       — У меня пять младших. А у Дара только две руки. У тебя же Малкольм младший, он что, не приставал к тебе с вопросами?       Женщина едва обозначила кивок.       — Но на одного Малкольма нас было трое. Тем более, его всегда можно было торжественно вручить родителям и сбежать на тренировку.       Заф выключил свет и улёгся в кровать. В детстве он терпеть не мог общие тренировки, и предпочитал помогать Дарелину по дому, или следить за младшими. Или укладывать их спать…       Это был ежевечерний квест, призом в котором был заснувший без истерики Ирин. Он очень долго не мог понять, почему родители не возвращаются, и отказывался даже в кровать ложиться, чтобы не проспать их приход. В то время Карм сильно жалел, что его голос ещё не прорезался. Успокоить младшенького можно было только колыбельными и укачиванием на руках.       По сравнению с Ирином Рис был просто волшебным ребёнком — спокойным, всё понимающим и послушным.       Повернув голову, лае с некоторым удивлением отметил, что арбузы и апельсины на пижаме Белой светятся в темноте каким-то зеленоватым потусторонним оттенком.       Хороший подарок Соня сделала, с этим поспорить не удавалось. Зафу ещё повезло, что его пижама в ромашки ночью не светилась. Было бы слишком сюрреалистично — два лае под прикрытием спят в одной комнате, и у них светятся пижамы.       — …красивая? — Донёсся до Зафа тихий шёпот, когда он уже почти заснул.       Сначала хирург решил, что ему показалось, но возле кровати стояла невысокая фигура гибрида.       — Что?       — Вишня Мирабель красивая? — Чуть громче повторил Рис, завёрнутый в собственное одеяло по уши. Этот вопрос начал терзать его, едва гибрид улёгся спать, и он решил во что бы то ни стало спросить Зафа.       — Что за вишня… — Уже готовый провалиться в объятия сна и внезапно выдернутый в реальность хирург ощутил себя невероятно тупым и медленным.       — Сорт помидора, который стоит на кухне. Вишня Мирабель красивая? — Снова спросил Итаним.       — Очень. Рис, ветра ради, иди спать. Ночь же… — Заф натянул одеяло на голову.       — А дерево красивое? — Раздалось спустя пару минут тишины.       — Какое ещё дерево? — Глухо проворчал лае. Если Рису посреди ночи вздумается перечислять все виды деревьев, то Заф точно не выдержит, и отправит ребёнка к себе на диван с помощью подпихиваний подушкой!       На своей кровати заворочалась Белая.       Рис прошлёпал босиком на кухню, и через минуту вернулся, держа в руках планшет.       «Удалённое подключение активно.»       «Изображение передано успешно.»       — Большое дерево. — Перевернув планшет, гибрид поднёс его к одеялу. — Вот это.       Едва слышно застонав, Заф отпихнул одеяло с лица и принялся близоруко щуриться. После темноты комнаты ярко светящийся экран планшета словно выжигал зрачки.       — Дерево красивое? — Настойчиво переспросил Рис, когда лае, зажмурив один глаз, почти наугад ткнул куда-то мимо выскочившего виртокна.       Это был не рисунок, а снимок. Заф с трудом узнал себя на фоне огромного, нарисованного на стене дерева. Оно полностью не поместилось — в кадр попал только мощный ствол и разлапистые ветви, на развилках которых висели огромные серые шары около метра в диаметре. И листья, выполненные с особой тщательностью, напоминали одновременно дуб и клён.       — Да, дерево очень красивое. — Сонно согласился лае, и протянул планшет. — Рис, а теперь иди спать.       — Точно красивое? — Упорствовал Рис.       — Да, очень. — Натягивая одеяло на голову, проворчал Заф.       Постояв ещё пару секунд, гибрид утопал к себе на диван.       — Чего он хотел? — Абсолютно адекватным проснувшимся голосом уточнила Белая, продолжая лежать с закрытыми глазами. У неё был очень чуткий слух.       — Про дерево спрашивал, красивое ли оно. — Из пододеяльного царства ответил лае.       — А какое оно на самом деле?       Заф для верности ещё и подушку на голову положил.       — Красивое. На Древо похоже с этими серыми гнёздами… — Безо всяких эмоций проворчал он, проваливаясь в сон. Получилось совсем глухо, вряд ли Белая что-то разобрала, но уточнять не стала.       Рису что, трудно было спросить про красоту этого Древа завтра утром?       Против воли в памяти всплыли происшествия, случившиеся в том ангаре. И та обрушившаяся балка, и травма ребёнка, которого Заф воспринимал тогда как химеру и робота. И шнурок в маленькой, по сравнению с его собственной, ладони. И решение крылатого, оформившееся в мысли гораздо позже…       Красивое оно, это дерево. Красота его прорвётся сквозь любые покрытия, взломает корнями бетонный пол, удержит крышу ветвями… А листья его — листья Древа, и перед уходом в другой мир лае прикасаются к ним, соблюдая один из старых ритуалов…       А лилимские гнёзда — как огромные ягоды…       И фотография красивая. Заф распечатает её и попросит Белую передать её отцу. Дарелин будет рад увидеть своего сына под сенью Древа.       Подушка шлёпнулась на пол. За ней полетело одеяло. Потянувшись к выключателю, Заф врубил свет в спальне на полную.       — Что опять? — Белая прикрыла глаза ладонью, не торопясь вставать.       — Дерево!       — Да, оно красивое, — съязвила лае голосом Зафа. — Что, оно настолько прекрасное, что нужно вскакивать и бегать по комнате? Мне можно присоединиться?       — Дерево в ангаре! — Хирург понял, что стоит на ногах, и вот-вот отключит датчик, портя очередную пижаму. — Я его видел вживую!       — Поздравляю. — Саркастично произнесла Белая, прячась под одеялом с головой. — Похлопать тебя по крылышкам?       Заф понял, что задыхается. Слова рвались вперёд, но по пути путались и складывались неверно, мешая друг другу.       — Это не дерево. Это Древо.       Одеяло взметнулось вверх, чтобы упасть на пол к своему собрату.       Белая уставилась на лае глазами с розовой радужкой.       — Что? Ты? Сказал?!