Под Крылом

      Карм, сев на диванчик в библиотеке с ногами, делал вид, что читает книгу. На кухне чем-то шуршал отец, напевая себе под нос простенькую мелодию. Ирин куда-то утопал с самого утра, позавтракав в собственной комнате и ни с кем не обмолвившись даже парой фраз. Остальные братья либо ушли на работу, либо ещё не вернулись с нового рейда.       Поиски Зафа продолжались. Ушли даже Белая и два её старших брата. Карму время от времени казалось, что на их улочке осталось лишь два дома со светящимися в сумерках окнами. Их и Малкольма.       Но рыжий сейчас находился в Отделе. Помогал принимать посла эалей.       Карамель тоже мог бы быть там, а не тут. Но упорно смотрел в книгу, забывая перелистывать страницы.       С эалями у них был мир. Вот только Карм помнил их аккуратные расспросы, кому крылатые хотят поручить охрану Древа после своего «исхода».       Облезлое перо им, а не Купол!       Рис, устроившись на одном из пуфиков возле стола, пересматривал одну из записей, сохранённых на плоский кубик. Время от времени химерёныш мотал головой, отбрасывая с глаз отросшую чёлку.       Ну да. Если бы не Карм, Рис бы себе её отрезал, чтобы не мешалась.       Крылатый всё же перевернул страницу, бездумно уставившись в ровные строчки текста. Он попытался было помочь отцу, но Дарелин попросил его посидеть с «ребёнком, чтобы ему не было скучно». На взгляд самого Карамеля, «ребёнок» и в одиночку не скучал.       «Ребёнок» успешно развлекал сам себя без посторонней помощи, и не нуждался в няньках.       Но Карм, послушно усевшись на диване, подтянул к себе книжку и сделал вид, что увлечён чтением.       А ведь если бы перерождение пошло правильно, то химерёныш стал бы златокрылым. Сумел бы он стать сосудом в таком случае?       Крылатый помнил, как его младший брат касался собственного зерна, сжимая шнурок в кулаке. А иногда, задумавшись, Заф аккуратно поглаживал узелок с «последним шансом».       Он не хотел этого подарка, но берёг его.       Сберёг.       И теперь последний шанс брата, усевшись на пуфике, пересматривал записи с кристаллов памяти.       И он был последним шансом для всех крылатых.       Крылатый хмыкнул себе под нос. Рис, остановив запись, повернулся к нему, выжидательно уставился.       — Нет-нет, ничего. — Сдерживая смешок, произнёс Карм.       Детёныш отвернулся, но ощущение чужого взгляда осталось.       Лае шевельнул затёкшим крылом, лениво скосил взгляд, и замер.       Между белых маховых перьев пробивалось крошечное серое. Мягкое, совершенно не приспособленное для полёта…       Протянув руку, Карм ухватился пальцами за него и дёрнул. Смял в кулаке.       — А зачем ты это делаешь? — От в сущности обычного голоса химерёныша крылатый вздрогнул. Вскинул голову.       Рис снова смотрел на него.       — Это… Плохое перо. — С трудом подобрал ответ лае.       — А почему плохое?       — Потому что серое.       — У Зафа были серые перья. Он их не выдёргивал. — Поделился гибрид.       Карм пошевелил губами, представляя собственного брата, удаляющего все свои серые пёрышки.       — Их у него просто много, и если все перья убрать, то летать станет трудно.       Рис кивнул и, положив планшет на стол, поднялся на ноги. Молча ушёл прочь из комнаты, чтобы вернуться через минуту. Протянул руку, разжав пальцы.       На ладони у него было небольшое белое пёрышко с крошечным прилипшим комочком земли.       — На замену. — Так бесхитростно произнёс химерёныш, что Карм не стал смеяться.       — Где нашёл? — Перья время от времени выпадали, и порой можно было подобрать парочку на улице. Или в собственной ванной.       — На Меге. — Признался гибрид, продолжая протягивать ладонь. — Его Заф уронил. Это перо хорошее? Подойдёт на замену?       Карм сглотнул комок в горле. Поднял ладонь, коснувшись кончиками пальцев белого пера. Похоже, его какое-то время прятали в земле.       — Тебе в глаз что-то попало? — Растерянно спросил Рис.       — Да ничего мне не попало… — Буркнул крылатый, попытавшись вытереть ладонью глаза.       Те жгло.       Какой же Карм сволочь.       А он ещё не хотел, чтобы Дарелин брал детёныша под крыло!       Моральный урод!       — Я сделал что-то не то?       — Прости меня.       — За что?       — За всё. Пожалуйста. — Попросил крылатый.       — Ладно. Прощаю. — Послушно повторил Рис, всё меньше понимая происходящее. — Ты так ведёшь себя, потому что я сосуд?       Раф вчера тоже приходил и извинялся. И утром второй крылатый, имя которого так и не было произнесено, тоже стоял на пороге и просил прощения.       Карм сгрёб в ладонь белое перо, попытался вытереть лицо. Дёрнул крылом, и отрицательно покачал головой.       — Потому что ты ребёнок моего брата. — Хрипло признался лае и, вскинув второе крыло, изогнул его над головой гибрида.       А потом, вскочив, быстро ушёл в сторону лестницы.       Немного подождав, Рис наклонился, подбирая выроненное Кармом серое смятое пёрышко. Аккуратно расправил на ладони.       Посмотрел его на просвет.       И спрятал в кармане.       Солнцу под кожей было тепло.

***

      Старые деревянные ступени легко ложились под ноги. Некоторые поскрипывали, но звук этот был приятным и не резал больно по ушам. А ещё за него не ругали.       С кухни доносился запах выпекаемого хлеба и немного — яблок. Волшебная мечта, что после ужина всем дадут по кусочку шарлотки, вот-вот могла осуществиться.       Подтащив к окну стул, крылатый выглянул наружу.       На зелёной траве играли дети. Совсем мало — остальных давно забрали в новые семьи. Да и сейчас было видно, что по посыпанной речным песком дорожке идут, держась за руки, ещё двое взрослых.       Значит, вечером ещё одна кровать опустеет. А может быть — и две.       А за ними кто придёт? Родители?       Крылатый прислонился лбом к стеклу, силясь рассмотреть две фигуры на дорожке.       Родители… Ведь к ним он хочет вернуться. Если бы можно было исправить всё, что было…       Мечты о том, что их заберут именно они, неожиданно отрезвили.       Две фигуры вздрогнули, смазались, сливаясь в одну большую кляксу.       Теперь по дорожке, медленно приближаясь к дому, шёл лишь один крылатый.       С серыми, блестящими на солнце перьями, с длинной, тщательно заплетённой косой. В простых, немного заношенных, но очень знакомых вещах.       Боевой лир.       Их киррэн.       Дарелин.       Он приближался неотвратимо, и яркий идеальный мирок рассыпался под его ногами, как бумажный домик из опавших листьев, оголяя чистые воспоминания.       Никто не приходил забирать детей.       На ужин никогда не давали шарлотку. Да, ей пахло в коридоре, а потом в комнатах воспитателей.       Крылатый, стоящий на стуле, положил ладони на стекло.       Дарелин остановился, вскинул голову, заглядывая в каждое окно.       Сон, такой приятный, сладкий, истончался, но он сумел поймать взгляд отца перед тем, как проснуться.       Поёжившись, Заф всё же открыл глаза.       Перед ним, усевшись прямо на кучу гнилых досок, сидел златокрылый. На коленях у него лежал длинный, весь в щербинках и царапинах меч. Он был непомерно тяжёлым, редко какой лае мог просто поднять его, не говоря уже о возможности орудовать двуручным клинком в бою.       На лице златокрылого застыло выражение глупой расслабленности и спокойствия. Не зная его, могло показаться, что Эрелим немного не дружит с головой. Такие лица порой встречались в других мирах у людей, и их носили деревенские дурачки — блаженные, вечные дети во взрослых телах, безобидные и послушные.       Заметив, что крылатый больше не спит, Эрелим склонил голову к плечу. Плащ за его спиной чуть шевельнулся.       Теперь златокрылый был похож на исхудавшую птицу.       Заф аккуратно сел, стараясь поменьше тревожить шуршащие листья. Собственное тело — ещё неуклюжее, требующее огромного количества пищи и энергии, продолжающее свой рост — казалось ему непропорционально длинным и тонким.       Крылья, едва обзаведясь упругими перьями, сразу же теряли их, уступая место серому пушку, а тот снова выпадал, замыкая круг.       В листьях, которые Заф сгрёб в одну кучу и устроил себе постель под деревом, было тепло. И даже обнаружилось небольшое яблоко, почерневшее с одной стороны. Протерев его о свою одежду, крылатый протянул дар.       Эрелим с удивлением посмотрел сначала на яблоко, потом на лицо Зафа. Отрицательно покачал головой.       — Точно не хочешь? — Уточнил крылатый. Вид у златокрылого был голодным.       — Теперь я знаю, что это действительно ты. — Невпопад сообщил Эрелим, снова глупо улыбнувшись. Убрав одну руку от меча, он пошарил на поясе и передал Зафу холщовый мешочек. — Ешь. Время есть.       Благодарно кивнув, Заф вытряхнул себе на колени хлеб. Тот был ещё тёплым, и сохранял тонкий аромат изюма. Не хлеб, а огромная булка, с вмешанными в тесто кусочками изюма, орехов и засахаренных апельсиновых шкурок.       На дне мешочка нашёлся пластиковый контейнер, в котором, чуть подтаяв, лежал кусок шоколадного масла.       Всё это было приготовлено в Отделе.       Нож у Зафа был, но помыть его было негде, и он принялся просто макать булку в масло, стараясь сильно не запачкаться.       — Сколько дома прошло времени?       Всё было свежим, сделанным не более суток назад.       Эрелим вскинул взгляд в небо, словно молился.       — Четыре часа. — Наконец последовал ответ.       Для Зафа прошёл почти год. Одиннадцать месяцев и восемнадцать дней бесконечного бегства, голода и невозможности вернуться домой. Слишком рано.       Это чувство преследовало его на каждом привале, везде, где только лае закрывал глаза. Страх опоздать или вернуться слишком рано. При втором варианте могли погибнуть дети лилимов. При первом…       Рис.       И Карм. Заф не слышал никого из крылатых, оказавшись в вакууме, и это подстёгивало страх опоздать. Если он не найдёт путь домой по истечении двух лет, то связь не восстановится.       — Ешь. Время есть. — Напомнил негромко златокрылый, снова сложив ладони на клинке меча.       — Как ты нашёл меня так быстро? — Спросил лае, когда масло полностью закончилось. А вот булка ещё оставалась.       Сначала Заф хотел было спрятать её, чтобы доесть чуть позже, но, не удержавшись, откусил кусочек. За первым последовал второй и третий, и прятать остатки уже не было смысла.       — Меня отправила Мэл. — Последовал тихий ответ.       Мэл. Ах да…       Вторая златокрылая была способна открывать подобие Перехода, и для этого ей не нужен был Змей. Лишь собственные руки, способные проломить не только простую стену, но и грани между мирами.       Вот только, в отличие от Перехода, Мэл не могла дважды открыть один и тот же портал. Как и пропустить в него обычных лае.       Вслед за булкой Заф съел яблоко.       — Ты поможешь мне вернуться домой?       Златокрылый, чуть помедлив, утвердительно кивнул.       Месяц назад лае окончательно потерял способность проваливаться сквозь миры вместе с очередной сменой пуха на пёрышки. Значит, то лилимское, наносное, окончательно прошло, и теперь развитие пойдёт правильно.       Крылатому ещё повезло, что он застрял именно в этом мире. Было ли это совпадением, или маленькие крылатые как-то могли выбирать место — но Заафир оказался недалеко от собственного приюта.       Тот давно уже был закрыт, и даже здание развалилось от старости, а холодные каменные остовы поросли вьюнком. Сквозь сгнивший пол проросли сорняки, а на месте крыльца теперь росла дикая яблоня.       Заф помнил все этапы взросления лае, попавшего в цикл к маленьким крылатым. И теперь оставалось только ждать, когда собственное тело окрепнет и вернётся в ту точку, когда его убили.       Момент своей смерти он помнил, и время от времени удивлялся от спокойствия и какой-то обыденности.       Наверное, если бы Заф знал, чем всё закончится, поступил бы по-другому. Прорвался бы вместе с Рисом, наплевав на закон. Правила можно менять.       Не стал бы помогать Маничке. Он же в первую секунду их встречи подумал, что человек выглядит как-то странно. Подозрительно. Да ещё и травма, которую Заф лечил у куклы. Сделанная специально, чтобы проверить, на что лае способен.       Больше Заафир не позволит себя обмануть. Вряд ли ему снова так несказанно повезёт.       Соня установила с ним контакт, когда он её поцеловал на том званом ужине. Создала ещё один отрезок связи, с помощью которого перехватила крылатого. А потом передала его остальным лилимам.       Сделала невозможное.       Заф не помнил этого момента. Просто тогда, упав с крыши и сломав себе крылья, понял — умирает. Рассыпается, словно песочная скульптура.       И тогда Соня Адлер встала над ним, и прикоснулась ладонями к вискам. Лае не видел её и никогда не получал второй шанс прежде, но безошибочно догадался, что будет дальше.       Догадался — и сделал всё возможное, чтобы никто не смел обидеть Риса.       Отправил его в Отдел.       Ведь там Заф легко найдёт своего ребёнка. И ни один охотник до Риса не доберётся.       — С Рисом всё хорошо?       — Думаю, да. — Последовал спокойный ответ.       Мир приюта был расположен довольно далеко от Отдела, но Змей о нём знал. Зафу оставалось лишь терпеливо ждать, когда тут окажутся крылатые. Ждать — и не попадаться в руки охотникам.       Месяц назад по его следу пошёл каи из Васарии, натравленный одним из охотников. Пока что только ради развлечения — Заафир сумел оторваться от погони, не выдав себя и свою истинную природу.       Ради лилима охотник ещё поленится дёргаться, но вот пока что беспомощный лае был слишком хорошей добычей.       Жаль, что Эрелим не носит с собой браслет-коммуникатор. Рассчитывать на это было слишком смелой мечтой.       Златокрылый плавно, словно находился в воде, поднялся. Движение его было беззвучным, но вот свист рассекаемого клинком ветра лае уловил. Как и блеск металла в левой руке Эрелима.       Он не стал размахиваться, но меч ушёл на половину своей длины в тёмное тело, прибив его к земле.       Тварь, подбирающаяся со спины к златокрылому, судорожно дёрнула вытянутой собачьей головой и издохла. Не меняя растерянно-глупого выражения лица, Эрелим наступил на химеру, вытягивая испачканный меч. Обернулся к Зафу.       — Времени больше нет.       Лае кивнул, покидая кокон из листьев. Бросил короткий взгляд на тварь, навечно оставшуюся лежать рядом с гнилыми досками.       Вспоминать, кого убил златокрылый, было легко. Он изучал это во время обучения ещё на врача.       Первый подтип, четырёхпалая химера с ядом в клыках. Их часто спускают на лаури и порой — на лилимов. Быстрые и очень хорошо маскирующиеся твари, обученные не убивать, но притаскивать искусанную и отравленную добычу хозяину.       Но поодиночке их не отправляют…       Эрелим резко опустил клинок на сухие сорняки рядом со своей ногой и, сделав шаг чуть шире, равнодушно пошёл дальше. Ему не было нужды оглядываться или проверять, точно ли он убил химеру — и Заф тоже переступил сорняки, на всякий случай сжимая в руке нож.       Его он подобрал в двух мирах отсюда, удачно (или не очень) свалившись вниз головой на чьей-то кухне. Проверять, дружелюбны ли хозяева кухни, или не очень, крылатый не стал, и быстро выскочил в окно, прихватив с собой связку сосисок, на которые приземлился, и нож, так удачно лежащий на столе рядом. И если сосиски исчезли очень быстро в желудке, то простенькое оружие Заф держал при себе. Хоть какая-то, но защита, а то с одним лишь барьером получалось слишком грустно. И ненадёжно.       Да и сидеть, сложив крылья, в то время как Эрелим будет его защищать, было не в привычках Зафа.       Напоследок оглянувшись, крылатый увидел, что в куче листьев, которую он тщательно сгребал и утрамбовывал в ямку рядом с деревом, белым пятном светится его собственное перо, чуть блестевшее при осеннем солнце. Возвращаться и прятать его уже не было времени, поэтому Заф поспешил за златокрылым, отстранённо заметив, что макушкой достаёт ему до плеча.       Неплохой результат для почти одного года.

***

      — Почему?       С этим вопросом Рис пристал, как мокрое перо, сначала к Илу. Младший брат, покраснев и пробормотав что-то невнятное о необходимости бежать на работу, перенаправил детёныша к Мареку. Тот наградил хитрого Миллениума хмурым взглядом и тоже сослался на необходимость улетать на работу. Оба брата, тщательно скрывая эмоции, указали на Карма.       Крылатый отмазаться необходимостью срочного задания не мог и мысленно ворчал на младшеньких.       — Почему не надо стричь волосы? — Повторил свой вопрос Рис, повернувшись к нему лицом.       Пользуясь тем, что гибрид их не видит, Ил с Мареком, предатели, беззвучно прыснули.       Всё началось с того, что Карм не позволил гибриду отстричь себе чёлку ножницами. Для него самого причина была ясна как день, но вот Рис её не понимал, и спустя пару дней озвучил вертевшийся на языке вопрос.       Ответы «потому что так лучше» гибрида не устраивали. Рис тряс головой, отбрасывая чёлку с глаз, и вопрос заходил на следующий круг.       — Братец, ну почему? Нам самим интересно! — Самым честным голосом произнёс Елька, до этого делавший вид, что тоже очень сильно опаздывает на работу. Одного только Серфина не было — он должен был вернуться после обеда.       Но можно было не сомневаться — остальные братья в красках всё расскажут, не пропустив ни одной детали!       — Длинные волосы — символ красоты. — Понимая, что такой ответ ребёнок сочтёт неудовлетворительным, протянул Карм.       — Но почему? Я не лае. — Снова мотнул головой детёныш, убирая двухцветные пряди, мешающие обзору.       — Ты сосуд.       — И как это соотносится? У вас есть закон, который регулирует необходимую длину волосяного покрова у крылатых и сосудов? — Оттарабанил на одном дыхании Рис.       В перерывах между заданиями Белая снова приходила, корректируя произношение гибрида и давая перевод новых слов. Конечно, химерёныш продолжал зависать, порой складывая слова в фразу по паре минут, но, видимо, сейчас был не этот случай.       — Такого закона у нас нет. — Вынужденно признал Карм. — Но длинные — это красиво.       — А почему тогда Белая ходит с короткой стрижкой? — С сомнением протянул гибрид, склонив голову к плечу.       Этот жест он подцепил у лилимов, когда Ил решил прогуляться с Рисом до Отдела и заодно — снова провериться на сканере.       Шрамы на голове истончались и, по словам гибрида, совсем не болели.       — У Белой траур.       — По Зафу? — Так наивно уточнил Рис, что решивший допить свой кофе Марек подавился и едва не откинул крылья прямо на кухне. Гибрид уже знал, что волосы крылатые обрезают в знак скорби по кому-то.       Карм попытался представить, чтобы холодная бесстрастная Белая устроила траур по Заафиру, и медленно покачал головой.       — Нет, не по нему. Когда Беаль училась, ей в составе группы стажёров и под присмотром тренера нужно было пройти полосу препятствий в другом мире. И там… — Крылатый на миг запнулся, размышляя, стоит ли углубляться в подробности или можно обойтись просто констатацией факта. — Там на них напала химера. Белая была единственной, кто выжил.       — Химера, похожая на меня?       — Этого я не знаю. Беаль не рассказывала, а других свидетелей у нас нет. — Покачал головой Карм.       — Значит, Белая Зафа не любит? — Перескочил на другую тему гибрид, подумав минуту.       Настал черёд давиться и кашлять для всех братьев.       Поверить в то, что холодная Белка хоть что-то может испытывать к Зафу, было невозможно. Она бы приняла тогда его ленту.       — Мы не знаем, — пришёл на выручку Марек, насладившись несчастным и растерянным выражением лица Карма. — Никогда её не спрашивали об этом.       Рис помолчал, заглядывая в свою чашку. К сожалению, ответов в молоке не было.       — А если спросить?       — Зачем? — Настал черёд крылатых спрашивать.       — Ну… — В кофейнике ответа тоже не нашлось. — Любопытно.       Карм на мгновение представил, как Рис задаёт Белой вопрос, и каким взглядом смотрит крылатая сначала на него, потом на самого лае, и отрицательно покачал головой.       — Лучше не надо. Это немного неприлично.       — Почему?       — Потому что. — Понимая, что ответ гибрида не устроит, протянул крылатый.       Хорошо ещё, что Заф научил Риса, что есть вещи приличные и не очень. Объяснять ему ещё и это Карм бы точно не смог, замучавшись на середине.       — А почему чёлку нельзя стричь? — Убедившись, что более внятных ответов ему не дадут, гибрид переключился на предыдущий вопрос. — Если нет закона, запрещающего это действие.       Братья снова беззвучно заржали.       Понятия красоты у людей и лае немного отличались. И если человеческие женщины в основной массе своей ухаживали за волосами и делали разные модные стрижки, то крылатые без оглядки на собственный пол отращивали длинные косы.       Первое место делили между собой волосы и крылья, второе было занято уходом за собственным телом. Разве можно найти кого-то красивее лае с белыми, уложенными пёрышко к пёрышку крыльями и толстой косой до пояса? Только такого же лае, но с косой до колена.       Время от времени на крылатых нападало желание выделиться, и они выборочно красили волосы в каштановый, рыжий или даже пепельный, но обычно к концу весны все оттеночные шампуни и токсичные красители всем надоедали, и все возвращались к своим натуральным цветам.       Один Малкольм блистал весь год. Его порой называли «Райсо» или Рыжим, но красный окрас крылатого был натуральным.       Карм видел фотографии. Все в семье Малкольма были красноволосыми и краснокрылыми со стороны матери, включая двух его старших сестёр-близняшек.       — С чёлкой тебя меньше любить будут. — Ляпнул Марек, за что получил тычок крылом от Ила.       — Правда? — Уточнил Рис, обернувшись к нему.       Теперь настал черёд Карма прикладывать ладонь к лицу. Внешний вид гибрида создавал обманчивое впечатление, что говоришь как минимум со взрослым человеком. Ну ладно, учитывая соотношение размеров лае и людей — с подростком. Но внутри каждый раз оказывался детёныш.       А реакция на безобидную шутку у подростка и ребёнка могла быть разной.       — Нет, это просто такое выражение. — Пошёл на попятную Марек. — Тебя и с чёлкой тоже любить будут.       Наконец братья вспомнили, что им действительно нужно на работу, и, быстро сполоснув свои чашки в раковинах, отравились собираться. Остатки посуды Карм принялся расставлять в посудомойную машину. Рис приносил ложки, под конец замерев с сахарницей в руках. Та была выполнена из белого стекла с выступающим узором на боках.       — Её в шкаф. — Напомнил крылатый.       Гибрид кивнул и приподнял крышечку.       — Сахар закончился.       — Ну тогда давай сюда. Заодно и её помоем. — Не стал долго думать Карм.       Передав сахарницу и смахнув со стола крошки, Рис сел на свой стул, задумчиво трогая пальцем гладкую поверхность стола.       — Что такое? Если ты всё ещё думаешь по поводу причёски, то можешь себе чёлку подровнять. — Сдался лае, закрыв дверцу посудомойной машины и выставив режим очистки. — Хотя с длинными волосами всё равно красивее.       Гибрид дёрнул головой, поднял ладони, трогая собственные красные и белые пряди. Пробежался пальцами по шрамам. Вольф действительно постарался на славу, вдобавок ко всему попытавшись спасти шевелюру Риса. Конечно, вокруг шрамов пришлось всё выбривать, как и оголять левый висок, но если не приглядываться, то не сильно было заметно некоторой «плешивости» химерёныша. Но белые полоски от операций медленно рассасывались. Ещё чуть-чуть — и на их месте появятся короткие волосы.       — Заф на Меге был с короткой стрижкой. — Словно вспоминая, заметил Рис осторожно. — Короче, чем у меня сейчас. Когда… Когда он меня только приобрёл, у него они были короче.       — Над ним подшутил Малкольм. — Нехотя признался Карм, отцепив от бока холодильника небольшой магнит в форме блокнота. — Он подменил бумаги на другие, и Заф подстригся ради маскировки. Якобы мужчины на Меге не носят длинных волос.       — А какие были у Зафа перед Мегой?       Крылатый опустил ладонь и нагнулся, показав себе на ногу чуть выше колена. Примерно там же кончалось сложенное крыло.       — Длинные. — Подтвердил Рис, пытаясь представить Зафа с такой косой. — А с ними удобно?       — Вполне. Если заплетать, то и не замечаешь даже.       Гибрид снова отвёл пальцами мешающие пряди.       — А во время сражения они не мешают?       Карм дёрнул уголком рта, пытаясь улыбнуться.       — Ни капли. У Первосозданного коса вообще по земле стелется, и ничего. По крайней мере, я не слышал о тех, кто его за неё хотя бы дёрнул.       — Первосозданного? — Переспросил Рис с проклюнувшимся любопытством.       — Он… — Лае запнулся, не зная, как объяснить. Получалось опять в духе, что Первосозданный — это именно Первосозданный, и никто иной, но такой ответ химерёныша не устроит. — Он Был Первым.       — Где?       — Вообще. Знаешь, что такое Большой Взрыв?       — Да. — Кивнул гибрид.       — Первосозданный был до него. И во время. И вместо. И вместе. Он… Он — вершина пирамиды.       Судя по взгляду Риса, он ничего не понял. Как кто-то живой может быть вершиной пирамиды вместе с Большим Взрывом? И вместо, и до него, и вообще.       — Он — лае?       — Нет. — Покачал головой Карм, и снова попытался объяснить. — У него есть имя, но я его не знаю. Первосозданный всегда приходит, если произнести его имя. Он его слышит, даже если находится на другом конце вселенной. Кажется, Он — старейший вообще во всех реальностях… Иногда он приходит к нам.       — Сюда? — С любопытством уточнил Рис, окинув пытливым взглядом кухню.       — Нет, в Отдел. — Всё же улыбнулся крылатый, отодрав второй магнитик, с приклеенным к нему карандашом. — Если повезёт, ты его даже увидишь.       — Первосозданный — оперативник? — Снова попытался угадать гибрид, позабыв про спадающие на глаза волосы.       Карм отрицательно качнул головой, заполняя страничку в блокноте.       — Ничего не понятно. — Наконец пожаловался Рис, отчаявшись разобраться в странном существе.       Он уже знал, что в Отдел могут попасть лишь крылатые и порой — разные послы или гости, но Первосозданный не относился к первой группе.       Значит, он гость?       Ковырнув пальцем поверхность стола, гибрид всё же вернулся к тому, о чём хотел спросить, едва взяв в руки сахарницу.       — Сахар закончился.       — Да. — Кивнул Карм, не отрывая взгляда от блокнотика.       Рис уже гулял с крылатыми по миру. Недалеко, только до соседней улицы и обратно, но это повлекло за собой появление вопросов.       — На Меге Заф ходил в магазин. Супермаркет, который недалеко от дома был расположен. — Начал гибрид. — А у вас есть такие магазины?       К его удивлению, Карамель отрицательно качнул головой.       — А где вы берёте продукты?       Крылатый кривовато улыбнулся и дёрнул крылом.       — Импортируем из соседних миров. У нас есть несколько выкупленных ферм и фабрик.       Рис представил себе процесс закупки продуктов. Значит, лае брали тележки на гравитационной подушке и катали их по разным мирам, набирая сахар, молоко и фрукты? Наверное, это долго…       — Хочешь со мной сходить на склад? Прогуляешься заодно. — Предложил Карм, закончив составлять список необходимых вещей.       Конечно, утром отец тоже туда отправился, но должен был уже вернуться. Наверное, снова задержался, заглянув к Древу.       Гибрид быстро кивнул и ещё быстрее оказался у входной двери.       Крылатый снова улыбнулся, и мимолётом взглянул вверх. Ирин всё ещё не спускался на завтрак с остальными, делая вид, что никого в доме, кроме него, не существует. Так же ситуация обстояла с обедами и ужинами.       Поначалу Карм каждый раз бил себя по рукам, удерживаясь от соблазна принести младшенькому поесть в комнату, чтобы наконец попытаться помириться. Вот только он уже услышал все требования брата, а менять их тот не собирался.       Все дни напролёт Ирин где-то пропадал, предпочитая гулять по скверу или пустым улочкам, и возвращался обычно уже под вечер. Но сейчас он всё ещё не ушёл — младшенький не мог смириться с тем, что перед ним до сих пор не собираются извиняться, и каждый раз хлопал дверью так, что дрожали стёкла на кухне.       А оставлять сосуд рядом с неуравновешенным, упёршимся как эаль братом Карм не хотел. Если, гонимый собственными надуманными обидами и ревностью, Ирин снова попытается причинить вред Рису, то всё закончится очень скверно.       Не видя остальных, Карамель слышал, как дрожит связь между всеми крылатыми, и как после каждого обследования у Вольфа новость летит по ней.       Кровь проснулась. Сила сосуда растёт. Ещё немного — и он заработает.       Сам Карм видел вчерашние снимки. Пусть энергетический анализ показывал несимметричный прогресс, но проклюнувшееся «крылышко» у Риса росло. И это было видно по ежедневным сканированиям.       И если вдруг глупый младшенький снова попытается совершить свою месть, Илья не станет жалеть его и наказывать простой уборкой и ремонтом пустующих домов. Карма преследовало подозрение, что начальник Отдела просто не успеет вынести приговор.       Потому что остальные лае Ирина убьют быстрее.       Нет уж, лучше действительно взять с собой Риса. И прогуляется, и заодно к Вольфу на ежедневные анализы зайдут.       Не удержавшись, Карм достал с полочки самую большую кружку и налил в неё остатки молока. Хватило как раз до самых краёв.       Поставив её на стол, крылатый пошёл обуваться.       Ирин сам сможет её нагреть. Не маленький.       — А далеко идти? — Любопытно уточнил Рис, уже обутый и стоящий у порога. Серфин в один из обнуляющих дней перешил по росту гибрида пять своих новых рубашек.       — Нет. Всего лишь к Отделу. — Карм, помедлив, протянул руку к плащу.       Обычно их носил лишь отец вне дома, до сих пор немного стесняясь своего оперения. Ну и сами лае, если вдруг нужно было выйти очень рано, когда выпадала роса или накрапывал дождь, а мочить перья не хотелось.       На левом крыле росло маховое перо серого цвета. На правом — два. Все пуховые Карм безжалостно выдирал, как и парочку проклюнувшихся кроющих, а вот маховые и рулевые трогать боялся. Они сильнее остальных влияли на маневренность и полёт. А ещё их отсутствие было сразу видно.       Плащ мгновенно избавил от всех волнений по поводу того, что крылья лае кто-то увидит.