Привет. Я - Гарри Снейп.

В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, настроение у всех поднималось, оживала в сердце надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. — Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим, — случайно услышал Гарри, как она добродушно делилась новостями с Филчем. — А после этого нарежем и приготовим настойку. Так что в скором времени Миссис Норрис будет опять с вами… Златопуст Локонс, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Гарри как-то подслушал его разглагольствования о собственных доблестях. Снейп вел слизеринцев на урок зельеварения, Локонс шел рядом. — Думаю, Северус, что жертв больше не будет, — говорил Локонс, подмигивая и постукивая себя пальцем по носу. — Полагаю, Комната на этот раз закрыта окончательно. Преступник осознал, что я изобличу его, это лишь дело времени. С его стороны весьма разумно именно сейчас прекратить злодеяния, пока я не взялса него основательно. Да, между прочим, вы ведь тоже понимаете, школе нужен сейчас какой-то праздник, который поднял бы моральный дух. Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! Сейчас я не могу сказать больше, прибавлю только, что знаю, какой дорогой нужно идти… Он еще раз изящно постучал себя по носу и зашагал прочь. Представление Локонса о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день, четырнадцатого февраля. Тренировка накануне затянулась до глубокой ночи, и Гарри прибежал в Большой зал, немного опоздав на завтрак. В первую минуту ему показалось, что он ошибся дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри подошел к своему столу — Рон сидел с таким видом, как будто его вот-вот стошнит, Драко покраснел под цвет гриффиндорского галстука, что до Гермионы, она то и дело хихикала. — Что тут происходит? — спросил Гарри, сел за стол и начал сковыривать с жареного бекона сердечки. Рон молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Гарри со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. — С Днем святого Валентина! — возгласил Локонс. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. — Гермиона, скажи, ведь тебя нет среди этих сорока шести? — взмолился Драко по дороге на первый урок. Но Гермиона вдруг увлеклась поисками расписания в своем портфеле и ничего не ответила. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. Правда, на урок Зелий они так и не пришли - видимо, боялись. Но только непонятно чего: мрачности подземелий или гнева профессора Снейпа. *** В субботу друзьям делать было особенно нечего. Погода стояла хорошая, но пойти гулять они не могли. Дело было в том, что Флинт придумал новую тактику игры, а Гарри не улыбалась всё своё свободное время сидеть в душной раздевалке и слушать нудные наставления капитана. Поэтому мальчик притворился, что у него болит голова и остался в спальне. - А не пойти ли нам к Хагриду?- вдруг спросил Драко. - Да, и заодно спросим, может, это какое-нибудь его чудище нападает на учеников? Рон, Гарри, Драко и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным созданиям. В первый год их жизни в Хогвартсе он пытался вырастить дракона в своей маленькой лесной хижине, а уж его громадного трехглавого пса, которого он нежно окрестил Пушок, они точно не скоро забудут. — Радостная будет встреча, — хмыкнул Рон. — Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого? Порешили все-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится. В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебль. — Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, — объяснила она Гарри. — И скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле. * * * На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьезностью. — От этого зависит наше будущее, — сказала она Рону и Гарри, когда они втроем принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками. — Если бы позволили что-нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от темных искусств,- буркнул Рон. — Но это очень важный предмет! — возмутилась Гермиона. — Важный, если бы его преподавал не Локонс, — уперся Рон. — Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился — никогда не вызывать Гарри на дуэль. Невилл Логботтом был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущенно спрашивал окружающих, что труднее — кабалистика или изучение древних рун. Драко поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы. Гарри договорился с родителями, чтобы он сам выбрал предметы. Правда, нельзя сказать, что он остался совсем без напутствия: Перси Уизли жаждал поделиться с кем-нибудь жизненным опытом. — Самое главное, Гарри, понять, чего ты сам хочешь, — сказал он, не обращая внимания на то, что Гарри его не слушает, а привязывает ему к мантии саламандру. — И лучше задуматься о будущем как можно раньше. Поэтому я рекомендовал бы тебе магловедение. Говорят, что магловские дисциплины слишком легки, но я считаю, что волшебники должны иметь ясное и исчерпывающее представление о немагической части общества, особенно если им предстоит работать в тесном сотрудничестве с маглами. Но тут Перси заподозрил неладное, потому что многие в гостиной засмеялись и почувствовался запах гари. Безуспешно пытаясь рассмотреть, что же там горит - а от мантии уже шел дым - староста добрую минуту крутился вокруг себя, но, так ничего и не увидев, убежал в ванную - саламандра прожгла ему брюки. В гостиной все, кроме Гермионы, смеялись до слез, а Фред с Джорджем признались Гарри, что им такая замечательная идея даже в голову никогда не приходила. * * * Очередной матч слизеринцы играли против Пуффендуя. Флинт каждый вечер гонял команду по полной, так что у Гарри едва хватало времени на что-нибудь еще, кроме квиддича и домашних заданий. То ли тренировки пошли удачнее, то ли погода улучшилась, но накануне перед субботней встречей Гарри возвращался в спальню с уверенностью, что Слизерин в этом году Кубок школы непременно выиграет. * * * Утро следующего дня встретило их ярким солнечным светом и легким прохладным ветерком. — Идеальные условия для квиддича! — Флинт стоял у Слизеринского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. — Гарри, иди скорее сюда, тебе необходимо хорошо подкрепиться! Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку! И она умчалась вверх по лестнице. — Что такое она поняла? — спросил Гарри в смятении. — Понятия не имею. — Рон поднял брови. — И зачем ее вдруг понесло в библиотеку? — Это же Гермиона, — пожал плечами Драко. — Если что непонятно, пойди туда и спроси у нее самой… — Поторапливайся, — подтолкнул друга Рон. — Уже почти одиннадцать. Гарри махнул рукой и побежал в свою спальню. Взял «Нимбус-2000» и скоро влился в толпу, устремившуюся через луг к стадиону. Команды вышли на поле под громкие аплодисменты. Маркус Флинт поднялся в воздух для предварительного облета толевых шестов; мадам Трюк выпустила мячи. Пуффендуйцы, одетые в желтое, сгрудились в кучу — уточнить напоследок игровые ходы. Гарри уже вскочил на метлу, как вдруг появился профессор Снейп и бегом пересек поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон. Сердце у Гарри екнуло. — Матч отменяется! — проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом. Маркус Флинт без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору Снейпу, забыв слезть с метлы. — Но профессор! — кричал он. — Нам надо играть…Кубок…Слизерин… Профессор Снейп, не замечая его, надсаживал громовым электронным голосом: — Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее! После чего он опустил мегафон и жестом подозвал Гарри: — Тебе, Гарри, надо пойти со мной. Недоумевая, в чем его подозревают, Гарри посмотрел на друзей, отделенных от них ропщущей толпой. Рон с Драко их догнали по пути в замок. К удивлению Гарри, отец не посчитал их присутствие лишним. — Вам тоже лучше пойти со мной. Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены. Рон, Драко и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. Он повел их в больничное крыло. — Вас это очень расстроит, — произнес профессор Снейп, когда они подошли к двери больницы. — Было еще одно нападение… Двойное нападение. У Гарри внутри все похолодело. Профессор Снейп толкнул дверь, и они вошли. Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса — той самой ученицей из Когтеврана, у которой они с Драко под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Гриффиндора. А на соседней кровати… — Гермиона! — охнул Рон. Гермиона лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели. — Их нашли у двери библиотеки, — сказал профессор Снейп. — Я провожу вас в гостиную.— Мне предстоит разговор с учениками. Когда все собрались, профессор начал свою нерадостную речь: — «Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам». Переполненная слизеринкая гостиная выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернул пергамент, по которому читал, и закончил речь собственными словами: — Вряд ли стоит добавлять, что я давно не был так встревожен. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно. Профессор Снейп вышел из гостиной, и все тут же загалдели. — Смотрите, заклятие наложено на одного гриффиндорца, не считая привидения, одного когтевранца, одного слизеринца и одного пуффендуйца, — принялся загибать пальцы Ли Джордан, лучший друг близнецов Уизли. — Интересно, кто совершает эти преступления? — В любом случае, он очень хорошо заметает следы,- сказал Блейз. - Как они могли отменить квиддич?!- кричал Флинт, словно считая, что если он в сотый раз произнесёт эти слова, то что-то изменится. Перси сидел в кресле позади Ли, но на сей раз он не спешил огласить свое мнение. Напротив, выглядел потерянным и удрученным. — Перси совсем убит, — шепнул Джордж Гарри. — Та девушка из Когтеврана, Пенелопа Кристал, — староста. А он и мысли не допускал, что чудище решится напасть на старосту. - Ну да,- фыркнул Фред.- Староста ведь по мнению Перси - центр вселенной, неприкосновенна я личность, которой ничто не угрожает. Гарри, Драко и Рона, однако, эти слова ничуть не развеселили. - Да ладно вам, выше нос, Гермиона ведь не умерла,- подбодрил Фред.- Скоро будет готово зелье, и она...М-м-м...обретёт способность двигаться. - Слушайте,- прошептал друзьям Рон, когда близнецы ушли.- Надо сходить к Хагриду. Если он что-нибудь знает, то нам будет очень легко это из него вытянуть. — Но Снейп сказал, что гостиную можно покидать только на время уроков, да и то под присмотром учителей. — Значит, пришло время снова достать мантию-невидимку,- решительно сказал Гарри.- Без нее нам из школы не выйти, ведь с Хагридом надо увидеться так, чтобы ни одна живая душа не проведала. Друзья легли спать в обычное время, дождались, пока Блейз с Теодором, наговорившись, уснут, встали, оделись и накинули на себя просторную мантию. Путешествие по темным переходам замка — удовольствие мало приятное. Впрочем, Гарри, которому случалось ночью бродить по замку, никогда еще не видел такого оживления в столь поздний час. Преподаватели, старосты, привидения ходили парами, часто оглядываясь — вдруг заметят что-то опасное. Мантия-невидимка, к сожалению, не скрывала производимых звуков: буквально в метре от вышедшей дежурить МакГонагалл Рон на что-то налетел и довольно громко ругнулся, но МакГонагалл как раз в этот миг чихнула, и все обошлось. Подойдя к выходу, друзья с облегчением вздохнули и тихонько отворили тяжелые дубовые двери. Стояла ясная звездная ночь. Между деревьев Запретного леса светились окошки небольшой хижины лесничего. Мальчики подошли к самой ее двери и только тогда сбросили с себя спасительную мантию. Постучали, и в ту же секунду увидели нацеленный на них арбалет в руках Хагрида, за его спиной оглушительно залаял волкодав Клык. — Эвона это кто! — Хагрид опустил оружие и удивленно посмотрел на них. — Вы чой-то на ночь глядя по лесам шастаете? Все вместе вошли в дом, и Гарри спросил, указывая на арбалет: — А это для чего? — Да просто так…Ничего… — замялся Хагрид. — Для безопасности...Садитесь, чай приготовлю… Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник. — Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону? — Да, конечно…знаю… Такого голоса они у Хагрида никогда не слышали. Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали. Драко и Рон с Гарри, обменявшись испуганными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию-невидимку. Хагрид убедился, что их не видно, взял арбалет и открыл дверь. — Добрый вечер, Хагрид. В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто-то еще. Вид у спутника Дамблдора был весьма странный. Незнакомец был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло-зеленый котелок. — Это папин начальник, — чуть слышно шепнул Рон, — Корнелиус Фадж, министр магии! Драко чувствительно толкнул Рона локтем, призывая к молчанию. Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора. — Неважные дела, Хагрид, — короткими фразами заговорил Фадж. — Хуже некуда. Надо что-то решать. Четыре нападения на учеников. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры. — Я…это…я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я…Я никогда…профессор Дамблдор, сэр… — Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений. Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал. — Послушайте, Альбус, некоторые моменты...м-м-м...родословной Хагрида говорят против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела. — Я вам еще раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела. — в голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого Гарри еще никогда не видел. Фадж нервно повертел в руках котелок. — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг. — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда? — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями… — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид. Дамблдор вздохнул и вышел из дома лесника. Фадж выжидающе посмотрел на Хагрида. — Я уже, да, иду, — успокоил его Хагрид, залезая в свое кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил: — Насчет еды…кому-то надо будет кормить Клыка. Пока...это… ну, то есть пока я не вернусь. Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон сбросил мантию-невидимку. — О каких моментах родословной Хагрида говорил Дамблдор?- озадаченно спросил у друзей Драко.