Milk

      Я закончил пить свое молоко. Колокольчик над дверью зазвенел снова, и в магазин вошли двое, через зеркало на потолке я мог видеть их отражение, и, больше, чем уверен, они могли видеть мое тоже. Когда они приблизились ко мне, одетые в полицейскую униформу, я сжал бутылку двумя руками. Кристофер ненавидел полицейских.       Одна из полицейских присела передо мной. Она не выглядела рассерженной, но на ее лице была одна из тех обязательных улыбок, которые выглядят слишком уж натянутыми. Я хотел сказать ей, что заплатил за молоко, и оно мое честно и справедливо; я хотел сказать ей, что не знаю худого мальчика с фотографии; но я также знал, что не могу говорить, пока меня не спросят, так что я просто ждал, глядя в сияющее поле ее фуражки, в котором отражался. – Здравствуй, – сказала она. Ее голос был слегка ниже, чем я ожидал, и имел легкий южный акцент. – Меня зовут офицер Делано, это мой партнер офицер Вильбур. Можешь сказать нам, как тебя зовут? – Она хотела узнать мое…? Никогда. Я сильнее ухватился за бутылку и крепко сжал глаза, надеясь, что если я буду игнорировать их, они уйдут. – Не нужно бояться, милый, – мягко продолжила она. Я открыл глаза, женщина все еще сидела передо мной, но ее лицо уже выглядело мягче. Мужчина рядом с ней неуклюже переминался с ноги на ногу так, будто не знал, что ему делать. – Давай, милый, почему бы тебе не подняться и не пойти с нами, мы отведем тебя в безопасное место, – я понимал, что у меня не было выбора, мне нужно было пойти с ними, хочу я этого или нет, а я определенно не хотел. Мне лишь хотелось вернуться на свое место и проклясть себя за то, что я покинул его с самого начала.       Я поднялся на шатающихся ногах, все мое тело дрожало, и офицер Делано протянула руку, чтобы успокоить меня, однако когда я отдернулся от нее, женщина не стала совершать повторных попыток помочь. Я был очень благодарен ей за это: теперь я не любил, когда люди трогают меня. А поверить в то, что я покинул свое место, и теперь меня арестовывают, я просто не мог. У меня не было и шанса вернуться обратно, пока Кристофер не заметит, что я пропал.       Я вышел на улицу, где останавливались прохожие, чтобы понаблюдать за развернувшейся ситуацией и заставить меня нервничать. Женщина открыла дверь заднего сидения, и я тяжело сглотнул: я ненавидел машины. Забираясь назад и сползая на пол так, чтобы выглядеть максимально крошечным, я надеялся, дорога не займет долго. Потом я закрыл лицо руками, ожидая пока один из офицеров закроет меня чем-нибудь. – О, милый, давай поднимайся и садись на сидение, пожалуйста, – офицер Делано сказала. Я открыл лицо, она смотрела на меня с жалостью, и я был сбит с толку, забравшись затем на кожаное сидение, но не…понимая, чего от меня хотят. – Ремень, – сказала она, указывая на него, я дернул , но в итоге ей пришлой самой потянуться и застегнуть его мне.       Я был сжат, и я ненавидел это. Ремень крепко держал меня на одном месте, пока мы ехали по улицам, которые я не узнавал. Мой желудок заурчал. Я все еще держал свою пустую бутылку.       Мы остановились перед большим кирпичным зданием. Солнце садилось за горизонт, и в воздухе витала прохлада. Я спрятал руки в слишком длинных рукавах своей зеленой рубашки, сгорбив плечи. Офицер Вильбур открыл дверь рядом со мной и отстегнул ремень, освобождая меня. Он рукой указал мне на выход, и я выбрался из машины. Затем они проводили меня в кирпичное здание, в котором было так много людей и так много шума, что мне захотелось закрыть уши руками, что я и сделал.       Я прошел за офицером Делано в очень светлую маленькую комнату в самом конце здания, в которой был один только стол и два стула. Офицер отодвинула один из стульев и усадила меня на него. К краю стола была прикручена пара наручников, и я все ждал, пока она наденет их на меня, а потом подумал, что, наверное, мне следует сделать это самому – иногда Кристофер любил, чтобы я был самостоятельным – однако, она остановила меня, когда я только прикоснулся к ним. – Не нужно этого, милый, – мягко сказала женщина. – Мы просто хотели задать тебе пару вопросов. Я опустил наручники. Мне не хотелось разговаривать с ней, но я не знал, как мне вернуться на свое место. Я спрятал руки в рукавах и опустил плечи. В комнате было холодно, но я не хотел испытывать свою удачу, у меня уже были проблемы, такие, в каких я не помню, чтобы был давно. – Можешь сказать мне, как тебя зовут? – офицер делано спросила. Я уставился на свои руки, зная, что она ждет ответа, но я не знал, какой был правильным. Я помотал головой, слыша, как она вздыхает. – Что насчет твоего адреса? Можем мы позвонить кому-нибудь насчет тебя? Они, может быть, могли позвонить Кристоферу, но что бы он сделал, узнав, что я покинул дом самостоятельно? Поверил бы он мне, скажи я, что собирался вернуться назад? Может быть. В любом случае, он бы наказал меня. Я снова потряс головой, так или иначе, я не знал номера его телефона. – Милый, ты должен помочь нам как-нибудь. Ты очень напугал ту милую леди на заправке, она подумала, что ты пропавший мальчик, – офицер держала бумагу, которую та девушка из магазина сорвала со стены, а затем положила ее передо мной. Я смотрел на счастливого мальчика. Он был из До. Я боялся, что узнаю его. Я потрогал его улыбающееся лицо своим пальцем, думая, что случилось с мальчиком. Куда он ушел?       Женщина задала еще пару вопросов, но у меня не было на них ответов, так что в итоге, она оставила меня одного. Я решил осмотреться: на стене, рядом с дверью, через которую она вышла, висело огромное зеркало, на секунду я подумал, а закрыта ли дверь, но был слишком напуган, чтобы проверить. Кристоферу больше не нужно было закрывать меня, но эти полицейские были непредсказуемы, так что просчитать следующий шаг Кристофера я мог, а этих незнакомцев нет. Под потолком висела камера, направленная на меня, и я смущенно натянул свою шапку сильнее. Мой желудок очень беспокоил меня. Свою бутылку из-под молока я потерял где-то по пути, может быть даже оставил ее в полицейской машине – очень грубо разбрасывать мусор повсюду, жаль я не мог переработать ее нигде.       Я обернул руки вокруг живота так, будто этого будет достаточно, чтобы остановить свирепые звуки, которые он издавал. Мне было холодно, голодно, и я был жалок. Когда дверь вновь открылась, я даже не поднял головы, замечая, что начал бессознательно раскачиваться взад-вперед. Я начал делать так давным-давно в моменты грусти или страха, это заставляло все вокруг исчезнуть. Кристофер не любил, когда я так делаю, он говорил, что это делало меня похожим на фрика. Услышав шаги, я прекратил свои действия. – Здравствуй, – сказал человек, и я удивился тому, что это была не офицер Делано. Я сквозь ресницы взглянул на вошедшего: он был старше, чем я, но не как Кристофер, с волосами песочного цвета и загорелой кожей, очень приятной внешностью и милой улыбкой, которая не выглядела вынужденной, как у офицера. Он был знаком мне, но его глаза были неправильными. Не знаю, почему я был разочарован. Он сел напротив, и к нему присоединился еще один мужчина постарше с темными глазами и волосами. У него тоже была милая улыбка, но в то же время, он выглядел строже, поприветствовав меня лишь кивком. – Меня зовут детектив Янг, – сказал он, указывая затем на первого мужчину, – это мой партнер детектив Крэй. Как ты? Я сглотнул. Как я? Если говорить прямо, то плохо, однако это невежливый ответ, так что вместо того, чтобы что-то сказать, я пожал плечами. Все еще невежливо, но может быть, немного лучше. – Мы из ФБР, – сказал детектив Крэй. Его голос был настолько теплым, что я почти забыл, как холодно было в комнате. Оба мужчины были одеты в красивые костюмы, и я все думал насколько теплые их пиджаки, затем Крэй продолжил: «Полагаю, ты сейчас очень напуган, это видно по твоей позе. Ты когда-нибудь раньше был в полицейском участке?»       Я медленно покачал головой. Я никогда не был в таком месте, но то, что я напуган, это да. Затем я тихо всхлипнул, но я не плакал на самом деле, потому что этого нельзя было делать, хотя и очень хотелось. Потом я снова начал раскачиваться, даже не пытаясь остановить себя. – Все в порядке, я знаю, ты напуган, так что буду предельно откровенен с тобой: ты не в беде, – Крэй сказал. Я, конечно, верил ему, но не думал, что у меня есть хоть какая-то возможность вернуться обратно на свое место. – Мы зададим тебе несколько простых вопросов. Все, что тебе нужно делать, это кивать, имея в виду «да», и качать головой, имея в виду «нет». Думаешь, сможешь нам немного помочь? – спросил Янг. Звучало достаточно просто, а чем быстрее я осчастливлю их, тем быстрее я вернусь обратно к Кристоферу, так что я кивнул. – Это прекрасно, спасибо тебе большое. – Я начну первым, – сказал Крэй. – Ты знаешь, какое сегодня число? – число? Был четверг. Говорил ли он о годе или о месяце? Я этого не знал, но я знал, что сегодня четверг. Я нерешительно пожал плечами, но это не было ответом, так что я помотал головой. – Это ничего, – ответил Крэй, – сегодня 10 марта, 2015. Скажи мне, ты знаешь, где ты сейчас? – казалось, число было чем-то важным, потому что его знание как-то неприятно сжимало мне горло, даже не знаю почему. Постойте, он задал еще один вопрос. Я был в полицейском участке, это то, что он имел в виду? Я медленно кивнул. – Хорошо, – Янг сказал. Это тоже показалось мне важным. Я вздрогнул, стараясь держать себя в руках: я не чувствовал себя хорошо. Они продолжили задавать мне довольно-таки простые вопросы, но я не знал, отвечал ли я на них правильно или нет. Когда кто-то постучался в дверь, я вздохнул с облегчением, надеясь, что допрос закончился. – О, еда здесь! – радостно сказал Крэй. Мой желудок сжался. Мужчина поприветствовал офицера в дверях и забрал большую квадратную коробку и упаковку салфеток. От запаха, наполнившего помещение, мой рот тут же наполнился слюной, но я не мог сказать, почему он мне так нравился. Запах был и знакомым, и незнакомым одновременно. Крэй открыл коробку и поставил ее на середину стола – это была пицца! Я не видел ее годами, и она божественно пахла, и мне жутко хотелось ее. Крэй и Янг оба взяли себе по куску. – Хочешь тоже? – предложил Янг. Мои глаза расширились от шока. Конечно, я хотел тоже, пицца выглядела такой теплой и вкусной с овощами и пепперони на ней. Она выглядела жирной, жирнее, чем все, что я когда-либо ел. Кристофер никогда бы мне этого не позволил. – Как насчет этого, – медленно сказал Крэй. Я посмотрел на него, должно быть мои глаза были огромными от переполняющего меня желания. – Ты возьмешь столько, сколько хочешь. Все, что тебе нужно, это лишь немного с нами поговорить. Никаких сложных вопросов, пока ты не будешь готов. Что думаешь? – такая сделка звучала хорошо. Я уже был не на своем месте, уже арестован, уже в огромной беде, и я хотел пиццу так сильно. Я кивнул и снова всхлипнул. Крэй достал несколько салфеток и, сложив их вместе, достал кусок пиццы из коробки, сыр растянулся и, порвавшись, упал на другой кусок, а я подумал, что сейчас же упаду в обморок. Мужчина положил слайс на салфетки и пододвинул его ко мне.       Я хотел схватить его и съесть за один присест, и одновременно хотел полностью распробовать. Это была награда, лучшая награда, которую я только мог представить, и я не сделал ничего, чтобы ее заслужить. – Давай, – подначивал Крэй, почти заканчивавший свой кусок. Он сказал, что я могу взять его, так что будет грубо отказываться, правда? Правила кружились в моей голове, имея и не имея смысл одновременно. Я потрогал одним пальцем корочку, теплую и хрустящую, а затем посмотрел на Крэя. – Ему это не понравится, – прошептал я. Крэй наклонился ко мне. – Кому? – осторожно спросил он, я сглотнул. – Кристоферу, – я подавился, трогая жирную пепперони, отрывая ее от сыра и держа межу пальцами. – Почему нет? – мягко спросил Янг. – Это еда в награду, – объяснил я, – я был плохим, я не заслужил ее. – Я думаю, ты был очень хорошим, – Крэй сказал, а я посмотрел на него. – Нет, правда, ты был очень вежливым и очень помог нам. Я думаю, ты заслужил это, –       Был ли он прав? Может быть. Я старался помочь им с вопросами, так что может быть, я сделал хорошую работу. Я положил пепперони в рот, она была острая и тянучая, хрустящая и мягкая одновременно, когда жир появился в моем рту, я почти застонал, поднимая пиццу и начиная пожирать ее. Не помню, чтобы ел что-то более вкусное когда-либо, пицца даже переплюнула вязкое арахисовое масло по вторникам. Закончив с куском, я тяжело дышал. Хотелось еще, но я уже получил свою награду. Кристофер не одобрил бы жадность. – Хочешь еще? – предложил Янг. – Бери столько, сколько пожелаешь, а пока ты ешь, мы продолжим говорить с тобой, хорошо? – он не стал ждать, пока я откажусь от еще одного куска, просто положил его на мои салфетки и все. В этот раз я ел медленнее, смакуя вкус пиццы: соус был сладким, сыр идеально расплавленным и толстым, хрустели овощи, а пепперони вообще лучшее, что я когда-либо ел. Я медленно с закрытыми глазами жевал. – Можешь сказать нам свое имя? – спросил Крэй. Я закончил жевать и покачал головой. – У меня его нет, – ответил я, кусая свою пиццу. Крэй сдвинул брови, от чего меж его бровями появилась морщинка. – Как насчет этого…ты узнаешь этого мальчика? – спросил Янг, он указывал на фотографию мальчика, которая была все еще передо мной. Я кивнул. – Он из До, – сказал я. – До чего? – До Кристофера, – сказал я, еще раз кусая. – Я не должен говорить о том, что было До. – Почему нет? – мягко спросил Крэй. Мой живот был полон, а я даже не закончил свой второй кусок. Я был так рад тому, что поел, что почти перестал отвечать на задаваемые вопросы. Я положил свою пиццу на стол, вытирая рот салфеткой. – Ему это не нравится, он говорит, что нет того, что было До, – я хотел пить, но не хотел просить, однако мне и не пришлось, так как Янг начал копошиться у себя в сумке и в итоге достал бутылку воды, которую и протянул мне. Я осторожно взял ее. – Спасибо. – Это тебе спасибо. Ты наелся? – спросил Янг, я сделал долгий глоток. – Да, спасибо большое. Я думаю, что чувствую себя теперь хорошо, – сказал я, подумав, а затем допил воду в бутылке. – Думаю, ты прав, – ответил Янг. – Можешь сказать, почему у тебя нет имени? – Мое имя из До, Кристофер сказал, что оно мне больше не нужно, – Крэй снова сморщил свой лоб. – Почему оно тебе больше не нужно? – Я теперь его, мне не нужно имя, мне только нужен Кристофер. Мой желудок был полон, но в комнате все еще было прохладно. Я снова обернул руки вокруг себя, думая, на сколько еще вопросов мне предстоит ответить, прежде чем я смогу уйти. Однако они дали мне награду, так что я решил, что буду хорошим, а не грубым. – Хорошо, может быть оно тебе не нужно, а можешь сказать, каким оно было? – спросил Янг. – Нет, простите, – сказал я, и мне действительно было жаль. – Я забыл его. Кристофер сказал, что вещи, не имеющие значения, должны быть забыты. Я не помню его, хотя иногда мне хочется, чтобы это было не так, – я не хотел говорить этого. Я не должен был помнить До и помнить о нем тоже, поэтому я надеялся, что они не расскажут Кристоферу, что я сказал это. – Так ты из До ничего не помнишь? – мягко спросил Крэй. Я был нерешителен в ответе, и он видел это. – Все в порядке, ты можешь рассказать нам. – Он заставил меня забыть все, – медленно начал я, – но есть кое-что, что я все не могу выкинуть из головы. Я…мне жаль. – Все в порядке, – заговорщически проговорил Янг, вместе с Крэем наклоняясь ко мне. – Можешь довериться нам, мы не расскажем Кристоферу. – Я…вы не будете? – я был удивлен, потому что Кристофер заботился обо мне, так не должны ли эти детективы были передать ему все, что я сказал? – Все, что ты скажешь в этой комнате строго конфиденциально, это значит, что мы не поделимся этим с Кристофером, можешь нам доверять, – сказал Крэй. Я не знал, говорил ли он правду, но мягкое выражение Крэя и его теплая манера вести себя заставляли меня хотеть верить в это. – Я, что ж, – сказал я, прерывая себя, – хорошо. Просто…я помню это, но я не знаю почему. Это просто то, что я все никак не могу отпустить. – Что это? Даже немножко информации может помочь, – подначивал Крэй. – Это имя, я думаю, – прошептал я. – Твое? – подсказывал мужчина, но я помотал головой. – Нет, не мое, – сказал я. – Но я не могу забыть его. – Что за имя? – спросил Янг. Я встретился с его темными, любопытными глазами. – Скотт.