Плоть и кровь

      Он не мог поверить, что это действительно происходило именно с ним. Казалось, что Робин просто стоял и наблюдал за всем этим со стороны, не своими руками зашнуровывал выглаженную нижнюю рубашку, не сам из-за стекла смотрел на светло-серую меховую мантию на широкой постели. Все было таким ненастоящим, таким искусственным и абсурдным, что хотелось горько смеяться и бежать так далеко, как только позволяет линия горизонта.       Сегодня состоится свадьба.       Его свадьба.       Ни с кем бы то либо, а с самим дьяволом, чья душа была усыпана пеплом, а сердце было черным куском обгоревшей плоти. Она выжгла его сама, оно было мертво из-за её грязных амбиций и страхов, а теперь он вынужден был делить с ней свое собственное. Ведь не было уз крепче, чем узы священного брака, не было обещания и клятвы сильнее, чем та, что давалась у алтаря.       Следом была его коронация, но это не делало этот день менее темным и проклятым. Он станет королем мертвых земель, он станет пустым местом, а условная корона на его голове будет лишь пожизненным венцом безмолвия.       Но Робин смирился за все то время, за все те ничтожные дни, что делил с ней коридоры этого замка. Он едва ли попадался ей на глаза, едва ли видел её в лицо, и в какие-то моменты король думал, что все не может быть так уж мрачно. Он проводил время в обычном замке, ел обычную пищу и жил своей жизнью, ни на мгновение не задумываясь о том, что уже через пару недель будет окольцован самой королевой.       Возможно, после свадьбы она будет такой же нелюдимой.       По крайне мере, он очень надеялся на то, что прогулка к алтарю в богатых нарядах и пара колец на пальцах ничего не смогут изменить.       Робин продолжал скрупулезно поправлять рукава белоснежной рубашки, пока пара служанок летала вокруг с орденами для серого церемониального камзола и изо всех сил старалась до блеска начистить королевские сапоги. На языке все еще горчащей ноткой вертелась злосчастная клятва, а глаза неотрывно следили за отражением в зеркале, будто бы запоминая каждую деталь, пока бестия-королева не забрала из него последние частички воли и человечности.       Да, война с ограми все еще набирала обороты. Шумел горизонт. Зачарованный Лес отбивался всеми силами, и теперь, когда у королевства была помощь Шервуда, казалось бы, в кульминации сражения для темных земель должны были наступить светлые времена. А пока небо все еще застилал дым, и вновь гибли невинные люди, а в королевском дворце два монарха пытались спасти эти гиблые разрушенные места. Все казалось своевременным и выгодным, но лично Робин думал, что от этой договорной свадьбы не победит никто из них. Такой союз лишь причинит боль, и они оба были глупцами, раз согласились на весь этот фарс.       Сможет ли он изменить её? Хватит ли его сердца для них двоих? Остался ли внутри неё человек, женщина, способная на настоящие живые чувства?       Какой-то приглушенный звук дуновения ветра раздался на всю комнату, а после в отражении король увидел фиолетовый вихрь, сквозь который изящным силуэтом проглядывала женская фигура.       Он шумно втянул воздух через нос и приготовился ко встрече со всеми своими страхами.       Их глаза сцепились в зеркале незамедлительно, ведь Робин даже не соизволил повернуться к ней лицом, скучающим взглядом с пронзительной ноткой вызова оглядывая невесту.       Если бы эмоции застилали глаза, сейчас бы он потерял весь воздух. Королева не заморачивалась в выборе одежды этим утром, видимо, планируя поскорее оказаться в свадебном платье, поэтому сейчас Её Величество предстала перед ним в длинном шелковом халате нежного бежевого цвета, едва ли скрывающем красивые изгибы тела. Оттенок жадности читался на его лице слишком явно, но у него просто не получалось отвести глаз, не получалось отвлечься от мысли, что, возможно, под этим тонким куском ткани на шелковом поясе была лишь теплая кожа и больше ничего.       Было слишком опасно думать об этом, когда между ними была лишь пара метров, а её темные глаза не выражали ничего хорошего в этот самый момент.       Одно мановение руки, и обе служанки вместе с седым камердинером спешно покинули покои. Теперь они остались одни. Впервые за все это время непривычная волна чего-то липкого прокатилась по телу, будто первый раз оставшись наедине с этой женщиной, он не чувствовал ничего, кроме неловкости, дискомфорта и опаски.       - Милорд, - она протянула.       В ответ последовало отточенное:       - Ваше Величество…       Она продолжала смотреть на него, не меняя выражения лица, а после беспечно отвела взгляд и мельком прогулялась глазами по его покоям со скользкой улыбкой. Тягучими шагами она, точно кошка, прошла вперед, так соблазнительно двигая округлыми бедрами, и остановилась совсем рядом с постелью, там, где с особой аккуратностью лежал его костюм.       - Должно быть, это волнительно – ждать свадьбы с человеком, которого совсем не знаешь, - что-то издевательское и хищное прослеживалось в её вкрадчивом голосе, пока тонкие пальчики пропускали сквозь себя недлинный мех серой накидки.       - Судя по Вашему тону, миледи, Вам чуждо это чувство, - бросил он, следя за её манипуляциями, движениями тела, будто не было ничего более важного в его жизни в эту самую секунду.       - Вам пора бы знать, что мне чужды любые чувства…       Он сглотнул.       Женщина подняла на него потемневшие глаза и с тягучей смолой в голосе чуть хрипло произнесла:       - Чувства для слабых…       Король подумал, что еще мгновение, и она прожжет его кожу, ни на секунду не прекращая странную пытку, пока сквозь обугленные края плоти не будет видно алое сердце. В какой-то момент он поверил, что в ней нет ничего человеческого, кроме красивого тела, ведь не может земное существо с таким отчаянием желать кому-то зла, с таким упоением нагонять страх или смотреть в самую душу, не имея своей собственной.       Он не знал, не понимал, не видел, как сможет найти свое счастье с этой женщиной, чьей главной слабостью была одержимость силой. И искренне надеялся, что где-то там, под маской и толщей гнилых мыслей еще оставалось что-то настоящее и уязвимое.       У него просто не было другого выхода.       Королева не спешила, изучающе следила за его реакцией, скрупулезно огибала глазами силуэт, а после пары секунд молчания, развернулась к нему лицом и произнесла:       - На самом деле, я пришла, чтобы кое-что пояснить…       - Неужели? – автоматически бросил он, тут же прикусывая язык: темный взгляд королевы, что она резко бросила в его сторону в следующую секунду, был насквозь пронизан тяжелым раздражением и злобой.       Её глаза потемнели, но холодная выдержка не дала женщине потеряться в этой волне гнева. В этот раз вместо создания испепеляющего шара она лишь сощурилась и тягуче медленно начала приближаться к Робину.       Она создавала странное тянущее и удушливое ощущение в грудной клетке. Будто с каждым её шагом в легких становилось все меньше воздуха, а королева была ярким пожаром, так отчаянно желающим опалить его тело.       Подкравшись совсем близко, она позволила королю на безумно крохотном расстоянии рассматривать черты её безупречного лица с такой манящей оливковой кожей и как назло так невинно приоткрыла пухлые губы, что он едва ли не забылся в собственных шумных мыслях.       Скоро она станет твоей… - жадно шипело желание в его голове.       Ты не можешь поддаваться чарам монстра! - разумная часть сознания била этой фразой по его голове снова и снова, будто эти слова должны были стать его мантрой, его клятвой, его сутью.       Но почему ты не можешь иметь все: её и самоконтроль в собственных чувствах? Вспомни слова матери… - где-то в отдалении еще вертелась чаша весов, все сильнее запутывающая обреченные мысли.       Она просто невероятна, прекрасна, соблазнительна… Не отказывай себе в желаемом…       Ты просто глупец, если думаешь, что она когда-нибудь сможет тебя полюбить!..       Он думал так отчаянно и долго, что закружилась голова, но королева все еще продолжала сводить с ума мужское либидо одним своим потемневшим взглядом и хитрой ухмылкой одними уголками алеющих губ.       Если она не была дьяволом, то опустилась на землю падшим ангелом, что потерял крылья за обладание слишком греховных мыслей и тела. Он чувствовал, как медленно сдавался, и не понимал отклика собственного организма. Робин мог обладать самой красивой женщиной, которую когда-либо видел, мог касаться её, боготворить её. Любой мужчина, если он не глупец и не слепой, был бы счастлив такому невероятному шансу, желая продать душу за один только поцелуй. Но стоило ли ему отдавать всего себя, слепо бросаться в этот омут с головой, зная, что за красивой внешностью скрывается лишь гнилая душа и рваные мысли?       Видимо, он все-таки был слишком слеп, чтобы осознать свою удачу.       Робин сглотнул, наблюдая, как королева таким будничным жестом вскинула руки и, слегка поиграв пальцами с воротом его рубашки, начала аккуратно перевязывать шнуровку и тихо говорить:       - Боюсь, между нами возникло непонимание, - протянула она.       Робин, кажется, задержал дыхание, позволяя её пальчикам орудовать так близко к его шее, будто она не была той самой ведьмой, вырывающей сердца. Её взгляд был упорно опущен вниз, пока со следующим предложением жгучие глаза не выбили оставшийся воздух из его легких.       - Нам не довелось поговорить наедине за все эти дни, и, может, такая свобода заставила Вас считать, что жизнь в моем замке может показаться сказкой. В случае если я выразилась не достаточно ясно в нашу первую встречу, – она так медленно и соблазнительно облизала губы, как бы специально позволяя его сознанию творить с ним непозволительные вещи, - я не обязана быть милой и учтивой с Вами, даже если через пару часов Вы наденете кольцо на мой палец… Мы вместе в этой ловушке, но я не собираюсь уступать и искать компромиссов.       Когда королева закончила шнуровать его рубашку и, наконец, слегка отстранилась, его сердце уже давно дико билось в груди, просто не позволяя отдохнуть от бешеной нечеловеческой гонки. Внешнее спокойствие отнимало все силы и давалось ему отнюдь не легко, и в какой-то момент Робин просто бесследно утратил речь, бросая всю энергию на то, чтобы просто устоять на одном месте.       Ей разговор давался не легче. Было что-то сильное и яркое в его каменном взгляде, что заставляло её слабеть под напором этих глаз, теряться, пытаясь избежать любого контакта. Конечно, было ужасно глупо бояться кого-то настолько бессильного против её колдовства, но на его точеном лице было выгравировано отчетливое бесстрашие и даже спокойствие.       Она уже тысячу раз пожалела, что по долгу судьбы связала себя с этим человеком. Если они выдержат, если они смогут не сломать друг друга в этом фальшивом браке, то в этом противостоянии король может запросто ее погубить.       Если она раньше не отравит его своей ядовитой натурой.       - Это мое королевство, мой замок, и никто в целой реальности не рискнет испытывать судьбу и нарушать мои правила, - процедила она.       Королева не стыдилась своей порывистости, не стеснялась резкости и дерзости: они стали частью её существа за эти годы, поэтому ей ничего не стоило почти вплотную прильнуть к мужчине, вжимая сильное тело в ближайшую стену, и подарить щетинистой коже лица прикосновение своего дыхания.       Она была так близко, что сама на мгновение поразилась крохотному расстоянию между лицами и губами. От него исходил легкий, едва заметный лесной аромат, и на секунду она подумала, что была бы не прочь после безумной ночи засыпать на простынях, насквозь пропахших этим запахом…       Положив маленькие ладони на его грудь, так опасно близко к драгоценному алому органу, королева до безумия хищно улыбнулась и изучающе склонила голову в сторону.       - Я бы посоветовала молчать и никогда… Слышишь?! Никогда не идти против меня, - она прошипела в его губы и растянула на лице нечто похожее на раздражение и гнев. – Не зря же люди зовут меня… как же… Ах да, Злой Королевой! – выплюнула женщина, прочерчивая аккуратным ноготком линию на его груди поверх такой тонкой нижней рубашки. – Не думаю, что кто-то желает узнать, за что именно меня так прозвали… Если конечно, ты не хочешь превратить свое сердце в кучку пепла или запереть его в крохотной шкатулке в моем склепе…       Королева практически вжалась в его торс, чувствуя томительное тепло мужской кожи и его острый взгляд на лице.       - Если только ты страстно не желаешь навсегда подчинить свою волю моей, никогда зря не попадайся мне на глаза!..       Новый вихрь густого фиолетового дыма оставил его одного с диким напряжением в грудной клетке и полным беспорядком в голове.       Робин выдохнул и прикрыл глаза.        Сегодня он собирался сделать эту женщину своей женой.       Зал шумел и гудел, при этом не блистая новыми яркими красками или радостью в воздухе, и лишь несколько скупых музыкантов стояли в отдалении и тягуче плели свои мелодии на крупных инструментах. Сегодня это место стало не то алтарем, не то местом погребения, ведь никогда ещё он не видел свадьбы скромнее или тише, чем свадьба королевы в Зачарованном Лесу. За стенами замка, в нескольких сотнях ярдов за мелкой полосой редкого леса шла война, и никому не хотелось тратить ресурсы и еду, закатывать пир или приглашать гостей из других королевств, когда над собственным весело тяжелое облако смога.       Это была просто свадьба. Ничего слишком помпезного или вычурного даже для венчания короля и королевы.       Для невесты это было сущим кошмаром, самым большим страхом наяву, ведь она никогда не думала, что сможет вновь пройти к алтарю, надеть кольцо на безымянный палец по собственному желанию и при этом не сойти с ума. Воздуха в груди было слишком мало, а воспоминания о прошлом слишком сильно, слишком отчаянно хлестали её по старым раскрывшимся ранам. Паника окутывала все естество, а глаза стекленели с каждым шагом, и в какой-то момент Реджина поймала себя на мысли, что не сможет этого выдержать, не сможет вновь смотреть в глаза жениху и видеть там прежнюю похоть и приторную ложь, не сможет произнести клятву и захлопнуть капкан на своей шее так беспечно, так безрассудно.       Было слишком больно вспоминать. Настолько невыносимо думать, что ей пришлось до боли стиснуть зубы и играть новую роль, пусть даже внутри что-то так остервенело терзало сердце и голову. Она металась и кричала изнутри, хоронила себя в памяти прошлых лет, умоляла оставить её в покое и перестать делать больно с последними слезами на глазах. Это место напоминало ей лишь о том, что ей никогда не выбраться из этой ямы, что её всегда будет преследовать крупная тень, оставившая так много шрамов на её теле.       Она говорила себе, что сможет это преодолеть, что она сильная, и на мгновение королева заставила сознание покоряться верить в свою новую правду. Она убеждала ту юную девочку в своей голове, все еще пересчитывающую синяки на теле вместо звезд ночного неба, что эта свадьба ничего не значила, что это была лишь формальность для союза. Но теперь, когда впереди у алтаря её ждал будущий муж, а она медленно двигалась навстречу в новом бордовом свадебном платье, все убеждения песочным замком безнадёжно рассыпались.       Она поклялась больше никогда не надевать белые платья. Её последнее в первую же ночь старыми жадными руками было разорвано на куски.       Реджина помнила, что они говорили клятвы, повторяли бессмертные фразы друг перед другом, понимая, что каждое слово в них – чистая ложь. Она помнила, как он боялся поднять на неё глаза: смиренно думал о своем, пока ртом упорно произносил обещания.       Поцелуя не последовало. Она не могла себе этого позволить. Поцелуй – это то единственное, что она могла оставить для себя, только что добровольно отдав ему свое тело. Поцелуи – это то, что было интимнее всякой связи или прикосновения в жарких местах. Они означали такую привязанность и доверие, которую ей далось испытать лишь однажды. Только Дэниэл был достоин касаться её губ.       Король стоял около ближайшей колонны в тронном зале, где проходило торжество и сверлил глазами вино в серебряном кубке в своей руке. На пальце гордо красовалось золотое кольцо, и он все никак не мог перестать чувствовать покалывание в этом месте, будто даже его кожа отторгала драгоценный металл.       Теперь они были связаны. Он и королева.       Так странно.        Он никогда бы не подумал, что будет так близко и в то же время так далеко от неё, будучи мужем, королем и пленником для королевы. Но Робин все продолжал лелеять мысли о её хорошей стороне, ведь это единственное, что еще давало ему надежду, и может, когда она подарит ему сына, когда у них будет нечто, за что стоит бороться плечом к плечу, он сможет найти в ней понимание и счастье.       Пока это были лишь жалкие мысли.       - Братишка, неужели ты так и простоишь здесь весь вечер в одиночестве? – чуть захмелевший от игристого вина Уилл, его кузен и лучший друг с самого детства, подошел из-за спины и завел разговор. – Твоя жена совсем заскучала среди этих раболепных дворян из совета. Неужели не хочешь составить ей компанию?       Король отвел глаза в пол, тщетно избегая чужого взгляда, и сухо поджал губы.       - Вряд ли она желает меня видеть, - он вздохнул. – Ни сегодня, ни завтра… никогда… У Злой Королевы на меня свои планы, и на данный момент в них я уж точно не вхожу…       - Брось, - протянул мужчина, отмахиваясь от необычайно тяжелого и пессимистичного настроя кузена, - ты просто преувеличиваешь… Эта женщина, может, раздражительная, угрюмая и вспыльчивая, но уж точно не злая.       С очередным протяжным вздохом Робин замолчал и бросил короткий смятенный взгляд на свою жену, что стояла в компании каких-то лордов в этом невероятном бархатно-бордовом платье, что так вызывающе подчеркивало линию высокой груди и изгиб спины, плавно перетекающий в пышные юбки у округлых бедер. Её профиль едва ли менялся в улыбке, и тому безразличию, с которым женщина вела разговор, позавидовал бы любой опытный правитель.       Было трудно смотреть на неё без смешанных мыслей, ведь та пустота, что была между ними на данный момент, могла быть заполнена лишь искренним разговором, на который она просто не была способна. Все её естество было пропитано ложью и раздражением к окружающим, и в тот момент, когда его глаза нашли её бесстрастный силуэт в другом конце зала, он понял, что ему никогда не доведется по-настоящему её узнать.       Она была слишком закрытой, слишком боялась показать что-то за пределами устрашающей маски чудовища.       Что ж, впереди все еще была первая брачная ночь…       - Я не знаю, что мне делать дальше, Уилл... Эта женщина… - он втянул воздух, – я никогда еще не видел столько противоречия в одном человеке… А теперь она стала моей женой, и я не могу понять, радоваться мне или бояться…       - Ты, видимо, совсем на неё не смотрел, Робин! Она поистине самая красивая женщина на всем свете, - самодовольно протянул мужчина, вновь бросая взгляд в сторону брюнетки в тугом бордовом платье. – Обладать королевой – мечта любого… А ты либо глупец, либо все еще веришь в настоящую любовь…       Робин бросил сочувствующий взгляд в сторону брата, слишком хорошо зная его историю, чтобы не верить в горькие слова разочарованного в жизни человека. Любовь всей его жизни, прекрасная белокурая девушка, его Анастасия, предала все то светлое, что было между ними и предпочла власть истинной любви.       Теперь будучи женатым на нелюбимой женщине с задатками тирана, даже Робин начал сомневаться в своих убеждениях.       - Ничто в нашем мире ненастоящее… Ни чувства, ни эмоции, ни слова.       - Но я не хочу такой жизни, - на лице короля застыла гримаса.       - Ты – король, Робин. И как это не печально, ты должен ставить нужды королевства превыше своих собственных, - он замолчал и медленно растянул на лице ломаную ухмылку. – Так если иной дороги нет, то почему бы не воспользоваться преимуществами этого брака?       - Она не вещь, она… - он замялся, совершенно не зная, какое слово было бы уместным при описании его жены, - …королева… Я совершенно не знаю, чего ожидать от неё, не знаю её саму… Не понимаю, как можно делить постель… жизнь с кем-то, кто имеет настолько черное сердце.       - Просто перестань думать так много, - Уилл махнул рукой. – Я вижу лишь два пути: она станет или твоей смертью, или твоим будущим. Эдакая игра в рулетку, где никогда не знаешь, к чему сведется риск.       - И что мне делать дальше?       - Впереди твоя брачная ночь, - он ухмыльнулся, - неужели не очевидно? Удачи тебе с этим, брат, и…       Хитрая улыбка расплылась по мужскому лицу, когда он сделал мелкий глоток из серебряного кубка в своей руке и заговорщически вскинул бровь, салютуя багровым напитком.       - … не разочаруй королеву…