Плоть и кровь

      Бальный зал был слишком душным. Вокруг пахло ванилью и жасмином, красующиеся в позолоченных вазах цветы впервые за долгое время стояли на накрытых столах, что оборками скатертей блестели в свете сотен зажженных свечей. Музыка играла слегка приглушенно, но практически без остановки, и шуршание женских юбок вкупе с нарастающим шумом по всему залу заставляло её задыхаться. Она не помнила, когда в последний раз видела этот зал таким заполоненным.       Она слышала женские смешки, топот каблуков по мраморному полу, звон кубков и не знала, что думать по этому поводу. Всего было так много, так шумно, так грузно – королева практически забыла, каково было слышать музыку струнных инструментов. Графини, герцогини, графы, лорды и короли – все они вновь собрались в этом месте после стольких лет затворничества Зачарованного леса. И Реджина не могла не почувствовать укол сильной ностальгии, когда в очередной раз провела ладонью по корсету своего пышного платья. Её глаза замерли и начали пристально следить за каждым движением, каждой улыбкой, каждым поворотом в танце своих гостей. Она до сих пор не верила, что все кончилось.       Кончилось.       Сегодня они праздновали победу.       Сегодня был день, когда все её существо ликовало и разрывалось от гордости. Ни секунду не думав о поражении, она шла вперед с высоко понятой головой и, наверно, впервые чувствовала, что действительно оправдала свой титул. Они оправдали.       Её грудь была теплой от упоения, а, может, легкий горячительный эль уже укутывал её изнутри, но ей было абсолютно все равно.       Ровно неделю назад огры, наконец, трусливо отступили с земель Зачарованного Леса. Четыре месяца прошло с тех пор, как они нашли их слабое место. И сегодня, в день, когда каждый дворянин после стольких лет собрался в большой зале её дворца, она с трепетом в сердце испивала каждую каплю своего успеха. Они заслужили этот праздник. Все они.       Последний раз она была в такой обстановке, когда ненавистный старик Леопольд устраивал бал в честь дня рождения своей дочурки, и тогда ей хотелось воткнуть вилку со стола в свое собственное горло, только чтобы избавить себя от мучений. Пускай место было тем же. Все это стало лишь гнилыми воспоминаниями, а теперь, танцуя на костях неприятелей, она ликовала и праздновала свою собственную золотую победу.       Ей было почти не больно видеть это место.       И пусть Белоснежка горит в аду где-то совсем далеко от её замка. Когда-нибудь она поймает и её.       Королева вдохнула глубоко и чуть приподняла уголки губ. Она вот уже несколько минут стояла около стола с закусками и наблюдала за гостями. Расправив плечи и высокую грудь, она вздернула нос и чуть прикрыла глаза, стараясь смаковать как можно тщательнее, полностью отдаться звуку совершенно новой для неё музыки.       Реджина повернулась к столу и оглядела содержимое подносов. Почему-то от запахов мгновенно закружилась голова, и почти каждое блюдо стало для неё отвратительным. Мысли об этом были тут же отброшены в сторону - Реджина как могла старалась игнорировать тошноту. Вниманием мгновенно завладела большая корзина с фруктами в центре, в которой лежало несколько груш, апельсинов, виноград, а на самой верхушке красовалось темно-бордовое крупное яблоко, поблескивая в свете канделябра. Она протянула руку, точно завороженная, упиваясь какими-то далекими мыслями, и чуть коснулась фрукта кончиками пальцев. В голове мелькала одна назойливая идея, что с каждой секундой все прочнее оседала внутри. А что если…       - Миледи… - знакомый голос мгновенно выбил её из странного транса, едва не заставив королеву подпрыгнуть на месте. Вздохнув полной грудью, она резко повернула голову в сторону и столкнулась пронзающим взглядом с небом в светлых глазах мужчины.       Воздух вокруг начал становиться тяжелым и электризоваться, пока глаза вновь врезались в глаза. Она вскинула бровь и подняла уголок губ, не теряя ни единой крохи своего величия.       Рука тут же безвольно упала к юбке платья.       - Тебе не стоит стоять здесь одной, это общий праздник, - подметил он, поворачивая голову в сторону заполненного зала.       За четыре месяца многое произошло между ними. Не то, чтобы их отношения сильно изменились, но благодаря её ранению, как бы странно это не звучало, он стал намного лучше её понимать. Это стало своеобразным переломным моментом в его изучении сложного характера этой крохотной женщины.       Он учился с ней заново ходить. Она делала свои первые шаги физически, пытаясь восстановить позвоночник, а он – морально, медленно и трепетно изучая карту её внутренних границ. Она часто кричала на него, выгоняла и дразнила, но по крайне мере была честна в своих словах, и пока этого было достаточно.       Реджине же было сложно. Она не понимала, почему король так крепко держится за неё, будто что-то в нем изменилось буквально за одну единственную ночь. Она находила его рядом со своей постелью почти каждый раз, когда из-за боли просыпалась в темноте. Было страшно и непривычно чувствовать такую заботу со стороны человека, от которого этого можно было бы ожидать в последнюю очередь.       Как бы то ни было, Реджина никогда не посмела бы сравнить его с Леопольдом. Это было бы слишком сильным оскорблением даже для неё. Робин был хорошим мужем. Никогда прежде никто не относился к ней так, как мужчина, которого она должна до дрожи ненавидеть.       Но она не ненавидела.       И все же они были чужими.       - Знаешь, я могла бы справиться сама, - недовольно пробурчала женщина, обреченно откидывая голову на подушку.       - Чтобы потом еще месяц провести в постели? Я так не думаю. Ты должна быть осторожнее. Помнишь что говорил лекарь? Тебе требуется больше времени, чтобы восстановиться.       Мужчина как ни в чем ни бывало приземлился рядом на огромную королевскую постель и вальяжно прилег поодаль на воздушные подушки. Реджина фыркнула. Он часто делал так в последние дни, прекрасно зная, как это её раздражало. Робин был её личным дьяволом, и если было что-то в этой жизни, что у него получалось лучше, чем вести войну, так это безупречное умение выводить её из себя.       - Ты невыносим!.. – выдохнула она, гневно поворачивая голову в его сторону.       Мужчина ухмыльнулся.       - Скажи мне то, чего я еще не знаю.       Её темные глаза мельком пробежались по крупному силуэту. Сегодня собрание совета было отменено, поэтому он не заморачивался с выбором одежды. На нем была обычная хлопковая рубашка молочного цвета, небрежно заправленная в простые коричневые брюки. Развязанная шнуровка не могла не приковывать взгляд, а чуть взъерошенные светлые волосы придавали ему особой непокорности, как если бы он был обычным лесным разбойником, а не королем.       Этот шарм делал с ней что-то непонятное. Может, в ней все еще говорила слабость, но почему-то так остро захотелось зарыться пальцами в этих волосах и касаться, пока на руках не появятся мозоли от трения кожи.       Она слишком долго не владела этим мужчиной, и сейчас, именно когда ей остались считанные недели до полного восстановления, он приходит сюда и выглядит так. Как будто в её голове было мало противоречий. Именно сейчас хотелось плюнуть на каждое разногласие, что они имели с их последнего раза.       Они не говорили. Реджина просто смотрела на него своим знаменитым пронзительным взглядом, от которого хотелось сгореть, и лежала совсем близко. Он повернулся боком, вздыхая, и начал пристально наблюдать за каждым движением королевы. Она протянула к нему руку и тонким пальчиком с острым ноготком прочертила линию на теплой коже груди, там, где сейчас билось горячее сердце. Казалось, королева задержала дыхание, погружая всю комнату в абсолютную тишину, пока потемневшие глаза следили за движением рук.       - Не тебе решать, что для меня будет лучше, - так буднично пробормотала она, вздыхая. – Если я сказала, что я готова ходить сама, значит так и есть.       - Это не мои указания, а лекаря, Реджина… - ответил король, чувствуя, как женщина придвигается ближе.       Её тепло напомнило ему о том, как сильно он был одержим ею прежде. Чем ближе она была, тем труднее становилось дышать. Её прикосновение стрелой вонзалось в его кожу и невидимыми шрамами вырисовывало на ней узоры, и почему-то ему необходимо было это ощущение, чтобы снова почувствовать себя живым.       - Этот человек не может чувствовать то, что чувствую я… Так откуда ему знать? – просто произнесла брюнетка.       На этот раз она была нечеловечески близко. Как будто специально, королева оставила между ними сантиметры и легла рядом на его подушку – её дыхание ядовитым теплом расползалось по его коже. От запаха кружилась голова.       - Ведь так?..       Жадным, но медленным и тягучим поцелуем она прикоснулась к его подбородку, медленно перемещаясь к шее, и впилась пальцами в плечи, нетерпеливо ерзая на одном месте. Кожей хотелось срастись с кожей, когда они снова оказались в слишком тесном пространстве друг друга. Её прикосновения обжигали, и только сейчас он понял, как сильно на самом деле скучал по этому.       Они не могли остановиться. Они просто не имели права теперь, когда уже было бесполезно отстраняться. Его руки немедленно запутались в её распущенных черных локонах, а её собственные ладони не могли оправиться от легкого покалывания чуть отросшей щетины. Хотелось не открывать глаза никогда, хотелось касаться до одури, до момента, когда оба начнут неминуемо задыхаться.       Он скучал по ощущению её крохотного гибкого тела в своих руках, по мягкой коже, по дерзким прикосновениям и проклятиям. Он не забыл, что ему не позволено было её целовать, и это, наверно, было самой жестокой пыткой, известной человеку.       На ней все еще была слишком тонкое шелковое ночное платье, которое просто умоляло быть сорванным с этого тела. Женщина подчинялась рукам и покорно подавалась вперед, позволяя ладоням пробираться под ткань и медленно путешествовать по бархатному изгибу талии, обнаженным бедрам, касаться дрожащего живота.       Королева не стала терять время впустую. Хотелось быть еще ближе. Отстранившись, она забралась на него сверху и прижалась грудью к груди, позволяя ему снова укусами нарочито медленно исследовать шею. Движение бедер заставило его рычать, а забытое напряжение внизу живота в очередной раз напомнило, как сильно она скучала по этому трению.       Хотелось кричать на весь замок.       Она не могла касаться губами его губ и ненавидела собственные границы. Знала, что этот шрам был самым глубоким, самым саднящим и воспаленным. Знала, что поклялась, никогда не позволять кому бы то ни было целовать её. Больше десяти лет она чтила эту клятву, помнила и хранила самое сокровенное место на её теле. Но с ним было сложнее всего. Когда дыхания слились в одно цело, грань с хрупкое стеклышко разделяла её от наслаждения вкусом его губ.       Она почти сдалась. Они были так невыносимо близко, что она чувствовала покалывание от легкого прикосновения и почти упала в этот омут.       Он остановил её. Королева судорожно втянула воздух.       - Реджина… - он протянул, - нет… погоди… Ты навредишь себе…       Он опустил её на постель, меняясь местами, и снова оказался сверху. Тихий всхлип ударил в тишину, когда она вновь осталась зажатой между ним и холодными простынями. Женщина задохнулась.       - Ты обещал, что… что ты больше никогда не…       - Не глупи, так ты сделаешь только хуже для своей спины, - он тряхнул головой.       Мужчина отстранился, все еще восстанавливая дыхание.       - Тебе не стоит так резко менять положение и нагружать себя, если ты только не хочешь вечность пролежать в кровати, - он вскинул бровь.       Королева закатила глаза и надулась.       - Мы не будем делать ничего, пока ты не восстановишься… Я не хочу вредить тебе еще сильнее, Реджина, как ты не понимаешь, - его лицо стало хмурым и обеспокоенным в считанные секунды.       Она смотрела на него снизу вверх и не могла произнести ни единого слова.       - Последнее, чего я хочу, это сделать тебе больно.       И тогда в её голове что-то щелкнуло. Её губы приоткрылись в немом вопросе и непонимании, когда в голове отчаянно пульсировали его слова снова и снова. Он не хотел причинить ей вред. Где-то в этот момент её глаза открылись возможности того, что этот мужчина действительно отличался от других. Он заботился о ней. Как странно. Ему не была безразлична её судьба.       В воздухе повисла тишина. Королева протянула руку, сжала в кулаке ткань мужской рубашки и медленно вновь притянула к себе.       - Тогда к черту это, - шепнула она, облизывая губы, - возьми меня так…       - Но…       - Я хочу этого прямо сейчас, и ты меня не остановишь… - её глаза в одержимости рождали темные искры.       Он замолчал и сглотнул.       - Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя…       - Да… - быстро отчеканила королева.       Она резко притянула его к себе, чувствуя, как его руки чуть смелее перемещаются на талию, вжимают её в крепкое тело и хозяйничают, вырисовывая узоры на коже. Сначала была опаска: в прошлый раз, позволив ему возыметь контроль и взять её по-своему, она едва не получила новый шрам на душе.       Реджина в неком беспамятстве обхватила мужчину за плечи и просто потерялась в этом забытом ощущении. Его губы на её коже заставляли её гореть, от трения щетины хотелось извиваться и кричать, и уже не было ничего страшного или отвратительного в позе мужчины, что так идеально вжимал её тело в постель.       Он боготворил её, и она ослепла от того, насколько более интимным было такое положение. Каждая клетка тела была в его распоряжении, и впервые в жизни она действительно наслаждалась этим ощущением.       Воспоминания о прошлом опыте растворились и сгорели синим пламенем, когда позже хватаясь за сильные влажные плечи, она снова выкрикнула его имя.       - Я более чем в порядке, - она не оторвала глаз от пар, кружащихся в танце. – Не горю желанием оказаться в компании напыщенных индюков еще раз, - королева сморщила нос, вздохнула еще раз и выдержала легкую паузу, поднимая на мужчину взгляд. – Мне хватило их компании еще на нашей свадьбе.       Усмехнулся.       Воспоминания о том дне мелькнули вспышкой в его голове всего лишь на какое-то жалкое мгновение. Быстро, но, наверно, слишком отчетливо он вспомнил королеву, что нетвердым шагом шла к алтарю, сухими губами произносила бессмысленные слова клятвы, напрочь отказываясь поднимать на него свои глаза. А потом был прием. Её бордовое платье мелькало на фоне мрачного света нескольких канделябров, и ни разу до самой ночи он не смог поймать её взгляд.       Она была его личным призраком, прикованным к нему цепями.       Когда в ту ночь он смотрел на неё с расстояния нескольких метров, он никогда бы не смог подумать, что спустя время они будут стоять так близко и смаковать вкус общей победы. Победы, которая расцветала в свете сотен свеч и купалась в смехе дам и кавалеров.       А сейчас она стояла здесь, невероятно красивая в этом ярко-синем платье с бархатным корсетом, и одним своим видом доказывала, что не бывает ничего невозможного. Она победила смерть, страх, слабость и до сих пор стояла с гордо поднятой головой. А мужчина размышлял, как же, черт побери, они прошли весь этот путь, сумев не превратить друг друга в пепел. Странно, но королева-мать была права: только вместе у них получилось обмануть судьбу.       Но ничего еще не было кончено. Они все еще были чужими. После всего этого их до сих пор объединяла лишь корона и простыни по ночам.       - Прекрати, все было не так уж плохо, - на его лице застыла ухмылка, а глаза все еще неотрывно вальсировали вместе с гостями.       - Тебе легко говорить, - сощурилась женщина, - тебе не пришлось два часа выслушивать лесть и говорить о политике.       - Правда, - кивнул он, соглашаясь.       На мгновение в воздухе снова зависло молчание. Звон кубков тонул в смехе и разговорах гостей, и напряжение росло с каждой новой секундой, что они так глупо стояли подле друг друга и отказывались говорить хоть что-то.       - Как ты себя чувствуешь? – пробормотал король.       - Прекрасно, - шепнула она.       - Уверена, что тебе не нужно присесть? Такая нагрузка все еще нежелательна для тебя. Я говорил, что нужно было подождать еще хо…       - Робин, - она бросила в его сторону предупреждающий взгляд. – Со мной все в порядке, правда. Кроме того, я не стану уходить с собственного приема. Сегодня же праздник.       Королева не показала смятения: ей все еще было непривычно слышать такое от человека. Забота не входила в её будничное расписание… прямо как этот назойливый мужчина, который изо дня в день буквально крал её воздух, точно последний вор.       - Утром мне так не показалось, - нахмурился мужчина, поправляя меховую накидку на своих плечах.       - Это обычный недосып, перестань быть таким назойливым, - язвительно пробурчала королева. – Порой мне кажется, что ты специально женился на мне, только чтобы раздражать.       - Я живу ради этого, миледи, - подмигнул король, после чего его взгляд вновь улетел куда-то под ноги танцующих пар.       После нескольких минут дразнящего разговора Робину все же пришлось отойти от жены, чтобы в компании лорда Вронлока и еще пары мужчин из совета обсудить текущее положение дел. На самом деле, он не понимал, как вообще можно было думать о чем-то таком серьезном в день, когда, казалось бы, голова была где-то слишком далеко. После стольких потрясений, истраченных нервов, сражений хотелось просто на мгновение забыть обо всем, может, отдохнуть в компании кубка эля, но, как оказалось, король просто не мог себе этого позволить.       Утонув в монотонной беседе, он мимолетно кинул взгляд в сторону стола с закусками. Укол разочарования ударил его, когда королевы там уже не оказалось.       Глаза метнулись в сторону, быстро огибая зал, и последним, где он ожидал увидеть женщину, были руки какого-то высокого темнокожего пижона. Она ускользнула в самый центр и затерялась в толпе, танцуя с этим неизвестным ему мужчиной в странном бархатном камзоле, и почему-то захотелось немедленно подойти и вырвать её из его лап. Он выдохнул и сощурился. Эти жадные руки были слишком низко… слишком. Это уж точно было не место для его ладоней. Нет.       Какая-то странная тупая злость застряла в горле, и мужчина не знал, что с ним происходило. Это было неприятно. Это чувство было поглощающим и резким, захлестывающим, оно разбудило в нем что-то собственническое.       Он был зол, хотя не должен был чувствовать ничего. Это смущало. Они ведь почти ничего друг для друга не значили… Так ведь? Так?..       Ох, к черту! Ему было абсолютно все равно, что она подумает. Главное, что эти руки будут находиться подальше от её талии. И от других частей тела.       Он пробормотал что-то невнятное своим собеседникам и, кажется, даже не кинул и взгляда в их сторону, когда с гневом внутри направился к королеве. Однажды она назвала его вором, и сейчас он намеревался оправдать это прозвище.        В её глазах был вызов, когда женщина говорила с этим незнакомцем уж слишком беспечно и расслабленно. Ему не нравился этот тип. Хотя нет, это было преуменьшением.       Очередное движение в танце побудило пары разъединиться и сделать поворот, и именно в этот момент, рисуя самодовольную ухмылку на лице, мужчина извернулся и ловко поймал талию королевы, уводя её в собственный танец.       - Прошу прощения, но мне придется позаимствовать королеву, - хитрым и чересчур довольным голосом бросил он, когда возмущенный темнокожий мужчина обескуражено замер на месте.       Реджина задохнулась возмущением, инстинктивно располагая руки на мужских плечах, когда поток танца унес её в руках короля подальше от предыдущего кавалера.       - Что ты… Робин! – шикнула она. – Это грубо.       - С каких пор ты беспокоишься о том, что подумают другие? – низко пробормотал он с ухмылкой на лице, когда его пальцы на её талии, наконец, нашли свое законное место на мягком бархате. Его руки, казалось, почти идеально подходили под изгиб её силуэта.       Королева дышала гневом, ведь этот идиот дерзнул буквально увести её из-под носа Фасилье, как будто ему совершенно ничего это не стоило. Ради шутки. Конечно, в обществе этого «фокусника» не то чтобы было очень комфортно, но этот поступок еще раз заставил её убедиться, что Робин был диким человеком. Невероятной дикостью было все происходящее, прекрасной спонтанной дикостью.       - Ты все равно не можешь просто так брать то, что тебе вздумается, - шепнула она.Возмущение еще не остыло, но спало, едва его пальцы начали перебирать ткань на её корсете, миллиметр за миллиметром спускаясь все ниже по её спине к основанию пышной юбки.       - Правда? – уголок его губ дерзко поднялся. – Кажется, ты не была особо против.       - Ты и правда невыносим, - она подалась чуть вперед и едва ли не выдохнула в его губы.       Усмехнулась, наблюдая его мгновенную реакцию.       Он не знал, было ли законно вообще смотреть так друг на друга на публике. Когда Робин прижал её ближе, все еще не прекращая синхронные движения в танце, на его лице застыл вызов и дерзость, которые распалили в ней что-то нечеловеческое. Она была одержима контролем, который был недостижим, и эта непокорность в одном единственном взгляде делала её зуд подчинения внутри просто невыносимым.       Глаза были приклеены к глазам так крепко, что порой перехватывало дыхание. Властный темный взгляд с бархатной, пленительной глубиной врезался в нахальный ледяной, пока они двигались одним целым и обдавали дыханием кожу друг друга. Её грудь так плотно прижалась к его собственной, что каждый вздох становился общим.       - Зачем ты сделал это? – шепнула она, придвинувшись еще ближе к его уху, если это только было возможно.       - Что ты имеешь в виду?       - Зачем ты… - она замолчала буквально на мгновение, чтобы сделать вздох и изобразить невероятно соблазнительную улыбку на своем лице, - …забрал меня от него? Неужели ревность? Я думала, ты выше этого…       Самодовольно усмехнулась, обнажая зубы.       - Скажи мне, Реджина, - его руки спустились чуть ниже, пальцы впились в бедра и притянули ближе, - какому мужчине понравится, когда кто-то занимает его место, хм?       Резким движением он сжал ткань платья ниже поясницы.       Она втянула воздух через зубы.       - Мы же на публике, - прошипела она.       - И? – он вскинул бровь, выдыхая в висок.       Её тело пульсировало рядом с этим человеком, живот дрожал, вжимаясь в его торс. Но сдаться значило пасть слишком низко в собственных глазах. Её самоконтроль падал слишком стремительно.       - Черт бы тебя побрал!       Почему-то ей стало дурно. В считанные мгновения головокружение взяло над ней верх.       Задохнувшись в последний раз, она услышала, как музыка прекратилась, и зал немедленно взорвался в аплодисментах. Только этот пронзительный звук смог разбудить её от того забытья, в которое королеву вгонял этот человек.       Она ненавидела.       Оглянувшись, она увидела, как пятнами вокруг замелькали платья. Взгляд помутнел, когда очертания начали расплываться, а громкие звуки все больше давили на её голову. Мельком взглянув на мужчину, она потонула в этом водовороте (кажется, у неё даже получилось выдавить улыбку), и, сделав один глубокий вздох, почувствовала, что ноги больше не способны удерживать её. Воздуха внезапно стало слишком мало.       - Реджина?.. – он посерьезнел, но королева уже не слышала.       Нахмурившись, она положила руку на грудь и с выдохом медленно осела на землю. Её тело сдалось и обмякло, приземлившись прямо в руки испуганного короля. Она потеряла сознание в тот момент, когда его последний выкрик её имени вместе с изумленными вздохами всех присутствующих прозвучали в голове.