Tragic City

Двери раскрылись, и в дом зашла девушка: серо-голубые глаза, в которых отражались яркие огоньки уличных фонарей, милая внешность, худое телосложение и русые волосы по плечи. Она была одета в черную толстовку, черные штаны и кроссовки. На половину лица красовались очки. Лина сразу подошла к ней и после неловкой паузы, пока парни рассматривали внешность незнакомки, начала представлять их друг другу: — Это Рет, — сказала Лина, поправляя голубые пряди, выбивающиеся из высокого пучка.  — Ну, а их ты знаешь. Денис сказал, чтобы ты… — Да, развезти всех по домам. Он повторил это раз сто за последние несколько минут только по телефону. — Денис-подробнейшие-инструкции-Астапов, — буркнул Олег, растянув неловкую улыбку по лицу.

***

В окнах машины быстро мелькали фары едущих навстречу авто, придорожные фонари и яркие вывески, горящие неоном. Девушки сидели на передних сидениях, парни — сзади. Олега, полностью погруженного в свои мысли, совершенно не волновало, что они едут уже с полчаса, а в металлической консервной банке, в которой сидят четверо, царит гробовая тишина. Рома же наоборот напрягся, даже учитывая всю его любовь к нахождению в тишине. Казалось, воздух стал тяжелее, обстановка напряженнее, а дыхание сквозь пустоту напрягало слух. Но, к сожалению, а может и к счастью, они наконец подъехали к месту назначения. Машина припарковалась у подъезда многоэтажки, одной из немногих в городке. Рома дважды прокрутил ключ в дверном замке и распахнул перед четырьмя уставшими лицами дверь в квартиру. Олег и Лина ушли в комнату, а Рет и Рома остались у входной двери вместе с неловкой паузой. — Что будешь пить? — наконец спросил Рома и указал рукой на дверь кухни. — На самом деле ничего. Хотя, можно и чай. Я же за рулем, — пожала плечами девушка, следуя за хозяином квартиры в помещение. Рома, будто бы игнорируя её заявление, открыл дверцу кухонного шкафа и достал оттуда бутылку явно не с чаем. — Рет — это твоё имя? — спросил парень, наливая себе в стакан виски. — Нет. Но называй меня так, чтобы не париться — да и я привыкла, в общем-то. Парень лишь кивнул и сделал глоток. Розовый свет лампы слепил глаза, при этом добавляя драматичности и красоты ситуации. На глаза девушке попался блокнот: чёрная кожаная обложка, залитая пурпурным светом от лампы. С виду, ничем не примечательный. Она взяла его в руки и открыла на первой странице. — Ого. Ты красиво рисуешь. Учился? — Да, но… Стоп, что? Кто разрешал тебе его трогать? — возмутился Рома, недовольно сверля девушку взглядом. Он подошёл к ней и ловко выхватил блокнот из чужих рук, тут же убирая его на место. — Прости… Я не знала, что ты так не любишь… Окей, забыли, думаю. В ответ она услышала лишь молчание, разбавленное звуком поставленной на стол бутылки.

***

— Самое время поговорить о том, как ты себя чувствуешь, — взволнованная Лина проводила взглядом молчащего до этого момента Олега, который направлялся к дивану. — И о том, что произошло у Дениса и чем тебя так заинтересовала Саша, — тут парень вздрогнул. — И кто же тот самый… — она не закончила фразу, но все и так было ясно. Савченко рухнул на диван, переворачиваясь на бок и устраивая голову на подушке. Взгляд его упал на открытую программу на экране компьютера, в которой писался очередной бит, отчего он чуть улыбнулся. — Рома работал, когда я приехал, кажется? — немного потерянный взгляд вспоминающего Олега переместился с экрана на девушку, стоящую в дверном проеме. Она пожала плечами. — Не знаю, я в курсе только происходящего у Дена, прости. Парень кивнул и снова уткнулся щекой в подушку, тяжело выдыхая. — Так вот, о твоем состоянии. Подожди минутку, — Лина скрылась за дверью, вновь оставив его наедине со своими мыслями. Что-то мрачное снова забилось внутри, но лежащий на диване старательно пытался закрыть на это глаза, сильнее сжимал кулаки и размеренно дышал. Тут девушка снова возникла перед его глазами, на этот раз с полотенцем и чашкой воды. — Будем охлаждать тебя, бедный, — она села на диван рядом с ним и приложила к горячему лбу прохладное влажное полотенце, обеспокоенно хмуря брови. — Ты бы видел себя, — недовольно фыркнула, вызвав тем самым очередную улыбку Олега. — Все хотел спросить — сколько тебе лет? — парень зажмурился, когда капля воды скатилась по переносице вниз, и теперь был похож на хитрого кота. — Больной шутит, значит скорее жив, чем мертв, — тихо хохотнула Лина, снова опуская полотенце в холодную воду и прикладывая к чужому горячему лбу. — Ну так сколько? — Будешь много знать — скоро состаришься, — она показала парню язык, на что тот недовольно цокнул. — Ладно, на самом деле местами неуместная скрытность — это к Рет. Мне двадцать три. — Ого, да ты маленькая еще, — беззлобно улыбнулся Олеги. — Ты, смотрю, больно большой, — фыркнула в ответ девушка, оставляя влажное полотенце на чужом лбу. — Еще раз отойду, постарайся не утопиться, что ли. Нареченный «больной» хотел было сопротивляться, но эта неугомонная снова закрыла за собой дверь и через минуту уже вернулась с кружкой горячего лимонного напитка. — Выпей, пока не остыло, — и протянула ему чашку. Сперва решено было применить тактику «я-мило-на-тебя-посмотрю-и-ты-отстанешь», но как только та не увенчалась успехом, парню пришлось смириться со своей участью быть «поднятым на ноги» и как можно скорее расправиться с лекарством. Лина самодовольно улыбнулась и снова отошла на несколько мгновений, чтобы отнести кружку на кухню. — Эти двое там молчат друг на друга, — всплеснула руками, снова садясь рядом с теперь уже сидящим парнем и опуская полотенце в воду, после передавая его в руки «пациенту». — Кажется, им нормально, хотя не представляю, что будет дальше, если никто из них не заговорит. — Молчанопокаллипсис, наверное, — выдал первое пришедшее в голову слово Олег, пожимая плечами и прикладывая ко лбу мокрую ткань. — А что, неплохо, — согласно кивнула девушка, оценивающе хмыкнув. Парень прикрыл глаза, расслабляясь от контрастного тепла в груди — горячий напиток, вероятно, делал свое дело — и приятного холода в голове. — Слушай, может ты хотя бы пару часов поспишь? Колдрекс должен будет сработать в идеале, да и организм отдохнет. Как тебе такая идея? — Не знаю, пока что меня расслабляет неплохо так, — на самом деле Олег был только «за», поэтому рухнул обратно на подушку, тихо выдыхая. — Да, наверное меня вырубит. — Вот и отлично, — послышался скрип, и он услышал голос девушки выше и дальше — она встала и, по всей видимости, отходила в другой край комнаты. — Тогда я пока буду здесь, потому что: а) за тобой надо приглядывать; и б) я не выдержу нахождения на кухне, там слишком уж все натянуто, — тихий смешок, еще один скрип — по всей видимости, опустилась в ромино кресло. Остается надеяться, что он не застанет ее там — уж слишком не любит, когда кто-то врывается в личное пространство так сразу. — Так что если что — зови, но я тоже могу уснуть, — после короткой фразы снова послышался знакомый голос. — Хотя… тогда просто буди. Хорошо? — Хорошо, — отозвался Олег и постепенно начал отключатся под еле слышный шелест страниц книги в руках девушки и монотонный шум в ушах.

***

– Не знаю, как ты, а я уже устала молча наблюдать, как ты бухаешь в одного, да ещё и с таким недовольным лицом, – тихо выдала девушка, смерив, в который раз, взглядом хлещущего коньяк Рому. Тот поднял взгляд и после выразительно изогнул бровь. – Я уже предлагал составить мне компанию, но твоё коронное "я за рулем", видимо, является более сильным аргументом. – Ты меня настолько плохо знаешь, но настолько уверенно судишь? – усмехнулась она, вставая из-за стола и отходя к гарнитуру, после щёлкая по чайнику. – Да и в любом случае, я говорила, что не против чая. – Это слишком скучно, – снова фыркнул парень, отставляя бутылку в сторону. – Ладно, какой предпочитаешь? У меня есть чёрный байховый, чёрный с бергамотом, зелёный с мятой, молочный улун, пуэр… – перечислял он, подходя к девушке и открывая шкафчик над ней. – Каркаде, ромашковый, чёрный с имбирём… – Почему мне кажется, что твои волосы начинают синеть, а сам ты становишься похож на Рамону? – тихий смешок, и рука Рет тянется к пачке чёрного чая с манго, Рома так же тихо усмехается в ответ. – А ты, я смотрю, как обычно "против всех"? – Не дождёшься. Парень возвращается на своё место и вроде бы планирует снова взять в руки бутылку, но некоторое время думает, после чего поднимается и убирает ее в шкаф, чтобы снова сесть за стол. – Мне тогда то же, что и тебе. – Неужели мы за ЗОЖ? – наигранно удивлённо спрашивает девушка и поворачивается к нему лицом. – Иди к черту, – беззлобно усмехается парень ей в ответ и качает головой. – Уже бегу, – с улыбкой отвечает она, разворачиваясь обратно и насыпая заварку в чашки. После, залив их кипятком, идёт к столу, протягивая одну Роме. Тот берет в руки горячую кружку и благодарно кивает. В кухне снова воцаряется тишина, на этот раз намного более уютная. *** Олег открывает глаза и видит перед собой лишь сплошную темноту. Протягивает руку вперёд и спокойно наблюдает за тем, как чёрные языки поглощают ее, скользя выше, подбираясь к шее и вскоре перекрывая доступ кислорода. Олег не шевелится, потому что он больше не имеет такой возможности. Олег не дышит, потому что больше не в силах функционировать. Олег чувствует абсолютное опустошение, которое становится затишьем перед бурей: через несколько бесконечных мгновений его накрывает паника, неконтролируемый страх. Но Олег не двигается с места. Потому что Олег видит два огромных голубых глаза, выплывающих из этой темноты, и он видит родные очертания, ощущает прикосновение тёмных волос, слышит манящий голос, который осуждает, осуждает его снова, и снова, и снова, и снова… Говорит о том, насколько Олег пустой, насколько бесполезный, говорит, что все это зря, а потом вдруг резко наступает тишина. Всепоглощающая, безумно громкая, заполняющая собой все пространство. Олег просыпается, рывком садясь на диване и пытаясь отдышаться. В попытках за что-либо зацепиться, он задевает рукой тарелку с водой и полотенцем и она падает на ковёр, который тут же начинает темнеть. Парень дышит громко и рвано, жмурится, трясёт головой, стараясь отогнать это неприятное ощущение, но никак не выходит. С пару минут он так и сидит, безуспешно пытаясь привести себя в чувство, но потом вспоминает, что он находится в комнате не один. Поворачивает голову и видит задремавшую девушку, которая так и отключилась с раскрытой книгой на коленях. – Лина, – тихо зовёт ее парень, вставая с дивана и направляясь к креслу. – Прости, я понимаю, что ты спишь, но… – дрожащий голос звучит ломано и хрипло, так что Олег говорит немного громче, склонившись над дремлющей. – Что такое? – она проснулась, открыла глаза и вздрогнула, увидев лицо Олега так близко. – Что-то случилось? С тобой все в порядке? Кажется, остатки сна исчезли, как только девушка увидела бледного Олеги рядом с собой. Она отложила книгу и переместилась на диван, ожидая, когда рядом окажется сам парень, после чего осведомилась ещё раз, все ли нормально. Савченко долго смотрел на неё, решаясь, говорить, или нет, но было в этой девушке что-то такое, что заставляло мгновенно открыться, кажется, даже самого замкнутого человека. – Не думаю. Знаешь, думаю, тебе стоит это знать, на случай, если я начну тут… чудить? Лина лишь внимательно посмотрела на него, еле заметно склонив голову, обозначая, что готова слушать. – В общем, в моей жизни был один важный человек, а потом ее не стало. Понял я степень ее важности только сейчас, знаешь. И иногда мне мерещится, что она где-то рядом. Я клянусь, я вижу ее в толпах народа, вижу знакомые очертания, слышу голос, даже когда я один. И… сейчас она пришла ко мне. И сказала одну очень жестокую, но, мне кажется, правдивую вещь. Не думаю, что тебе стоит знать, что именно, но я резко понял, что, знаешь… я просто нелепое тело, которое тупо болит, мне никогда не освободиться. Вся жизнь тянет вниз. Все это. Я хотел бы быть свободным, путешествовать, гулять по пустым пляжам, да в конце концов – предстать уже перед божьим судом. Кажется, за эти без малого тридцать лет я уже столько натворил, а сделать-то ничего и не сделал. Улететь бы к чертовой матери в другое измерение на ракете – только бы подальше отсюда, и чтобы эта ноющая боль уже наконец отпустила. Олег замолчал, чтобы перевести дыхание, и подался вперёд, упираясь локтями в колени. Лина смотрела все так же внимательно, и, казалось, ощущала на себе все, сказанное им. – Раньше мне казалось, что что бы я не делал, все закончится одинаково, от этого я и страдал всяким… да и сейчас как-то не особо прекращаю. До сих пор бывает, что нам с Ромой взбредёт в голову какая-то очередная бредовая идея, и мы тут же идём на поводу наших желаний. Хотя тело-то уже просто не выносит всего этого, с каждым разом нам только хуже, такое чувство, будто постепенно разлагаешься изнутри. Жить с этим ощущением вообще невозможно, словно на пороховой бочке – ждёшь, либо выстрелит, либо нет, и так каждый день. Но и нужно помнить, что все это не бесценно, поэтому что нам только иногда не приходилось делать ради денег. Сперва "читаешь книжки", потом "кладёшь закладки", все отвратительно просто и отработано. Да вроде бы все и в порядке, но вспоминается эпизод из прошлого, когда на похоронах бабушкиной матери, кажется, я вынес для себя эту простую, как дважды два, истину, которую впору повторять, как мантру: я-просто-нелепое-тело-что-тупо-болит. Хотя бы стать уже сигаретой, чтобы стлеть и развеяться пеплом по ветру, или просто лучом света – а что, ему-то уж точно не до всех этих болей и проблем, – и сиять, красиво так. Но, блять, не верится в реальность этого. И снова ощущаешь себя бесполезным пустым сосудом, созданным для страданий, и не достигнувшим ни одного стремления к чему-то возвышенному, к этой долгожданной свободе. И я уже просто не знаю, что с этим делать. Олег так бы и сидел, уткнувшись лицом в ладони, но ему сейчас было настолько тяжело и одновременно легко, настолько странно, непривычно и непонятно, что от этого своеобразного бессилия он просто не выдержал и уложил голову Лине на колени, закрыв глаза и не услышав удивленный вздох девушки. – Прости за этот сумбур и столько личного, но я просто… "Я не хотел" будет звучать очень глупо, и спасибо тебе, что ты была тут сейчас, и прости, что разбудил. Надеюсь, что ты меня поймёшь, – выпалил Савченко, тем самым блокируя все попытки "слушательницы" что-либо сказать. "И не осудишь," – добавил мысленно, потому что не решился сказать вслух. Лина же осторожно запустила пальцы в кудрявые волосы парня, успокаивающе поглаживая того по голове. Она хотела бы как-то поддержать его сейчас, но слова все только бы испортили, а длинные ответные речи – тем более. – Я надеюсь, что стало немного легче. Именно поэтому теперь пожалуйста, попробуй заснуть. Тебе это нужно. Олег тихо выдохнул в ответ, зажмуриваясь, чтобы не дать черноте застелить этот просвет в его сознании. Он был благодарен за то, что смог наконец сказать это, пусть и при настолько странных обстоятельствах и развитии событий. Если бы кто-то через пару минут все же зашёл бы в эту комнату, то он увидел бы парня с самым умиротворенным выражением лица, спящего на коленях у дремлющей девушки, руки которой все ещё покоились на его запутанных волосах.