...About small fairies...

      Сосенка поглаживает меня по плечам, смотря своими огромными ореховыми глазками с такой нежностью, что у меня внутри всё щемит. Мы сейчас лежим в постели, просто молчим, наблюдая за скачущими солнечными лучиками. На улице сегодня сильный ветер, поэтому мы предпочитаем не высовываться. Я поднимаю взгляд выше, широко улыбаюсь, замечая умиротворённое выражение лица Сосны, а он что-то напевает себе под нос. У него мило шевелятся ушки, когда его улыбка становится шире, а я, кажется, скоро превращусь в лужицу. Ну серьёзно, как так можно влиять на другое существо? Это же любовь, да? — Ты сегодня какой-то сонный. — Тихо произносит он, останавливая пальчики на моих ключицах. Так хочется раствориться во всем этом и не думать ни о чём… Прям быть рядышком с ним и просто блаженно мурчать от ощущений. — Возможно, так на меня действует погода. Ты разве не хочешь зарыться поглубже в одеяло и сопеть весь день? Я, на самом деле, был бы счастлив оказаться под одеялком. — Я прикрываю глаза, утыкаюсь носом в шею Сосенки, втягивая в лёгкие сладкий запах: он сегодня снова готовил сладости на завтрак… Кажется, я даже чуть поправился из-за постоянных вкусняшек. — Так спи, в чём проблема? — мягко спрашивает он, а его голос будто проникает в моё сознание глубоко-глубоко… Так уютно… — Я могу спеть тебе колыбельную, чтобы яркие приятные сны заставляли тебя чувствовать себя лучше, м? — и будто мои глаза сами по себе наливаются свинцом, а все мои мышцы расслабляются. Даже теплее стало…       Шалфей на потолке будто стряхивает на меня светящуюся пыльцу, а ромашки словно мерцают и блестят. Я делаю глубокий вдох, обвиваю талию Сосенки одной рукой, зарываясь пальцами под лёгкую хлопковую футболочку. — Я не могу спать… — стараюсь хоть как-то сопротивляться я, но ничего путного не выходит, когда тёплая ладошка начинает поглаживать мой затылок, при этом даже не путаясь в длинных волосах. — Я же должен быть бодрым…       Сосна тихо поёт, а у меня всё плывёт перед глазами и затем я проваливаюсь в сны, наполненные голубым светом каких-то неведомых прекрасных созданий…

***

      Что-то будто сдавливает меня и не даёт шевелиться… Я нахмуриваюсь, хочу перевернуться на бок, и снова ничего не получается. Становится очень жарко, я тяжело дышу, резко дёргаюсь в сторону, а затем чувствую удар обо что-то твёрдое, что вырвало меня из сна сразу же. Я ошарашенным взглядом осматриваюсь по сторонам, стараюсь выровнять дыхание. Итак, я в своей комнате, за окном темно, и в стекло бьёт дождь, а одеяло крепко-накрепко обвилось вокруг меня.       Повсюду темно… Не слышно никакого привычного шума, никакого громыхания посуды. И в воздухе не пахнет ничем, кроме цветов, которые тоже заснули, закрывшись. Мне приходится встать с недружелюбного твёрдого пола и пойти проверять свой домик-пенёк на наличие милого кудрявого эльфика-фея. Только вот все комнаты встречают меня тишиной…       Нигде не горит свет, а на кухне через приоткрытое окошко так вообще попадают капли на стол. — Сосенка? Ты где? — громко спрашиваю я, надеясь получить ответ. И опять не происходит ничего… Может, ушёл проведать обстановку в своих заводях? Ведь мало ли, какие там у него дела могут быть. Он даже записку не оставил…       Ну, раз уж его нигде нет, то можно и сбегать почитать книжечку. Да и зелье пора уже готовить, а то будут проблемы с Карлом. Я иду к своему «тайнику» из кучи подушек и шкатулок, лезу туда, где оставил книгу, но нахожу лишь пустоту. Так. Это мне уже не нравится. Не могла же огромная книжка с кучей камней и запрятанной в ней магией просто так испариться. Чёрт, а если Сосна это нашёл? Он же может обидеться… Наверняка неприятно, когда кто-то хочет побольше нарыть информации о тебе.       Ладно, когда вернётся, аккуратно у него всё выведаю. А то получается нечестно — я книгу получил и зелье готовить собрался, как тут всё пропадает. А ещё мне повезло, что Сосенка не знает про мастерскую под пнём.       Я иду к прикрытому цветами и плющом люку, магией раздвигаю растения, а затем уже и тяну за металлическое кольцо вверх, открывая проход глубоко под землю. Только надо бы всё тщательно закрыть…

***

      Так-с… Зелье смерти ему надо…       Я раскрываю увесистый том с собственными рецептами, перелистываю страницы, чтобы найти то, что мне нужно. Повсюду горят свечи, мой рабочий стол завален перьями разных птиц, когтями и сушёными травами. Чёрный увесистый котёл сейчас бурлит водой, находясь над пышущим пламенем костерком. Я нахмуриваюсь, перелистываю страницы дальше. Везёт же, что дым от костра засасывается в специально выведенные мной растения…       Пожелтевшие страницы шелестят, я нахмуриваю брови. Ну здесь же где-то было… О, вот оно! Так… Корень аконита, листья чемерицы, семена белены, ягоды белладонны, когти ястреба и перья чёрного печального ворона… Жертва, выпив это зелье, не сможет воскреснуть, даже если её попытаются вернуть к жизни самые сильные жрецы. На какой хрен Карлу это понадобилось? Хотя ладно, чёрт с ним. Сделка есть сделка.       Я перекидываю свои волосы назад, нависаю над книгой и вчитываюсь в рецепт поподробнее… Вроде, тут и делать-то нечего. Давненько я ничего такого не варганил, аж ностальгия пробирает…

***

      Наливаю чёрную вязкую жидкость в флакончик, осторожно закрываю его деревянной пробочкой, а затем вокруг стекла обвивается толстая лиана, закупоривая всё до конца. Ну вот, теперь надо чуточку подождать, пока это не настоится, а затем уже и отдать чёртовому торгашу. А пока можно и вернуться наверх, чтобы поискать свою книжечку. Ну правда, надо ведь побольше узнать про Сосенку. Он же мне ничего не рассказывает…       Я выхожу из мастерской, прикрываю за собой крепко дверь, которую чуть позже плотно покрывает мох так, что невозможно отличить дверь от стены. Разве это не замечательно?       Вверх тянется витиеватая спиральная лестница, а на стенах горят всё те же неизменные свечки, которые гаснут, когда я прохожу мимо, взмахивая крыльями. Затем я толкаю люк вверх, открывая его…       За окном мечутся молнии, я осторожно выбираюсь, стараясь громко не шуметь, но, кажется, Сосенки всё ещё нет. Ну что ж, может, ко сну придёт обратно?       Краем глаза я замечаю свечение в углу гостиной, иду туда. На улице громко рычат небеса, усиливая потоки воды. Я, кажется, даже вижу мелкие речушки, текущие под своими же окнами. Да, погода теперь весьма страшна… Ветер всё сильнее и сильнее, он посвистывает через ставни окон. Я иду дальше к свету, а затем замечаю знакомые голубые светящиеся буквы. Книга? Что она тут делает? Я же оставлял её не здесь…       Ну ладно, чёрт с ней. Может, забыл…       Наверху в спальне что-то громко падает, я прислушиваюсь. Это точно должен быть Сосна. Иной вариант не возможен…       Слова в книге мерцают всё сильнее и сильнее, шум становится будто ощутимым… В прихожей хлопает дверь, я крупно вздрагиваю, и, захлопнув книгу, высовываю голову из-за дверного косяка. — Хей, Билл! Я дома! — Сосенка отряхивает свои волосы, вытягивая из них дождевую воду, а затем, дотянувшись до спичек на тумбочке и чиркнув одной о коробок, зажигает свечи. — Ну и буря же там! Уф… — Ты где был? — удивлённо спрашиваю я, смотря на него внимательней. — Ты на весь день пропал.       Он широко улыбается, складывает крылышки за спиной и уверенно идёт мне навстречу, протягивая руки для объятий. Я быстренько кладу книгу на пол и закрываю её морем незабудок, не позволяя свечению вырываться наружу. В конце концов, Сосна прижимается крепко ко мне, целует меня в щёку и смотрит из-под ресниц влюблёнными глазами. — Я ходил к своим прадядям в южную часть леса. Они там проводили какие-то эксперименты над головастиками, а я просто наблюдал за этим. Интересно ведь, верно? — мурлычет он, стискивая меня в объятиях крепче. — Я так соскучился… Ты давно проснулся? Ты ведь дрых весь день, будто самый сонный сурок, — его пальчики оказываются на моих щеках, а затем он легонько сжимает их, вызывая у меня улыбку. — Да нет… Вот недавно глаза открыл. Ты бы мог предупредить меня, что сбежишь. Я бы, может, с тобой пошёл, — наигранно-обиженно произношу я, получая в ответ звонкий смех своего милого мальчика. — Вот возьму и покусаю тебя, когда ты будешь к этому не готов, — прижимаю его к себе за талию, громко рычу, а затем прикусываю нежную кожу на шее, слыша хихиканье от Сосенки. — Непослушный мальчик… — Билл, клянусь, я так поступал в последний раз, — уверяет меня он, стараясь оторвать от своей шеи. — Ну не кусайся! Мне же щекотно! — он хихикает громче, а я останавливаюсь, понимая, что мой мозг плавится. Я хочу его прямо сейчас… Хочу поцеловать не только его шею, но и плечи, и ключицы… И так плохо…       Я так и стою, прижимая его к себе, заодно стараясь не сойти с ума, а он невинными движениями поглаживает меня по голове, перебирая пряди…