...About small fairies...

      С книгой постоянно творится что-то странное: она вечно куда-то пропадает, а потом появляется в неожиданном месте. На самом деле, я мог бы подумать на своего Сосенку, что это он книгу туда-сюда перемещает, но… Он ведь постоянно рядом со мной. Как ни странно, но погода после той последней грозы успокоилась. Зелье уже почти настоялось, так что скоро должна будет появиться сова Карла.       Сосна в последнее время тоже как-то поменялся в лучшую сторону: он стал похож на маленького милого котика, вечно мурчащего и требующего к себе внимания. С каждым днём он становится всё ласковее и ласковее, а я даже не знаю, что ему дать взамен. Своей непомерной любовью я пытаюсь показать, как мне дорог Сосенка, но мне кажется, что этого очень мало. Возможно, я должен делать что-то ещё. Глупо будет готовить для него что-то в ответ, ибо сварганить что-то похлеще драников я не смогу… Вот мне и приходится думать, как ещё можно позаботиться о моём мальчике. Я бы подарил ему волшебный лесок на окраине, но он этим не интересуется… Лучше будет пригласить его на прогулку, устроить романтическое свидание. А то что же он, совсем так скоро умается. Он же целый день что-то по дому у меня делает: готовит, убирается, что-то шьёт. Не уверен, что он мечтал быть Золушкой.       Вот сейчас он отдыхает рядом со мной. Читает книжку, задумчиво хмурит свои бровки и на некоторых — особо интересных — местах делает глубокие вдохи, а его глаза бегают по строчкам быстрее. Он накрылся тонким пледиком в клетку, его голова спокойно лежит на моём плече, а я осторожно поглаживаю его мягкие пряди, перебирая их пальцами. — Хей, Сосенка, — тихо шепчу я на длинное ушко, переходя прикосновениями к его щеке. — Да? — так же тихо спрашивает он, не отрывая взгляда от пожелтевших страниц книги. — Не хочешь ли сегодня оказать мне честь и сходить со мной на свидание?       Он оборачивается, хлопает своими длинными ресничками и вопросительно приподнимает брови: — Ты серьёзно? Зовёшь на свидание? Я думал, что ты не любишь подобные вещи… — С чего ты это взял? Я просто не люблю общество, а общество не любит меня, — пожимаю плечами я, улыбаясь. — Так что? Прогуляемся?       Он молчит пару мгновений, прищуривается, а в глазах его пляшут мелкие веселые чёртики. Он приподнимается, сползает так, чтобы его голова оказалась на моих коленях. Его блестящие глаза смотрят прямо на меня, а чуть розоватые губы с коварством произносят: — Я пойду. Но только если ты скажешь: что такое «любовь»?       В моей голове сразу же всплывают строчки из книги, я детально вспоминаю каждую букву: «Асраи очень любят ласку. Любое существо будет в восторге от проявленного к нему внимания, но у асраи в генах заложена потребность в нежности». — А ты сам не знаешь? — усмехаюсь я, выгибая одну бровь. — Я знаю и чувствую, но мне интересно то, каким представляешь это ты. — Он расплетает мою косу, накручивает светлые волосы на пальцы, прикрывает веки и умиротворённо вздыхает. — Любовь — это когда ты хочешь постоянно касаться объекта своего обожания, хочешь делать ему как можно приятнее, не можешь перестать любоваться любимым… — Я провожу пальцами по его щекам, замечаю улыбку, расползающуюся по его личику. — А твой избранный всегда рад, когда ты хоть как-то прикасаешься к нему… — Сосенка льнёт ко мне, тихо мурчит. Я улыбаюсь в ответ так, что у меня сводит скулы. — Любовь — это когда ты смотришь на одного весьма милого эльфика и у тебя сердце замирает… Любовь — это ты.       Он приоткрывает один глаз, откладывает книгу на пол, а затем протягивает руки вверх, обнимая меня за шею и притягивая ближе к себе, чтобы запечатать мои губы своими. Я медленно целую его, чуть свожу брови на переносице. Его губы такие податливые, такие приятные… Кажется, я скоро совсем потеряю рассудок рядом с ним. — Это не я, а мы, — выдыхает он, гипнотизируя меня расширенными чёрными омутами-зрачками. Я лишь поспешно киваю в ответ, чтобы вскоре снова приникнуть к его устам. Что же он со мной делает?.. Рядом с ним, кажется, мой мозг плывёт в самые далёкие дали, сознание пропадает где-то в дебрях… Смотрю я на него сквозь прикрытые ресницы, и кажется, что у меня кружится голова. Нет никого больше, кроме него. Ничто меня не волнует. Важно лишь то, что он дышит, смеётся, улыбается… Важен лишь он. — Ну так что, куда идём? — слышится его мягкий голос. — Я обещал сводить тебя в кафе. Пообедаем чем-то, что не приготовлено твоими руками. — А что, моя стряпня тебя не устраивает? — усмехается он, легонько щёлкая меня по носу. — Меня устраивает всё, что делаешь ты. — Чмокаю его в лоб, засматриваюсь. Он такой прекрасный: его волосы рассыпались вокруг головы каштановым переливающимся ореолом, ресницы, чуть мешающие смотреть в его ореховые глаза, легонько подрагивают, а его губы немножко приоткрываются, показывая мне ровные зубки. — Хорошо, Билл, ты смог меня задобрить. Мне одеться как-то по-особенному? — Одевайся так, как тебе будет удобно. — Пожимаю плечами. — Ты всегда прекрасен, мой милый маленький эльф.       Сосенка громко хихикает, называет меня глупым, но совсем тихо, шутя, а затем снова целует и, увы, в последний раз, но так сладко… Даже вересковый мёд не может быть слаще его поцелуев…

***

      В большом пеньке, украшенном угловатой резьбой, располагалось кафе под названием «Крылья Павлина». Вокруг него часто носились повозки с мышками, летали бабочки и щебетали различные птицы. Около крыльца росли фиолетовые декоративные грибочки, а вокруг них вились красивые ромашки. Внутри всё было обито досками, стояли круглые столики, аккуратно сколоченные различными мастерами. Окна все были разноцветными, с такими же вырезанными вензелями ставнями. Мы сели как раз у открытого окошка, через которое внутрь проникало яркое летнее солнце. В воздухе пахло чем-то приятно-сладким, но не приторным. В небе иногда проплывали пушистые белые облака, стояла жара на улице… Сосенка сидел напротив меня на диванчике, ветерок, проникающий через окно, колыхал его кудряшки.       Сосна заказал яблочный сок, который ему принесли в чашке-шапочке от жёлудя, и салат из морской капусты с помидорами и кунжутом, а я же взял себе сырный суп. Конечно, мы делились едой друг с другом, хоть и могли заказать ещё по порции, но, возможно, так было бы неинтересно. Пропала бы вся нежность, с которой Сосенка осторожно кормил меня со своей вилки, а я бы не дул на горячий суп в ложке, чтобы мой мальчик не ошпарился. Но так ведь гораздо лучше? Затем везде оказались гренки и сухарики с грибами, которые Сосенка стремился добавить во все. Я вырастил около окошка кустик невинной белой розы, пыльца которой позже летала по воздуху. Сосна обнимал ладонями красивые бутоны, зарывался в лепестки носом и вдыхал розовый запах полной грудью. А я смотрел… Смотрел на него и не мог насмотреться… Его крылышки были сложены у него за спиной, но я видел, как они трепетали, когда он счастливо улыбался. И его улыбка — это истинная радость для меня.       Позже мы гуляли вдоль речушки. Мелкие рыбы выпрыгивали из воды, встречая своего хозяина, а Сосна их гладил, смотрел на меня краем глаза и говорил про каждую рыбку. Он их всех по именам знал, ведь сам же и следил за их ростом. У меня перехватило дыхание, когда при прикосновении к воде глаза Сосенки засветились голубым сиянием, а крылья стали прозрачными. Возможно, я уже успел забыть о его свечении. Он выглядит словно ангел, сошедший с небес на землю. И снова его улыбка и смех… Это затягивает, подобно зыбучим пескам. Ты смотришь на него, а сердце стучит всё быстрее и быстрее, словно тяжелеет с каждым ударом. Но всё равно так легко становится. Он сплетает мои пальцы со своими в замочек, смотрит снизу вверх прямо в мои глаза, а затем снова целует… И хоть пусть весь мир разрушится, но я не перестану целовать его.       К вечеру слетелись совы. Они смотрели на нас своими светящимися глазами, вокруг них летала волшебная пыль. Огромная луна светила высоко в небе, на котором появилась каждая звёздочка. Сверчки стрекотали в травинках, где-то вдали слышались пения фей. Сосенка прижимался ко мне и смотрел на горизонт, вполголоса рассказывая мне, как обстояли дела далеко на севере. Он говорил, что видел полярное сияние в небе, что это похоже на полоску радуги, в которой меньше цветов. Он слышал песни морских бурь, видел своими глазами снежные штормы. А я целовал его пальцы и внимал каждому слову. Мы даже немного полетали. Я ведь уже забыл, что Сосенке нужны полёты. Он держал меня за обе руки и осторожно тянул за собой, забирая всю нагрузку на себя, чтобы мои крылья не порвались снова. И это было воистину волшебно… Я слышал, как трепещут мои собственные крылышки, видел, как они сверкают в ярком лунном свете и как выделяются на фоне звёзд, а Сосна сыпал комплиментами, смотря на них.       Вернулись домой мы уже совсем поздно. Теплый ветер задувал с запада, принося цветочные ароматы. Я ушёл в ванную, чтобы приготовиться ко сну, а когда вернулся, то увидел весьма милую и очень завораживающую картину: Сосенка уснул в моей кровати, а вокруг него лежали широкие лепестки тех же роз. Только вот… Он был обнажён, а его одежда стопочкой лежала около окошка на тумбочке. Его крылья прикрывали нежную кожу, а обнажённые плечи вздымались при глубоком дыхании. Его кожа будто сверкала, приманивая к себе, а запах цветов в комнате стал гораздо ощутимее. Я подошёл ближе к нему, опустился рядом на постель, оставил лёгкий поцелуй на участке шеи, видневшимся из-под кудряшек, накрыл нас обоих пледом, лежащим около кровати и затем позволил себе улыбнуться. Ну как тут не быть влюблённым?..