...About small fairies...

      Утро было совсем странным. Страннее, чем бывает обычно. Началось всё с того, что Сосны рядом не оказалось, а его половина кровати была холодной. Я не придал этому особого значения, но решил всё же сходить и посмотреть, где этот чудик может находиться. Его снова нигде не было. Точнее, я думал, что его нигде нет.       За окном светило раннее солнышко, ветер пригибал цветы к земле, а облака и не думали заполонять небеса. Филин Карла уже сегодня должен будет притащить сюда свой зад, чтобы забрать зелье. Снова в воздухе пахло только цветами, снова было как-то холодно. Мне, честно говоря, вся эта ситуация с редкими пропажами моего мальчика ну совсем не нравится, а выяснить, куда он девается, у меня никак не получается. Я надеюсь, что он не сбегает слишком уж далеко. Да и… Он же обещал предупреждать меня перед уходом куда-либо…       Пока его нет, я решил спуститься вниз в свой «уголок колдовства» и забрать грёбаное зелье. Но, как только показалась лестница, меня посетило странное предчувствие. И всё время, пока я шёл вниз, оно меня никак не отпускало. И что же я увидел с своём логове? Конечно же, сидящего на стульчике Сосну, читающего книгу про асраи. Да и то, что у него в руках была именно эта книга, меня немного выбило из колеи. То есть, он про неё знал? И ничего мне не сказал? — Доброе утро, — спокойным голосом говорит он, покручивая в пальцах перо канарейки и не отрывая взгляд от книги. — Выспался? — Доброе… — немного удивившись говорю я. — Да, наверно. А ты?       Сосенка улыбается, поднимает глаза и прожигает ими меня насквозь, когда они начинают чуть светиться голубым светом. Я прикрываю дверь за своей спиной, обвожу взглядом помещение. Ингредиенты больше не валяются на столе, а аккуратно сложены по своим местам и подписаны. Книги не валяются на полу, а котёл так вообще вычищен. Даже цветы аккуратно уложены по полочкам и увлажнены. Это очень напрягает. Особенно то, как Сосна смотрит на меня, а его пальцы постукивают по переплёту книжки. — Да. Долго ты собирался от меня скрывать это местечко, Сайфер? — Он приподнимает брови, откладывает пёрышко в сторону. — Думал, что я ничего не узнаю? И чем же ты занимаешься, пока меня нет рядом? — Он буквально заваливает меня вопросами, всё больше и больше загоняя в угол. Какого хрена?! Он что, бросит меня, когда узнает, чем я тут на самом деле промышляю? Наверняка Сосна догадывается, что я далеко не пряники тут пеку. — Ну… Это моя лаборатория. Я… — Я собираюсь продолжить, но Сосенка обрывает меня, тихо засмеявшись. Что-то мне вообще теперь стало не по себе. — Я вижу, что это не погреб, Билл. Можешь не отвечать, я и так всё знаю. — Он прищуривается, закрывает книгу, а я непроизвольно бросаю на неё мимолётный взгляд. — О, ты думаешь, откуда у меня эта вещичка? — Да. Ты где её достал? — Я скрещиваю руки на груди, нахмуриваю брови. Судя по всему, светит очень тяжёлый разговор. — Я её постоянно читал, ты что, не замечал этого? — Сосна проводит пальцами по переплёту, заставляя его поменяться и показывая знакомый томик сказок, который Сосенка не выпускал из рук. — Слушай, у тебя такое лицо, будто ты готовишься к худшему.       Я что-то и правда слишком напрягся… Ну нашёл он этот пылесборник, и что теперь? Скандал мне устроит? Да ну… — Да просто это всё слишком неожиданно. Будто ты добрался до моей самой большой тайны. А, нет, подожди, так оно и случилось, — фыркаю я, закатывая глаза. — На мозг только не капай. — А я и не собирался. Билл, если ты хотел узнать меня получше, то не нужно было искать специальные книжки. Я бы сам тебе всё рассказал, если бы только ты попросил об этом, — хихикает он, прикрывая ресницы. — Здесь написаны весёлые и правдивые вещи, но бреда тут тоже достаточно много. А насчёт твоей «тайны»… Ну, у всех есть скелеты в шкафу, — он делает глубокий вдох, — или целые катакомбы под домом. Собираешься делиться со мной тайнами, м?       Я просто стою и хлопаю глазами, разглядывая его. Он это серьёзно? То есть, ему вообще всё равно? Да если бы кто-то узнал, что я клепаю тут зелья, то меня бы уже сдали королеве фей и бросили бы в камеру, ибо все и так понимают, что я тут далеко не микстуры от кашля варю. Все вокруг ведь уверены, что я сплю в обнимку с вороньим глазом и венерины мухоловки поглаживаю за обедом. Я уже не в первый раз убеждаюсь, что выбрал именно того эльфа, который мне нужен. Точнее, это он выбрал меня. Его крылышки сложены за спиной, волосы на голове находятся в относительном беспорядке, а губы всё так же растянуты в улыбке. — Только если ты поделишься своими, — выдыхаю я, расслабляясь.       Книжка оказывается на столе, а Сосенка как-то слишком быстро перемещается ко мне и крепко обнимает, утыкаясь носом в мою шею. Я хлопаю глазами, обнимаю его в ответ, но всё равно кажется, что что-то здесь не так. Ладно, пусть всё идёт своим чередом… — Пойдём завтракать? А то ты, наверно, голодный, — шепчет он, чмокая меня в щёку и снова улыбаясь. — Да… Пойдём.

***

      И вот теперь всё слишком подозрительно. Ну не может нормальный эльф так реагировать на то, что кто-то пытался нарыть на него информацию. Я бы точно был в бешенстве, если бы Сосна такое учудил. То есть… Ну… Я бы простил его, но со временем. А он даже не разозлился на меня. Вот, всё так же печёт блинчики, варит кофе и о чём-то щебечет, пока я нахожусь в своих мыслях. — Ну вот. — Он ставит передо мной тарелку, поливает большую стопку блинчиков малиновым вареньем и довольно вздыхает, садясь на стул напротив меня. — Спасибо. Не хочешь сегодня снова прогуляться где-нибудь? — интересуюсь я, всё ещё чувствуя за собой вину. Липкое чувство, знаете ли. — Нет, что ты. — Он берет один блинчик, складывает его треугольничком. — Я сегодня хотел бы посидеть дома и позаниматься разными бесполезными делишками. А ты что, хочешь пойти погулять?       Я пожимаю плечами, заталкиваю блин в рот и подпираю рукой подбородок. Как же меня бесит то, что я не знаю, что мне делать. Раздражает подобная беспомощность. Сосну всё устраивает, а меня нет. Я же понимаю, что что-то делаю не так, но не могу понять, где я косячу. Ладно, косяк с книгой и моей лабораторией замят, но всё равно есть ещё что-то. — Просто думаю, чем бы заняться. А чем именно ты хочешь заниматься? — Поднимаю взгляд на него, замечаю, как он играется с капельками воды в воздухе. Какой же он милый… — Я бы хотел поговорить с тобой по душам, Билл. Хватит ведь умалчивать о чём-то важном, верно? — Капельки рассеиваются в воздухе. — У нас на это уйдёт целый день, предупреждаю, — сверкает глазами он. — Не боишься? — Чего мне бояться, раз появился такой шанс вытащить из тебя много нового? — смеюсь я. — Ну, тогда давай сначала спокойно позавтракаем, а потом приступим, — кивает он, оборачиваясь и смотря на турку с готовящимся кофе.

***

— Да, мы умеем управлять всеми жидкостями, Билл, — спокойно отвечает он, обнимая подушку. Мы сидим в гостиной, удобно расположившись на софе. Я открыл все окна в доме, так что должно немного посвежеть. — Даже кровью? — тихо спрашиваю я, тоже прижимая к себе подушку. — Даже кровью, — кивает он, щелкая пальцами. Я вижу, как алые капельки потихоньку появляются на его коже, передёргиваю плечами. Кошмар какой… — На самом деле, я не пользуюсь своей магией для причинения вреда. И ты об этом знаешь. Теперь мой вопрос… — Мы уже сидим так пару часов, просто разговаривая. — Значит, ты продаёшь свои отвары? — Да. Первое время, чтобы выживать, я промышлял продажей разных зелий и напитков. Только не спрашивай, что именно я умею варить. Поверь, ответ тебе точно не понравится, — фыркаю я, поглаживая подушку, чтобы не нервничать. — Ты жил один всё это время? — Он кладёт ладонь на мою щеку, сводит брови на переносице и легонько приподнимает их. Я киваю, отвожу взгляд. — Мы ведь появляемся из чистой магии… Тебе повезло, раз уж у тебя есть сестра. Я всю жизнь был один, а из-за того, что моя магия кажется всем остальным странной и опасной… — Я замолкаю, делаю глубокий вдох. — В общем, вернёмся к зельям. — Так ты из-за этого не любишь общество? — Сосна двигается ближе ко мне, заглядывает прямо в глаза пронзительным взглядом. — Слушай, давай не трогать эту тему? Ты бы не опасался того, под чьими ногами после шагов сразу же вырастают ядовитые растения? — Я отворачиваюсь, нахмуриваюсь. — А летать я не мог, после того, как порвал свои крылья. Я совсем редко мог подняться в воздух. И то, из-за моих крыльев всем уже становилось ясно, кто я такой. И вообще…       Сосенка крепко-крепко обнимает меня, шмыгает носом. Я всё так же смотрю в сторону, тяжело дышу. Ну вот, ещё страдать мне тут не хватало. Прям шикарный мужчина. Все ведь мечтают о нытиках. — Ну я же не опасаюсь, — выдыхает Сосна, так и не отпуская меня. — Я знал, кто ты, и знал, что тебя все боятся. Я ведь не сбежал от тебя в ту ночь, когда ты сам подошёл ко мне. И потом не сбежал. — Значит, ты глупый, — отвечаю я, кусая изнутри щёки. — Слухи ведь просто так не рождаются. — Слухи… — тихо смеётся Сосенка. — Я живу с тобой, Билл. Меня окружают самые прекрасные цветы, не считая плюща, который до сих пор пытается меня убить. И ты тоже прекрасен. Не слушай никого, ведь все вокруг не правы на твой счёт. Мне никто не пытался подарить целые заросли малины, никто не укрывал холодной ночью. Это делал только ты. — Он отстраняется от меня, обнимает мои скулы ладошками и трётся своим носом о мой нос. — Ты ведь пытаешься просто поднять мне настроение, да? — ворчу, закатывая глаза. — И это тоже. Ты совсем раскис. — Он чмокает меня в губы, прикрывает глаза. — Все опасны по-своему. Я могу убить любого, просто посмотрев на него, Билл. Я могу и сердце остановить, и всю воду высушить. Думаешь, в книге просто так были разные предупреждения через страницу? Асраи — страшные существа, но нас ведь никто не боится. Так что не нужно обращать внимание на глупцов, которые тебя окружают. — А я могу вырастить что угодно и где угодно. Хоть внутри организма… Я как-то случайно в своих же лёгких вырастил одуванчики, — смеюсь я, прикрывая глаза. — Чуть не сдох, чёрт бы побрал эти одуванчики.       Сосна улыбается, накрывает мои губы своими. Я чувствую, как теряю равновесие и падаю на спину, прямо на мягкие подушки. Сосенка прижимается ко мне, зарывается пальцами в мои волосы. Я крепко обнимаю его за талию, слышу, как мой мальчик громко сопит. Чудо… Снова кружит мою голову…       Сегодня я ему кое-что подарю…

***

      И так мы проговорили весь день, как и обещал Сосна. Я узнал о нём всё, что меня интересовало. Вплоть до любимого цвета и того, как он перевоплощается в светящегося духа. Он же копнул прямо вглубь моего прошлого, не боясь моей реакции на всё это. Да, я очень сильно напоминал ему кактус, когда он затрагивал особо неприятные темы, но всё закончилось благополучно.       Солнце большим оранжевым шаром садится за горизонт, небо рыжеет и розовеет. Я веду Сосенку за собой в одно замечательное местечко, чтобы как следует его удивить. — Закрой глаза, — шепчу я, когда мы почти подходим к огромной поляне. Сосна слушается меня, улыбается. Вокруг поляны растут высокие деревья, создавая прекрасные тени и рисунки на траве. Мы делаем ещё несколько шагов вперед, я заставляю листья расступиться перед нами. И тогда открывается прекрасный вид на то, что я так хочу показать своему мальчику. — А теперь открывай…       Он поднимает свои реснички, а затем широко открывает рот, оглядываясь. Огромные розовые пионы заполоняют собой всю поляну, а солнце просвечивается сквозь широкие лепестки. Я улыбаюсь, наблюдая за реакцией Сосенки. Он так красив сейчас, когда быстро хлопает своими ресничками и пробегается глазами по каждому цветочку. Травинки иногда пригибаются к земле от ветра, последние бабочки собираются и улетают домой. — Это прекрасно… — выдыхает он, переводя взгляд на меня. Я киваю, веду его вперед. Цветы расступаются перед нами, освобождая проход к самому большому пиону. Тот наклоняется к самой земле, раскрывает для нас лепестки. Сосенка вопросительно смотрит на меня, я киваю, не отводя от него взора. Он осторожно наступает на лепесток, заходит внутрь закрывающегося бутона, а я шагаю за ним.       Солнце все так же светит сквозь лепестки, окружая нас теперь уже розовым цветом. Сосенка вдыхает полной грудью мягкий аромат, улыбается. Но вот солнце скрывается за горизонтом совсем, и нас накрывает приятная тьма. Я беру своего мальчика за руку, расправляю крылья, а жёлтое свечение заполоняет бутон. — Тебе нравится? — спрашиваю я, заглядывая в его глаза. Он поспешно кивает, сжимает мою руку в своей, а потом тоже расправляет свои крылышки и начинает светиться голубым… Кажется, я сейчас с ума сойду… — Ты наполняешь мою жизнь волшебством, — улыбается Сосна, а у меня снова щемит сердце. Я легонько толкаю его в грудь, он теряет равновесие и падает прямо на мягкую серединку цветка, поднимая вверх частички пыльцы. Пион покачивается, я громко смеюсь, смотря на ошарашенного Сосенку, присаживаясь рядом с ним.       Он смешно фыркает, тянет меня на себя, выбивая из лёгких весь кислород. В кармане у меня звякает маленькая бутылочка, которую я прихватил из дома, мой мальчик в непонимании приподнимает брови. Я стягиваю с него лёгкую голубую рубашку, оголяя тёплую кожу. Сосна совсем теряется, судя по его взгляду, а я молча достаю флакончик розового масла. — Ты не против легкого массажа? — Я играю бровями, а внутри всё трепещет, и словно шестерёнки прыгают, не соблюдая ритма. Как в сломанных старых часах, которым осталось совсем чуть-чуть. Какие там бабочки в животе? У меня такое чувство, будто я прямо сейчас умираю. — Нет, — наконец отвечает он, прикрывая ресницы.       Я выливаю немного масла на руки, разогревая его и распространяя ещё один сладкий аромат. А затем мои пальцы аккуратно касаются выпирающих ключиц, подсвечивающихся голубым сиянием. Сосна прикрывает ресницы, расслабляется. Я спускаюсь по его левому плечу, провожу по его предплечью пальцами… Вся его кожа покрывается розовым маслом, я, кажется, слегка дрожу. А затем взгляд… Взгляд полностью расширенных зрачков, заполонивших голубую радужку… Я уже не знаю, что я делаю. Я просто глажу Сосенку, а он ждёт. Я чувствую, как воздух вокруг нагревается, слышу, как громко стучат наши сердца. И я теряю контроль над самим собой…       Сосна тянет меня на себя, его тело всё блестит от масла. Его пальцы в нетерпении дёргают за пуговицы на моей рубашке, тянут ткань вниз. А его взгляд становится слишком затуманенным… Неужели сейчас?..       Лепестки пиона приятно гладят кожу. Я стягиваю с Сосенки брюки, избавляюсь от своих. Его пальцы с нажимом проводят по моей спине, оставляя за собой красные следы. И свечение становится ещё ярче, чем было. У Сосны такая горячая кожа… Он обнимает меня за шею, его губы скользят по моим губам, сводя меня с ума окончательно. Его бедро скользит по моей пояснице, пальцы зарываются в волосы на затылке и тянут за пряди, вырывая из меня неровные вдохи. Сладко… Настолько сладко…       У него сейчас горят щёки, это видно даже сквозь свечение. Я спускаюсь губами по его шее, вдыхая аромат розового масла, горячо целую выпирающие ключицы, слушая сбитое дыхание прямо над ухом. — Я люблю тебя, — шепчу я, не стесняясь ничего. Кажется, сейчас самое время, чтобы сказать эти слова. Раньше можно было обойтись и без них, но не сейчас. Я хочу, чтобы он слышал мои признания, а не только чувствовал их. — Так сильно люблю… — И я люблю тебя, — выдыхает Сосенка, подставляясь под поцелуи. Его тело всё извивается, а я стараюсь поцеловать каждый участок его кожи… Он же гладит меня там, где дотягивается, несильно сжимает мои плечи пальцами. И всё, что я дальше видел — лишь его красивые глаза, полные черных озёр, голубая пыльца срывающаяся с крыльев и то, как приоткрываются губы в тихих стонах. И снова розовое масло в моих руках, затем на его коже. Сосенка дрожит от моих касаний там, где его никто не трогал, а я пытаюсь не задохнуться от чувств, накрывших меня с головой. Словно алая пелена перед глазами. Розовый бутон, голубое и жёлтое свечение… Наши переплетенные пальцы…       Я крепко прижимаю Сосенку к себе, помогаю ему приподняться, чтобы чувствовать друг друга ярче. А затем… — Ах… — от неожиданности выдыхает он, зажмуриваясь. Я целую его щёки, чувствую, как одна его рука сжимает мои пряди в кулаке и чуть оттягивает. — Прости, — целую его я, ощущая ток в своём позвоночнике. Меня будто молнией насквозь прошибло… А потом влажные ресницы, сияние его глаз, из которых вытекают редкие слезинки, сорванные стоны… Я обнимаю его за талию, придерживая, горячо целую влажные губы, чувствуя, как кожа трётся о кожу. Его голос заполоняет весь мой разум, я вхожу в него глубже, глажу языком его язык. И он царапает меня, постанывая всё громче и громче, получая от меня в ответ такие же громкие стоны… Он прикусывает мою нижнюю губу, тянет её на себя, затем зализывает.       И тепло… Тепло на нас двоих, один ритм сердец и одинаково частое дыхание… Кажется, всё пропитано розовым маслом.