Тот, кто с тобою рядом...

Таня осторожно открыла глаза, обозревая отражающуюся в зеркале девушку. Волосы были слегка осветлены особым заклинанием и приобрели более сдержанный оттенок, играя золотистыми бликами в солнечных лучах. Гробыня подняв массу волос вверх, уложила их в высокую прическу, забрав их сверху почти невидимой сеточкой, покрытой мелкими жемчужинками. Прическа выглядела бы строго, если бы новоявленный стилист не выпустила несколько локонов по бокам, которые спадали на шею невесты, делая её совсем юной и трогательной. - Ммм… ничего так, миленько, - Гробыня, склонив голову набок, смотрела на дело своих рук с нескрываемым удовлетворением. – По крайней мере, похоже на девушку, а не взбесившегося дракона. - Склеп, ну почему ты всегда какую-нибудь гадость говоришь, - вздохнула Таня, которой очень понравилось увиденное в зеркале отражение. – Это же красиво… правда? Последнее слово прозвучало почти просительно, и Гробыня, вспомнив, что перед ней беременная женщина, которая через час выходит замуж, решила не портить настроение будущей матери. - Тебе идет, Танька, очень, - кивнула она, обходя её вокруг. – Некромагу понравится, хотя… - Что «хотя»? – запаниковала Гроттер. - Боюсь, мои труды пропадут понапрасну, сиротка, - усмехнувшись, сказала Гробыня. – Твой Бейбарсов так на тебе помешался, что ему абсолютно плевать, как ты одета и что у тебя на голове. И что он в тебе нашел, вот скажи мне, Гроттерша? Таня почувствовала, как на лице её расплывается счастливая улыбка. - Гроттерша, ты что там, заснула, что ли? – голос Гробыни был полон театрального трагизма. – Да не тащи ты на себя платье, сиротка, сначала макияж, платье через низ одевается. Ты выходишь замуж, а у тебя вид, как будто ты только что из Дубодама вернулась. - Склепова, не нарывайся! – предупредила Гроттер, потянувшись к платью, висевшему на дверце шкафа. - Ладно, не расслабляемся! - воскликнула Гробыня, хлопнув Таню по рукам. – Теперь макияж – и в платье! Полчаса до церемонии! И куда Пупсикова с Попугаевой делись! Неужели, твой некромаг забыл про букет! - Не должен был, вроде, - растерялась Таня. – Глеб никогда ни о чем не забывает. - Ну-ну, посмотрим на этот образец точности, - пробурчала Гробыня, открывая нужные ей баночки. – Пока дай я тебя подкрашу, а то ты такая же бледная, как наша редечная скатерть и её содержимое! - Только не переборщи, Склеп! – хмуро предупредила её Таня, уныло покоряясь. – Ты ж знаешь, я этим не пользуюсь. - Не дергайся, сиротка! Гробби с её чувством гармонии сделает из этого комка сырого теста человека! Таня обреченно закрыла глаза, подумав, что Гробыню не переделаешь и её бытовое хамство – это все-таки часть Склеповской харизматичности, без которого острые ощущения от телеведущей были бы уже не те. Через четверть часа Таня уже оглядывала свое лицо и изумЛялась. На её коже практически не было видно следов макияжа, но глаза казались больше, ресницы длиннее, а щеки цвели нежным, едва видным румянцем. Губы были покрыты тонким слоем розоватого блеска и слегка увеличились в объеме, выглядя очень соблазнительно. Линия подбородка стала четче, а чуть длинноватый нос словно бы зрительно укоротился. Лицо Тани выглядело абсолютно гармоничным и очень милым. - Анька, как ты это сделала? – поразилась Гроттер, не в силах оторваться от красивой девушки в зеркале. - Это какая-то косметическая магия? - Это талант и любовь к прекрасному, Гроттерша! – фыркнула польщенная Гробыня. – Так что, учись, пока я рядом! В этот момент в дверь затарабанили. _ Ну, скоро вы там? – раздался нетерпеливый голос Попугаевой. – Уже все в Зале собрались, и Академик на месте! - Танька, теперь платье! – взгляды Гробыни обратились к главному предмету украшения невесты. Платье было настолько нежным и красивым, что даже Гробыня несколько раз вздохнула, пожалев, что она уже замужем. Сшитое из тонкого белого атласа, платье было с завышенной талией, от которой спускались крупные складки струящейся до пола материи. Квадратный вырез и расширяющиеся от локтей рукава делали Таню похожей на средневековую принцессу, а её незаметный макияж и прическа придавали ей ощущение воздушности, из-за чего в голове сразу возникали мысли об ангелах, сильфидах и прочих прекрасных представителях этих волшебных существ. Впрочем, приглядевшись повнимательней к красивой девушке, можно было заметить совсем не ангельские искры в глазах. К платью прилагалось жемчужное ожерелье – подарок Глеба невесте, который смущенная Таня поначалу не хотела принимать и только обида, отразившаяся в черных зрачках некромага, заставила её поспешно пересмотреть свое решение. - Вы про букет спросили? – завопила Гробыня, помогая Тане натянуть платье и попутно занимаясь своим внешним видом. Впрочем, она сама уже была давно готова, и единственное, что ей оставалось, это надеть свой наряд и украшения. – Неужели он забыл? - Нет, он передал! – успокоила Гробыню Пупсикова. – Хотел сам занести, но мы ему сказали, что его не пустят! - Правильно сказали, - довольно произнесла Гробыня, просовывая руку в открывшуюся дверь и забирая нежный букетик из мелких белых полуоткрытых бутончиков роз, таких свежих, что на них блестела роса. – И вас не пустим! Так что – дуйте в зал и скажите, что мы сейчас будем! За дверью раздались обиженные возгласы девчонок, но тут Таня, которая подошла к двери, волнуясь, вполголоса спросила: - Верка, Дуся, а вы его видели? Как он… там? - Ой, видели! Но так, чуть-чуть, только пару секунд, - затараторила Попугаева. – Он такой… такой!.. - С ума сойти, Танька, он у тебя такой красивый, как тортик! Так бы и съела! – подключилась к восторженным воплям Попугаевой Пупсикова. Судя по истерике в голосам и нехватке нормальных слов и описаний, Глеб выглядел, действительно, неплохо. - Ладно, девушки, не фиг на чужих женихов пялиться, своих заводить пора, - Гробыня сурово оборвала сюсюканье. – Быстро в зал – мы через пять минут будем. И некромагу передайте! - Он уже там наверно! – донеслись удаляющиеся крики, и Верка с Дусей растворились в глубинаХ Тибидохских коридоров. - Ну, что, Гроттер, готова? – Гробыня в последний раз окинула довольным взглядом свое роскошное сиреневое платье с глубоким декольте, потом внимательно оглядела Таньку. – Идем! - Идем! – Таня собралась с духом и шагнула к двери, волнуясь, как никогда. - Цветы возьми! – Гробыня сунула букетик в дрожащие от беспокойства руки невесты. – И спокойно, Танька, все будет хорошо! Это уж я знаю! И девушки, распахнув дверь, вышли в пустой коридор, откуда уже давно были удалены лишние наблюдатели верным и исполнительным Гломовым. Подойдя к дверям Зала Двух Стихий, сегодня закрытых, Таня на мгновение остановилась. - Склеп, я нормально выгляжу? – дрожащим голосом спросила она. - Еще бы ты ненормально выглядела, когда тебя красила и одевала сама Гробынюшка! – скептически произнесла телеведущая. – Все в порядке, Танька, даже более чем. Ты сегодня на удивление мила, сиротка, скажи спасибо мне. - Вот когда все пройдет без проблем – тогда скажу, - проворчала Гроттер. – Ну, что, заходим, что ли? И Таня первая толкнула высокие створки. *** Девушки были оглушены громким гулом, за которым сразу наступила мертвая тишина. Таня, робея, вступила в Зал Двух Стихий. Но сейчас это был не тот зал, который она помнила с детства – помещение было украшено тысячами свечей, а на потолке вспыхивали разноцветные искорки, отчего по огромному светлому залу проносились волны цветных солнечных зайчиков. Как только Таня и чуть поодаль идущая Гробыня вступили в зал, раздалась тихая музыка, звучащая очень торжественно. - Иди вперед, Танька! – подтолкнула её Склепова, показывая на Сарданапала в другом конце зала. Рядом с ним стоял Глеб, такой бледный от волнения, что его лицо словно светилось в мерцающем полумраке. Таня медленно шла к и жениху, не отрывая глаз от лица некромага. Боги, какой же он красивый, вот теперь она понимает причину восхищенного лепета Пупсиковой с Попугаевой. Зал был большой, поэтому, пока Таня дошла в другой конец, она успела рассмотреть и черный костюм Бейбарсова с белоснежной рубашкой, и откинутые назад непослушные волосы цвета ночи, и обжигающий взгляд, полный любви и восторга. Вокруг шептались и выкрикивали что-то её сокурсники, но Гроттер никого и ничего не видела и не слышала ни слова из того, что говорилось вокруг. Для неё была сейчас одна цель – Глеб, который ждал её в конце Зала. Некромаг же не мог оторвать взгляд от этой прекрасной и самой любимой девушки, которую он так долго ждал, и которая сейчас шла к нему, чтобы произнести слова клятв и связать с ним свою жизнь навсегда. И у Бейбарсова мелькнула гордая мысль о том, что и он и его жизнь чего-то стоят, если он любит, и любовь его взаимна. Иначе, ему просто не для чего было бы жить. Стоящие вокруг однокурсники, особенно однокурсницы, смотрели на Таню и с трудом могли поверить своим глазам, что эта красивая девушка в ослепительно-белом атласном платье и есть та самая Танька Гроттер, которая носится на своем контрабасе быстрее всех, берет любой заговоренный пас и постоянно влипает в приключения и истории. Таня не помнила, как дошла до ГлеБа, который сразу же поспешно сжал её ладошку, словно боясь, что она, и вправду, сбежит. «Глупый, от таких женихов не сбегают!» - волнуясь, подумала Таня, но решила не баловать некромага, а то и так, стоит ему просто попасть в её поле зрения, как она перестает нормально соображать. - Малышка, ты ослепительна! – шепнул ей Глеб, не догадываясь, о чем думает его строптивая и любимая ведьмочка. – Ты совершенна, как вечность и нежна, как любовь! Таня даже и не подумала обвинять некромага в пафосе, поскольку все было так искренне сказано, что не позволяло заподозрить Бейбарсова в бессмысленном сотрясении воздуха. - Ну, что ж, начнем! – Таня вздрогнула, услышав зычный голос Академика, до этого наблюдавшего за парой с трогательным умилением.