Возмездие, узел, скрипка

Саунд: Chris Rea — Nothing To Fear Она пробивалась в жизни любыми средствами и хотела быть уверенной в том, что люди будут на ее стороне тогда, когда ей это понадобится. Звучит как устоявшаяся жизненная позиция, а не оправдание. Либо как очень хорошо замаскированное оправдание. Сила в решительности или в знании? Нет, сила в решительности. Знание приходит после, с опытом, и превращается в запасной план. Кисточка с красным лаком задевает кутикулу. Десять ударов плетью. Ацетоновый корректор бесследно убирает дефект. Поворот головы в сторону часов. Сама судьба велит пять ударов. Майкрофт требует ее присутствия. Она мгновенно поняла, что это особенное дело. Он никогда не присылал сообщений, обычно за ней приезжали. И он никогда не предупреждал ее заранее. «Завтра. 18–30. Код 747» Код 747, шесть тридцать вечера, Ковентри, Шерлок Холмс. Синее платье с глубоко открытой спиной. Бюстгальтер к такому не подойдет, как и никакое белье. Чулки? И туфли на золотой платформе. Да, вот эти. Очень хорошо. — Красный к синему? — уточняет Кейт. — Это символизм, глупышка. Как национальный флаг моего государства. Неизменная прическа, фирменная осанка, много знающий о человеческих пороках взгляд — посмотри, я все такая же сильная. Моя надежда горячая, как расплавленное олово. Я желаю свободы. И свободной, я желаю тебя.

***

Дорога к Юго-Западной Англии, погружение под воду либо рейс в космос — не важно. Как и ни ясное небо, ни скорость, с которой двигался автомобиль. Теперь они остались вдвоем и пересели вперед. Ирен не могла повернуться и смотреть на него всю дорогу, как бы ей ни хотелось. Она уступала ему в скорости и цепкости памяти. Это было бы его единственным преимуществом, если бы его запах не сводил ее с ума. Так же как и лицо, руки, рост, осанка… Разве она была недостойной его? Нет-нет, Ирен не об этом хотела думать. Ей казалось, что пройдет время — и она остынет достаточно для того, чтобы докопаться до его секрета — что такого он делает с ней, что уже немного самого стойкого лака сдернуто ногтем пальца другой руки? Адлер не прощала себе грубых ошибок. Поэтому она их и не совершала. Умеючи искусно наказывать других, над собой еще и не так поиздеваешься. — Я сойду с ума и все испорчу. Поговорите со мной, — потребовала Ирен, не выдерживая тишины. Боковое зрение захватывало его пальцы, спокойно удерживающие руль. Он так невозмутим, а она обдирает лак с ногтей. — Много в вас накопилось, — констатировал Шерлок. — Что ж, это гениально. Вам совсем не интересно, чем я занималась все это время? Шерлок фыркнул. — Позавчера вы сожгли лазанью. Благо, умеете пользоваться прихваткой, не то остался бы ожог. Они замолчали на несколько минут. — По понедельникам вы покидаете квартиру через чердак, выходите на крышу, затем по лестнице, которую вам установил мистер Нортон, перебираетесь на соседний дом. Оттуда повторяете все свои действия наоборот и выходите из совершенно другого подъезда. Потом вы садитесь в черный мерседес Е-класса, который за двенадцать минут доставляет вас… — Это не то, о чем вы думаете! — Откуда вам знать, о чем я думаю? …В закрытый клуб, который находится в доме на Глентворт-стрит (это же какая наглость, мисс Адлер!), где вас неизменно ожидают Кейт и все тот же мистер Годфри Нортон, чье имя наверняка является псевдонимом, — скороговоркой завершил Холмс. — Ах, Шерлок! Имена, я… — Лучше бы спросили, откуда я знаю все остальное, так как это не информация от Майкрофта. И поменяйте уже PIN-код в вашем телефоне! — Вы так требовательны ко мне, — нотка торжества разбавила ее серьезный тон. — И так ревнивы. Весь последующий час они провели в тишине. Приняли ее вывод или нет, женщина все равно разозлилась, и очарования Шерлоком поубавилось. Она уткнулась в сапфировое стекло своего телефона. — Я не могу изменить PIN-код, — не выдержала она наконец. — Я вас умоляю! — То, чем заставляет меня заниматься ваш брат, гораздо аморальнее моих кратковременных вылазок. — Если я сейчас начну говорить о том, что знаем мы оба, как бы это вас ни удивляло, мы отвратительно потратим время. Если бы было куда отвратительнее.

***

Работу сложного механизма может повредить крошечная песчинка, оказавшаяся меж зубьев шестеренок. И как бы ты ни прикладывался к рычагу, от твоих усилий лишь разорвется цепь, соединяющая их. Чем сложнее механизм — тем уникальнее детали, некоторые заменить невозможно. Конечно, не стоило мечтать, что знающие и однажды раскрывшие натуру мисс Адлер когда-либо будут встречать ее с восторгом. Особенно если дело касается новатора в современной криминалистике. Прошу, не сравнивайте себя со мной! Кем бы вы ни были — изощренными преступниками либо безумными таксистами, — вы не такие, как я, и, поверьте, это не делает меня одиноким, не заставляет пробиваться ростки комплексов, не влияет на мой характер, который вы могли бы разбирать с такой же легкостью, с которой это делаю я. И если я появился на вашем пути, стал поперек него — придется уступить мне дорогу. Если вам нечего скрывать, то меня, возможно, и затошнит от вашей порядочности, но я обойду вас стороной. Но вам необязательно что-либо говорить, мой дактилоскопический взгляд сравнит все черточки и подтвердит совпадение. Большинство людей предсказуемы в своих действиях, и чем больше они пытаются хитрить и увиливать, тем точнее рисует карандаш их портрет, тем реалистичнее тени на холсте. Редко, но встречаются такие омуты, ради изображения которых недостаточно стен нескольких соборов. Такой картине не хватает красного. Используя кровь живых, можно превратить их в мертвых. Используя страсть, можно опьянеть. Используя Ирен Адлер, можно создать настоящий шедевр Ренессанса, но он грозит стать последним.

***

Эйвон по-кельтски означает «река». Она берет свое начало недалеко от Мальмсбери и впадает в воронкообразное устье Северна Бристольского залива. Длина ее составляет около ста двадцати километров, и протекает она вдоль нескольких графств. На правом ее берегу расположен Старый город Бристоля. Еще две тысячи лет назад на месте древнего города стоял укрепленный римский лагерь Абона. А в средние века Бристоль был примером процветания и богатства, так как являлся одним из важнейших портов. Изобилие в средствах нашло свое отражение в архитектуре города. Однако в историческом районе, Старом городе, можно увидеть самые настоящие древности и шедевры готической культуры. Остроконечные шпили средневековых храмов, каменные дома вдоль старинных улочек… Отель «Charles I on three sides»* размещался поблизости шестисотлетней Сент-Мэри-Рэдклифф, церкви, которая очень долгое время являлась самым высоким зданием в Бристоле. Среди прочих его выделяло тройство стилей. На первый взгляд отель выглядел реставрированным замком времен готической архитектуры, с характерными узкими и высокими башнями и колоннами, арками с заостренным верхом, фасадом с резными деталями. Но размещался он полумесяцем, скрывая в своей середине обширный зеленый двор, и состоял еще из двух неразделимых частей. Один месячный рог был исполнен в деконструктивизме — визуальной усложненности с изломанными формами. Второй рог закрывал массив всего здания, поэтому описать его пока не удастся. В холле отеля сперва бросалась в глаза картина Антониса ван Дейка с трехликим изображением Карла Стюарта. — Два вечера, посвященных искусству. Вот что нас ожидает, — Шерлок скептически осмотрел картину; нельзя не заметить, как ему весело. — Вы разбираетесь в искусстве? — Достаточно неплохо. Это значит, что вы должны вести себя очень деликатно в присутствии его ценителей. — Высокопочтенный сброд, — отмахнулся детектив, — среди которого нам нужно разоблачить одного государственного вора. — Разоблачить двух воров, — загадочно уточнила Ирен. — Нет, одного. — Откуда вам знать? — Пока не понимаю, что вы себе нафантазировали. Пожалуйста, сделайте вид, будто бы вы очень хотите домой. Не желаю выделяться, — затем он развернулся в сторону регистрации и прошествовал туда один, оставив женщину осматриваться в поисках чего-либо, что могло ее заинтересовать. Прим. ав.: * — ложь и провокация автора. От следующей главы отодвиньте подальше детей, беременных женщин и особо впечатлительных животных.