Возмездие, узел, скрипка

Прим. ав.: Глава на три пластыря саундтрека. Саунд: Garbage — Control Дверь едва не слетела с петель, когда Холмс открыл ее и втолкнул Ирен в номер. Она чуть не упала, с трудом удерживая равновесие. — Покажи мне руки! — его тон не сулил ничего хорошего. Женщина сомкнула кисти за спиной и прислонилась к стене. Нет. Он взглянул на нее с полуоборота, приподнимая бровь. Ах так… Ярость — как и страсть — наводит туман и портит зрение. Держа кинжал у горла, можно не заметить пролитую кровь, когда вы в ярости. Колючую солому можно не ощутить, когда вы в страсти… Шерлок схватил Ирен за плечо и потащил через коридор, затем затолкнул в ванную комнату и запер ее там. Может, она и просила, но он не слышал. Может, рыдала. Может, она царапала дверь, как кошка. Он для этого оглох. Ведь его сердце не управляло головой, и таким он родился. Шерлок прошел в зал и сбросил пиджак на диван. Потянулся к ноутбуку и коснулся тачпада — экран мгновенно засветился. Пожалуйста, подождите. Идет обработка данных. Шерлок расстегнул еще несколько пуговиц на рубашке. Посмотрел на камин. На большой телевизор. На стеклянную стену. На массивные бра, которые словно росли из стен и тянулись плафонами к высокому потолку. Он подошел к окну и потянул за шнур гардины, которая тяжело упала, погружая комнату во мрак. Спектакль окончен. Он не оглох. Это она молчала. Ни звука. Может, у нее есть еще одна смертоносная заколка? Мысль отметается. Но Холмс уже стоит возле двери уборной. Рука на замке. Щелчок. Ирен лежит в пустой ванной, скрестив руки на груди. Черные каблуки ее туфель уперлись в кафель. Головы она не поворачивает. — Один вопрос: у тебя какой-то неизлечимый синдром, толкающий на убийства? Ирен только сопит, плотно сжав губы. — Ген преступника, может быть? Мне интересно, о чем ты думаешь, когда это делаешь. — Хочешь знать, о чем я думала, когда прикончила наглую суку, которая видела, что мы пришли вместе? — женщина посмотрела на него снизу вверх, а затем снова отвернулась. — Ты какой-то недоразвитый. Шерлок свел брови, и между ними пролегла морщина. — Не могу прийти к рациональ… — Не умничай! — взвизгнула Адлер, и детектив нахмурился еще больше. Но закончила она уже спокойнее: — Ты всего лишь ребенок с процессором вместо мозгов. Шерлок развернулся и вышел, хлопнув дверью. — Мне тебя жаль! Слышал? — крикнула Ирен ему вслед. А затем рассмеялась.

***

Саунд: Lady GaGa — Bloody Mary Она застала его в полутемном зале распивающим текилу. Нарезанный лайм образовал в блюдце кислую лужу — им никто не закусывал. — Вы только посмотрите на него, — язвительно отметила Ирен. Теперь он молчал. Ирен бросила взгляд на бутылку — почти полная. Не пьян. Плохо. Значит, все время думал, шаря в своих чертогах. — Ты получишь свое, Адлер, — он все же решился заговорить. — Только больше никто не придет тебе на помощь. Как в притче «О пастухе и волке». Она подошла к нему, покачивая бедрами, и подняла его лицо за подбородок. — Знаешь, дорогой, я много чего видела… Но такой разрыв шаблона у меня впервые. Посмотри на меня. Разве я похожа на забавную зверушку? — Так же как и я — нет. — Но… ты играешь со мной, как кот с клубком. А это совершенно не моя позиция, — она прошлась по залу, подошла к гардинам и провела по ним рукой. — Да, неплохо. Неплохо было бы сделать из тебя зверушку. Твоего тела мне было бы достаточно — с инстинктами у тебя все по-человечески. А вот твоя воля мешает и нагоняет на меня депрессию, — Ирен уже стояла за его спиной и осматривала бра. Что-то звякнуло. Шерлок насторожился. — Сверхчеловеку все равно, течет его дама или нет. Ты же постоянно суешь руки, чтобы в этом убедиться. — Послушай, женщина, я всего лишь хочу, чтобы ты нашла другое применение своим умственным способностям, — по-настоящему взбесился Шерлок. — А что касается твоей привязанности — я не могу заставить себя возиться с тобой всю жизнь. На последнем слове он даже скривился. — Расстегнуть штаны ты себя смог заставить? — Ирен уже принимала боевую позицию. — Я этим наелся. Теперь меня тошнит, — сказал он безапелляционным тоном. Ирен крепко сжала кулаки. — Но я собой не торговал. — Это потому, что ты обеспеченный мужчина, который не забил ни одного гвоздя. Я подразумеваю под словом «торговать» очень многое, — она снова оказалась перед ним. — Я соблазнила тебя восточным танцем. — Ты соблазнила меня своей спиной. Она похожа на мою скрипку, которой мне так не хватало. И не хватает, — Холмс все же решил проверить, что происходило за ним. В полумраке его зрение не могло быть таким идеальным, зато интуиция оставалась прежней. Он приблизился к стене и заметил бра, на котором… Ирен огрела его бронзовым мангустом по голове. И это был неплохой удар, я вас уверяю. Детектив согнулся пополам и уткнулся лбом в стену. Ирен обхватила его сверху и со второй попытки подняла, развернула к себе за плечи и толкнула спиной к стене. Голова у Шерлока так кружилась, что он не мог открыть глаза. Он ощутил, как его потянули за кисти вверх и защелкнули на них наручники, которые женщина закрепила на бра. Неверящим взором он окинул руку от предплечья к запястью, которое сковывал металлический браслет. Его вздох был очень разочарованным. — Для того, чтобы связать взрослого человека либо затянуть его тело в латекс, нужна физическая сила. Не удивляйся, — Ирен отошла к своему саквояжу. — Что я могу сказать? Ты по-настоящему попал.

***

Саунд: Rammstein — Amour У Ирен Адлер острые и очень четкие черты лица. Глаза чаще широко раскрыты, пока она не начинает вести игру в соблазнение. Если пронаблюдать за ее превращениями, то можно удивиться и подумать, что ты пропустил несколько кадров. Это былая двуликая женщина. Шерлок давно уже отметил этот факт. Когда они занимались чем-то очень интимным, Ирен всегда менялась в лице. В жизни ее можно было сравнить с очень активной и любопытной лисицей, пока она не начинала становиться Женщиной. Сейчас перед детективом находилось именно это хитрое и пронырливое существо, которое так не любил Майкрофт. Конечно, такие запросы. Хотя он бы не стал ее убивать. А вот и доминантка вернулась. С многохвостной плетью в руках. По крайней мере, такого с Шерлоком еще не происходило. — Почему она такая большая? — удивился Холмс. — Не большая, просто ты испугался, — заверила Ирен. И ткнула основанием плети в подбородок детектива. — Всего шестьдесят сантиметров. — Эти твои штучки… Я же предупреждал! — Потерпишь. Я тебя не боюсь. — Я заметил. Что изменилось? — Не умеешь вести себя с леди, — Ирен расстегнула еще одну пуговицу на его рубашке. — Придумай что-нибудь веселее. Она могла сказать, что он ломал ее и не доломал. А она срослась, как кость, в обратную позицию. Но это значило, что она начала бы вспоминать обо всем и целовать его, страдать по нему. Испортила бы всю сессию, иными словами. Ирен отошла на несколько метров, прицениваясь. У Шерлока не было с чем сравнивать удары плетью по груди. Жгло, затем саднило. Второй удар охватил ребра, и это было совсем уже неприятно. — Прояви благоразумие, — он вскинул голову. — Дальше я уже начну все записывать, а после вычту в другом объеме. — Моя спина напоминает твою скрипку? — Ирен снова замахнулась, и плеть встретилась с прессом. — Я сделаю так, чтобы твое барахло постоянно напоминало тебе обо мне! Она замахивалась — и внутри у него все сжималось. После третьего удара по торсу он понял, что это не тот интервал, который собралась использовать Ирен. Последующие посыпались лишь с перерывом на замах. Голос у него уже непроизвольно вырывался, становилось больнее, особенно когда на одно и то же место накладывалось такое давление, а потом еще, и еще… Хвост плети сорвал еще несколько пуговиц с рубашки, и они повисли на нитках возле петель. Ирен остановилась, чтобы расстегнуть ее полностью. Шерлок встревоженно заглянул в глаза доминантки. — Не делай этого. Чего ты хочешь? — Хочу это делать, так что без вариантов. Глупый, это удовольствие. Тебе повезло, что я использую качественную атрибутику, получил бы ты резиной… О, по обнаженной коже все было трижды ощутимее. Он уже кусал губы, чтобы сдерживаться. Шерлок вздрагивал постоянно — когда начинала свистеть плеть и когда она жалила. Его шею и лицо охватывал неимоверный жар. И тут дыхание окончательно сбилось, под левым соском содралась тонкая полоса кожи. Ирен отбросила плеть и отошла к столу. Она слышала, как дышит Шерлок. Как загнанный зверь. Вылив на лаймы текилу, она взяла ломтик и вернулась к своему детективу. — Мой детектив. Мои правила, — прошептала Ирен ему в рот и провела по царапине лаймом. Шерлок тут же зашипел. Ведьма. И простонал. Проклятая. Когда она втянула губами поврежденную кожу — зарычал. Его белое в розовых полосах тело представляло собой картину хорошего вечера для доминантки и (пускай все было не так ужасно, как ему казалось) плохого — для детектива. Его ударили по голове, высекли, как скотину… Что же она сделала все так, как он не любил? Ирен обхватила его лицо руками, притягивая его ближе. Сама она поднялась на носки и вжалась в мужчину, чтобы не упасть. Вцепилась в его губу зубами — и кадр изменился. Она набросилась на него с голодным поцелуем, который не так просто остановить. Он не отвечал, но рот его был приоткрыт. Шерлоку не хватало воздуха, и ему не давали надышаться. Ее руки с безжалостным давлением блуждали по раздраженной коже, царапали ребра, забирались на спину. Это совсем другое, когда женщина оказывает такой напор. Адлер ухватилась за его волосы и оттянула голову назад, кусая шею и втягивая кожу. Будет очень заметно в течение следующих нескольких дней. Пару раз они застонали одновременно, и это уже говорило только об одном: началась синхронная капитуляция. Вещества смешались, реагенты столкнулись — реакция неизбежна. Прежде чем упасть в пропасть, он успел подумать. О том, как ужасно по своей природе убийство. И о том, как сильны животные инстинкты в человеческом теле. Как ничтожно слаб он оказался перед ними. Как попал в собственную ловушку. — Целуй меня еще, — с отчаянием сдался детектив. После этих слов Ирен окончательно накрыло волной искушения. Она много чего хотела сделать с ним. Железной хваткой сжать ему пах, воспользоваться бондажем, зафиксировать его металлической растяжкой. Она была искусной садисткой, но он не вожделел боли. Он сам любил ее причинять. Позы, девайсы, сцены — все это лишь пробежало у нее перед глазами. Для такого нужно разрешение, а он его не даст. Ирен лизнула чувствительную ключицу и, не отрывая губ от кожи, проследовала ими ко второй. Но вкус его кожи не отрезвлял. Шерлок выделял невидимый феромон, который действовал на доминантку как амфетамин. Она ощущала восторг и энергию, получая необычайной силы удовольствие от всего, что они делали вместе. — Ты мое возмездие, — подвела итог Адлер. — Видят небеса, что я пьянею, а ты бьешь меня еще крепче… — Каждому, — охрипшим голосом ответил Холмс, — в своем роде я являюсь возмездием. Он потерся коленом между ее ног, затем согнул свою, прижимая стопу к стене. Ирен присела на его колено. — Я знаю, у тебя устали руки. Разреши пройтись ремнем по твоей спине — и я освобожу их. Шерлок задергался. Ирен недоуменно подняла на него взгляд. Он смеялся по нарастающей. Через полминуты он уже хохотал во все горло. — Ты убила человека у всех на глазах и даже не раскаиваешься. Ты разбила мне голову, вывернула руки, изодрала всю грудь… — И в самом деле. Ты заслуживаешь большего. Соглашайся. — Расстегни их. Ирен приподнялась и обхватила ногой его бедро, запуская пальцы в волосы на его затылке. Он бы сейчас согласился отрезать себе все мизинцы, лишь бы его отпустили. А потом свернул бы ей шею, отметая все обещания. Шерлок приподнял свою ногу выше, чем вызвал сладкую волну дрожи по всему ее телу. Ирен заерзала, постанывая, но достала из кармана ключ и поднесла его ко рту детектива. Он сомкнул на предмете зубы и двинулся еще раз, практически всем телом, и женщина вскрикнула, царапая ему плечи. Это были довольно громкие соседи. Постоянно что-то бьется, кто-то кричит. А этот звук? Это была плеть? Вполне вероятно…