История одной дружбы

Ее звали Виолетт. У нее были то ли аргентинские, то ли мексиканские корни, правда, на латиноамериканку она совсем не походила. В ней было метр пятьдесят роста, у нее были большие карие глаза, светлая кожа и пышные кудрявые волосы каштанового цвета. Баки невзлюбил ее с первого взгляда. Виолетт перешла к ним в старших классах, и ее сразу стало как-то очень много. Она посещала большую часть факультативов, участвовала во всех школьных мероприятиях и часами просиживала в библиотеке. От ее идеальности у Баки сводило скулы. А еще ей нравился Стив. Стив. Малыш Стиви, от которого шарахались все девчонки Бруклина. Виолетт заявила об этом через неделю после того, как ее перевели к ним в класс. На большой перемене кто-то из одноклассников начал шутить на тему ее роста и того, как сильно они со Стивом подходят друг другу. Стив, естественно, не смог смолчать, попросил весельчака заткнуться и проявить уважение к девушке. Баки до сих пор помнил, какой взгляд в этот момент на Стива бросила Виолетт. Она была удивлена, и, кажется, ей понравилось, что Стив за нее заступился. А после она сказала: – Такие симпатичные парни, как Стив, таким, как я, обычно не достаются. Все сначала решили, что это шутка, но почти сразу стало ясно, что Виолетт была предельно серьезна. Стив, услышав это, покраснел так, что Баки испугался, как бы он не самовоспламенился. Пришлось уводить его из класса, потому что Стив готов уже был сказать какую-нибудь глупость – Баки видел. Стив совсем не умел общаться с девушками. – А она дерзкая штучка, а, Стив? – хмыкнул тогда Баки. – Не называй ее штучкой, – попросил Стив. В этот момент Баки понял, что Виолетт ему совсем не нравится. – Я чего-то не соображу… два в степени три плюс икс равен ноль целых четыре десятых, умноженное на… Стив, скажи, ты хоть что-то понимаешь? Как из этого получилось это, и причем тут логарифм? – спросил Баки, издав стон отчаяния. Он мучился с двумя задачами почти час и уже порядком подустал. Тем более с первого этажа стали доноситься приятные запахи готовящегося обеда, и в животе начало подводить от голода. – Баки, ты же знаешь, у меня плохо с математикой, – не отрываясь от учебника, ответил Стив. – Я гуманитарий. Спроси меня о Гражданской войне между севером и югом, я расскажу тебе все, вплоть до того, какого цвета трусы были на генерале Джонстоне в Семи Соснах и что ели на завтрак конфедераты. А с логарифмами не ко мне. – И что же они ели? – Почти ничего. Баки, не отвлекайся. Или не отвлекай меня. – Не могу больше, – Баки с долей облегчения от принятого решения отодвинул от себя тетрадь и с наслаждением потянулся, чувствуя, как начинают ныть затекшие мышцы. – Что мы все учимся да учимся. Надо нам с тобой заняться своей личной жизнью. – Виолетт пригласила меня на свидание. Баки, который в этот момент стал покачиваться на стуле, чуть не грохнулся спиной на пол – еле успел уцепиться кончиками пальцев о стол. – Что? Когда? И ты мне не сказал? – Это было только вчера, и я еще ничего не решил, – пожал плечами Стив. Баки издал звук, который должен был быть смешком, но получилось что-то невнятное: то ли пораженное, то ли возмущенное. Он вообще не понял, что чувствовал по поводу возможного свидания Стива. Шок, недоверие, веселье. И что-то еще, какую-то непонятную злость, из-за которой на язык запросились едкие, резкие слова. Может, дело было в том, что Виолетт Баки не нравилась. – Ну поздравляю. А почему ты еще ничего не решил? Она тебе не нравится? – Баки скривил губы и приподнял брови, словно удивлялся одной только мысли об этом. – Я совсем не знаю, что делать на свидании, – вздохнул Стив, откладывая книжку, которую читал. Он уже понял, что Баки после такой новости не даст ему заниматься. Стив был растерян – это было видно – и, возможно, даже немного испуган. Баки подумал вдруг, что его-то девчонки сами на первое свидания не звали. Намекали, кокетничали, выпрашивая приглашение, но чтобы самим назначить встречу – никогда. Баки не завидовал. Конечно нет. Просто Виолетт ему не нравилась, в этом все дело. С ней он бы гулять не пошел, даже если бы она перед ним на коленях постояла, умоляя. Хотя все равно что-то царапнуло в груди. Что-то неприятное. – Так, предлагаю пообедать – есть хочу, умираю, – а потом профессор Барнс даст тебе пару уроков обращения с женщинами, – ухмыльнулся Баки и замер, заметив, как робко, смущенно и благодарно Стив улыбнулся ему в ответ. На самом деле Баки не очень понимал, как кого-то вообще можно было научить общаться. У него самого это получалось естественно, как дышать. И дело было даже не во внешности, Баки не был первым красавцем на районе, он просто был уверен в себе. Стив же уверен не был. – Самое главное ты уже сделал, ты ей понравился, – хмыкнул Баки, оглядывая Стива, сидящего на полу напротив него. Поев маминой стряпни, он немного подобрел и расслабился, забив на свербящее чувство в груди. – Теперь нужно не испортить впечатления. Первое – внешний вид. Ты должен выглядеть аккуратно и хорошо, но не так, будто ты очень-очень стараешься. Тут главное не переборщить. Она не должна решить, что кроме нее у тебя нет вариантов. – А если это так? – хмыкнул Стив. – Тогда тем более не должна. Во-первых, это не круто, во-вторых, она может подумать, что ты идешь с ней на свидание только потому, что больше не с кем. Это неприятно. – Это же неправда. Баки пожал плечами: – Попробуй объясни это девушке. Второе – разговоры. Никакого занудства. Знания о военной тактике и трусах Джонстона лучше оставь при себе. – О чем же тогда говорить? – Ты же художник, поговори об искусстве. О школе, расскажи что-нибудь смешное. Не знаю, – Баки нахмурился. Он попытался вспомнить, о чем сам говорил с девушками на свиданиях, но в голову, как назло, ничего не шло. – Ты только начни разговор, а дальше будет легче. – Ты думаешь? – Стив вздохнул. – Мне больше подошла бы девушка, с которой можно было бы поговорить о чем угодно: и о тактике, и об искусстве, и о… обо всем! Вот как с тобой! – Так не бывает. Где ты видел девушку, которая хоть что-то знает о войне? А я для тебя слишком мужественен. Ладно, дальше. Куда ты ее поведешь? – Э-э-э, погулять? – Не, не советую идти гулять на первом свидании. Лучше кино. Или выставка. Тогда можно делиться впечатлениями и время быстрее пройдет. Да и девушка не заскучает. – Считаешь, со мной скучно? Баки замер, обдумывая вопрос. Считал ли он, что со Стивом скучно? Вообще-то нет, не считал. Ему, по крайней мере, не было. Стив был занудой, конечно, но Баки с детства к этому привык. Но в том и было дело, они знали друг друга давно; как Стива видели другие люди, Баки не знал. – С чужими людьми ты иногда бываешь слишком напряжен и молчалив, – выкрутился он. – Хорошо, разговоры, я помню. Никакой истории и военных тактик. Кино, искусство. – Молодец. Дальше. Поцелуи. – Что? – Стив недоуменно моргнул и вот сейчас, кажется, по-настоящему испугался. – Какие еще?.. Это же всего первое свидание! Баки рассмеялся, увидев в глазах напротив священный ужас. У него самого первый поцелуй был ужасным. Конечно, он этого никому не сказал и тому же Стиву описал его как что-то прекрасное и запоминающееся. В одном не соврал – поцелуй запомнился, въелся в память, наверное, на всю жизнь. Баки потом даже кошмары снились, будто девушка его целует, а потом отстраняется, и в ее рту копошатся черви. Вспомнив об этом, Баки передернул плечами. – Обсудить это все равно стоит. Эта твоя Виолетт, – Баки подавил в себе желание скривиться, – очень активная девушка, на свидание вон тебя сама пригласила, мало ли чего можно от нее ждать. Может, она из тех, кто не любит тянуть. – А если я не захочу? – Не знаю, девчонки непредсказуемы. Она либо поймет, либо видеть тебя не захочет. Стив обреченно вздохнул и кивнул: – Хорошо, давай… хммм… обсудим. Но разве этому можно научить словами? – А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – Баки хитро прищурился и склонил голову набок. Стив тут же покраснел, вспыхнул как спичка и яростно замотал головой. – Я не это имел в виду! – Тогда давай попробуем словами. Словами было сложно, но Баки старался. Расслабь губы, никаких слюней, языком ей в глотку сразу не лезь. Стив слушал и краснел с каждой секундой, казалось, все больше. Баки стало интересно, до какой степени смущения он сможет его довести. Даже придвинулся поближе, чуть ли не касаясь. И не говорил уже – шептал, чувствуя, что и сам залился краской. – Держи девушку бережно, но крепко. Вот так, – увлекшись, Баки положил руку Стиву на пояс. Талия у того был тонкая, точь-в-точь как у девушки, а кожа горячая, это чувствовалось даже сквозь рубашку. – Не напирай, но и инициативу не передавай. Будь увереннее. Сделай вид, будто знаешь, что делаешь. – Но я не знаю, – тихо и жалобно ответил Стив. Он был так смущен, что у него даже слезы на глазах выступили. Баки улыбнулся, глядя на это, а потом, решившись, попросил: – Закрой глаза и не дергайся. Стив даже не понял зачем, но подчинился. И тогда Баки его поцеловал. На самом деле он просто хотел показать, что в поцелуях нет ничего сложного или страшного – любой дурак справится. Но это оказалось все же интимнее, чем он ожидал. И отступать стало поздно. Поэтому Баки положил Стиву руку на затылок и прижался своими губами к его сильнее, сминая так, как не делает ни одна девочка, даже самая активная. И Стив неожиданно смело ответил, копируя каждое движение, быстро учась. Баки не собирался заходить далеко, пусть глубоким поцелуям Стива учит Виолетт, так что он вскоре отстранился, напоследок коснувшись еще раз губ Стива – влажных, горячих, раскрасневшихся. У него самого, наверное, были не лучше. Стив распахнул глаза в ту же секунду, как Баки его отпустил. Он почему-то был бледен, вся краска ушла с лица, глаза его были большие, немного испуганные, немного осоловевшие. Моргнув раз, другой, он вдруг вскочил на ноги и, пролепетав что-то о том, что ему нужно отойти, побежал в ванную. Баки, вздохнув, упал спиной на пол. Он был немного взбудоражен, возбужден и думал о том, что ему пора завести себе девушку. Эрика из класса помладше была ничего, а еще она уже давно смотрела на него заинтересовано и смущенно. Можно было попробовать. А о сегодняшнем новом опыте лучше было никому не рассказывать. Но сохранить в памяти стоило непременно.

***

Приглашение девушки на свидание давно не было для Баки проблемой, ему не нужно было к этому морально готовиться или придумывать речь, поэтому с Эрикой он решил поговорить в понедельник. Правда, Баки не знал ее расписания и смог выяснить его только к третьему уроку. У Эрики это была физкультура. У девочек она проходила отдельно, и занимались они вместе с классом постарше. Баки наудачу спустился к женским раздевалкам, но у дверей Эрики не было, а внутрь заходить было неприлично. Поэтому, поймав какого-то мелкого парня из класса Эрики, крутившегося поблизости (за девчонками, что ли, подсматривал?), Баки строго спросил: – Эрика внутри? – Эрика на два урока домой ушла, – отрапортовал мелкий. Как его звать, Баки не знал. – У нее ме-е-есячные. – А ну! – Баки отвесил парню затрещину. – Такая информация должна оставаться среди девушек. – Пфф. Ты такой же зануда, как твой приятель Стиви. – Но я не Стиви, я и навалять могу. Парень еще раз фыркнул, но связываться с Баки не стал и спешно ретировался. Баки тоже тут особо делать было уже нечего, но он решил выйти на улицу и посмотреть, как девчонки разминаются на футбольном поле. Он, как и любой другой парень, любил смотреть на девушек, особенно когда они красиво двигались. Ради такого можно было и на урок опоздать. Да и расположение Баки выбрал удачное: как раз рядом с тем местом, где девчонки делали различные упражнения перед пробежкой. Вот только его самого видно не было – он стоял под трибунами, и тень, которую те отбрасывали, закрывала его полностью. Однако долго наслаждаться зрелищем ему не дали. Кто-то – кажется, это были две девушки – залезли на трибуны прямо над Баки, чтобы поговорить. Он хотел уже было сменить месторасположение, но услышал знакомое имя и замер: – Роджерс? Ты серьезно? Да он же страшненький! – произнес высокий женский голос. Мегги – узнал Баки одноклассницу. – Он не страшненький, вполне симпатичный. Да и не это главное. Он добрый и умный, – ответила Мегги другая девушка. Виолетт. – И храбрый. Никогда не отступает. – Его друг Баки тоже храбрый и умный. А еще значительно симпатичнее. Почему бы тебе с ним не погулять? Баки тихо хмыкнул, приподняв брови. Настроение у него резко улучшилось. – Я лучше мухоморов наемся, чем с ним на свидание пойду, – отрезала Виолетт, заставив Баки округлить глаза. – Он же мутный. И Стиву он совсем не друг, как вы не видите? – А ты, значит, видишь? – оскорбилась Мегги. – Я просто на Стива внимание обращаю, вы же все только на Баки и пялитесь, будто он принц английский. А если бы ты внимательнее посмотрела, то увидела бы, что Баки ваш и дружить-то не умеет, только людьми пользуется. И Стивом, и девушками, с которыми встречается. – Ты просто злишься, потому что он на тебя не смотрит. Ты ему не нравишься. – Да мне плевать, – фыркнула Виолетт. – Я если со Стивом буду встречаться, то сделаю все, чтобы показать ему, какой на самом деле этот его Баки. Уверена, мне даже сил никаких не придется прикладывать. Баки сам портит все, к чему прикасается. – Ты тут только месяц учишься, а уже думаешь, что все знаешь? – разозлилась Мегги. – Может, и не все. Но я таких людей, как Баки, насквозь вижу, доводилось общаться. А вот Стив уникален. Поэтому я с ним на свидание и пойду, – Виолетт встала, намереваясь уйти. – Так он же еще не согласился даже! – Согласился. Прямо перед уроками подошел. Так что сегодня мы с ним идем в кино, – с этими словами Виолетт отправилась на пробежку, а Мегги, помедлив, пошла за ней. Бледный же от злости Баки остался стоять под трибунами. Такого он о себе никогда не слышал. Не то чтобы его все любили, но большинство все-таки считало его хорошим парнем. Он был отличным спортсменом, неплохо учился (не без помощи Стива), на рожон не лез, к девчонкам относился с уважением. Даже с Дейзи в итоге получилось остаться друзьями, хотя с ней у него был, наверное, самый болезненный и долгий разрыв. И тут появляется какая-то Виолетт, которая, оказывается, видит его насквозь. Баки фыркнул и, развернувшись, отправился к школе. Он и так опоздал уже минут на семь, как бы пропуск не поставили. Пока Баки дошел до класса, он немного успокоился. Зайдя в класс, даже улыбнулся учителю, извиняясь за опоздание, однако когда, проходя к своему месту, столкнулся взглядом со Стивом, то улыбаться сразу перестал. Непонятно откуда снова нахлынула злость, хотя на этот раз не на Виолетт. От нее он ничего другого и не ждал, но Стив… Согласился прямо перед уроками, но Баки ничего не сказал. Наверняка Виолетт попросила ничего не говорить, а Стив не мог не выполнить просьбу девушки, даже если не совсем понимал ее причин. Другого объяснения Баки просто не находил. Раньше Стив с ним делился всем. Или почти всем. Некоторые темы он считал слишком личными. Вероятно, Виолетт как раз стала такой темой. Может, это и к лучшему, вдруг посетила Баки мысль. Дружить со Стивом стало сложно, не то что в детстве. С каждым годом Баки все отчетливее понимал, что они очень разные люди. Стив был идеалистом, честным, категоричным парнем, из тех, кто всегда выбирает правильную сторону. Он делил мир на черное и белое, на хороших парней и подонков, ему самому был чужд эгоизм и лицемерие, поэтому другим он этого тоже не прощал. Виолетт в чем-то была права. Рано или поздно Стив разглядел бы в Баки что-то, чего он в людях не признавал, и их дружба бы закончилась. Так, может, не стоило дожидаться этого момента? Баки не мог перестать думать об этом целый день. Даже дома, включив передачу о рейнджере с Дикого Запада, он никак не мог сосредоточиться на истории, вновь и вновь возвращаясь к словам, которые сказала Виолетт подружке, и к собственным мыслям по этому поводу. В конце концов Баки выключил радио и, собравшись, выскочил из дома. Дверь ему открыл Стив. Он был одет в рубашку и светлые брюки, волосы его были чуть влажными и находились в некотором беспорядке. В руках Стив держал галстук. – Собираешься на свидание? – фыркнул Баки, заходя внутрь. – Как ты узнал? – вздохнул Стив, закрывая за ним дверь. – Слышал, как Виолетт говорила об этом подружке. А с тебя она взяла слово молчать? Сунув руки в карманы брюк, Баки хмуро посмотрел на Стива, который неожиданно смутился и с преувеличенным вниманием уставился на свой галстук. – Она не просила. Я просто… просто не хотел, чтобы ты знал, – Стив густо покраснел. Так, что даже кончики ушей запылали. – Прости меня. Баки, не совсем понимая, что происходит, подошел к Стиву ближе и, отобрав измусоленный галстук, заставил посмотреть на себя, схватив пальцами за острый подбородок. – Почему ты не хотел, чтобы я знал? – Не знаю, – Стив нахмурился. Кажется, он действительно не знал, и это его мучило. Правильный Стив хотел скрыть что-то от своего единственного друга. Наверняка это не давало ему покоя весь день. – Не из-за того же, что случилось в субботу? – фыркнул Баки и удивленно расширил глаза, когда Стив покраснел еще больше. – Брось, Стиви, это был всего лишь урок обращения с девушками. Ну хочешь, я тебя еще раз поцелую, чтобы ты перестал смущаться? – расхохотался он. Стив нахмурился и ткнул ему под ребра кулаком. – Заткнись, придурок. – Сам придурок, – беззлобно отозвался Баки. Настроение его резко улучшилось, тяжелые мысли отошли на задний план. И он подумал, что нет, черт возьми, он не собирался уступать какой-то стервозной девчонке. И если она намеревалась играть грязно, то и он не будет миндальничать. – Вообще-то я пришел сказать тебе кое-что о Виолетт и боюсь, приятель, тебе это не понравится… Позже, сидя за обеденным столом Роджерсов, отпаивая хмурого и расстроенного Стива горячим чаем с ромашкой, Баки не мог отделаться от мысли, что Виолетт насчет него в чем-то была права. Он не был таким уж отличным парнем, каким хотел казаться. А если бы он взялся сравнивать себя со Стивом, то и вовсе проиграл бы по всем фронтам. Особенно после сегодняшнего. Баки не знал, пожалеет ли он потом о своем поступке, сейчас ему казалось, что другого выбора у него не было. – Я слышал, как она говорила подружке про какой-то спор. Я сначала не понял, о чем они, но потом прозвучало твое имя. И до меня дошло… Виолетт поспорила на тебя, Стив. Сказала, что вытащит тебя на свидание, а потом кинет и расскажет об этом всей школе, – говоря это, Баки испытывал двойственные чувства. Одна часть его натуры бунтовала против каждого слова, срывающегося с губ, другая испытывала удовлетворение. На выдумку лжи у него не было много времени, и Баки понимал, насколько его история глупа и банальна, но Стив, неискушенный в любовных делах и полный профан в общении с девушками, поверил сразу. Баки читал это по его глазам, видел, как побледнели его щеки, как поджались и скривились губы. Стив поверил ему, потому что не мог не поверить своему лучшему и единственному другу. Другу, который предавал его, глядя ему в глаза. Но Стив не знал этого, не мог даже заподозрить и потому верил. – Теперь я буду выбирать тебе девушек сам, – хмыкнул Баки, кладя понурому Стиву руку на плечо. Тот не ответил на улыбку, посмотрел серьезно и печально, а потом твердым, не дрогнувшим голосом сказал: – Спасибо тебе, Баки. Спасибо за то, что сказал. Баки дернулся, на секунду даже изменился в лице, но быстро взял себя в руки. – Ерунда. Пойдем чаю выпьем, знаю, где-то в шкафах твоя мама хранит ромашку. Тебе бы не помешало. Стив кивнул и первым направился на кухню, а Баки вдруг понял, что до сих пор держит в руках галстук Стива, коричневый в бежевый горошек, из хорошей ткани и уже порядком измятый. Галстук для особых случаев. На секунду, всего на секунду, Баки подумал, что, возможно, ему следовало дать Стиву выбрать самому, но затем сразу же выбросил это из головы. Что сделано, то сделано. Галстук небрежно полетел на тумбочку.