Look at me

Вдохнуть, выдохнуть, постучаться в дверь, увидеть добродушное лицо Сокджина, свалить быстрее в комнату и спать неделю. Именно такой план показался Юнги самым, что ни на есть приемлемым, поэтому он сразу же приступил к исполнению, но после пятиминутного стука в дверь, никто так и не удосужился открыть. Пришлось искать ключи где-то в дебрях сумки, опять натыкаясь на чёртов ноутбук. Щелчок в замочной скважине, дверь приоткрылась, тут же выпуская полоску света с кухни, обозначая этим то, что спят не все. — Лентяи хреновы, — недовольно тянет Юнги, когда с кухни в комнату проносится Чонгук с тарелкой попкорна, не забывая помахать в знак приветствия. Облегчённый вздох. План почти в силе, осталось лишь оставить на столе чужую технику, выпить воды и закопаться в одеяле, лучше даже насмерть. И никогда Мин так не жалел, что родился не верблюдом, как когда завернул на кухню. — Юнги-я, ты зачем мой ноут забрал? — Хосок разлегся лицом на столешнице около его любимой огромной кружки чая, судя по всему. Он не любитель кофе на ночь, а ему и не нужно и так шило в заднице. Да и сладкий запах мяты с травами, заполонивший кухню, только подтверждал теорию. На то черноволосый лишь молча выудил из рюкзака предмет разговора и положил на стол. — Он теперь работает, — сказал Юнги, пытаясь не показывать, что нервничает, но все же сглотнул и закашлялся, не забывая благодарить судьбу за то, что всё и сразу. Рука уцепилась за первый попавшийся стакан, который через секунду уже был заполнен водой из-под крана. Хосок приподнялся и только начал что-то говорить, как за спиной Юнги уже хлопнула дверь в спальню.

***

У самого уха шёпот, в котором удаётся отчётливо разобрать своё имя, а под одеялом, почему-то, становится слишком тепло. Приходится сразу проснуться. — Юнги, — ещё раз зафонил голос Хосока и обладателю этого имени показалось неплохой идеей замереть, даже не дышать. Возможно, так останется незамеченным. — Чего тебе? — Пробасил Мин в подушку. Нет, он был уверен, что эта ситуация точно то, что люди ставят под определение «выходит за рамки». Он что, всё понял? Пришёл оправдываться? Уже было всё равно, лишь бы поскорее закончилось. — Ты обиделся, или типа того? –Хосок даже не боится наглеть, и с любопытством тянет край одеяла, чтобы заглянуть в лицо собеседника, но натыкается на замученный грозный взгляд. Обиделся. Юнги не обиделся, просто сейчас желание не наблюдать Хосока в поле своего зрения было на редкость сильным. Такого он не ощущал даже тогда, когда у SNSD вышла новая песня и этот парень только и делал, что все двадцать четыре часа, что есть в сутках, жужжал её без умолку. — Ты же помнишь, что когда мой ноутбук сломался, я пользовался твоим, — не успокаивался Чон и то изрядно мотало нервы. — Да, и что там? — О, сотни разных запросов в гугле, что-то вроде: «Хосок БТС», «Чон Хосок», «Хосок фансайн», «Хосок эгьё» и моё любимое — «Хосок в бассейне». Перечисляя, Хосок загибал пальцы, глядя куда-то в потолок, а у Юнги же с каждым его словом глаза становились всё шире и шире. Щёки загорелись так, словно он умылся бензином и решил закурить, а пальцы комкали одеяло. И что это должно значить? Точнее, что в этом такого, думал Юнги. Точнее это не то, что Хоби подумал. Это даже смешно. Он фыркнул и отвернулся, сильнее накрываясь одеялом. — Вали к себе, — только и осталось пробурчать из-под своего укрытия. Стало опять жарко и невозможно дышать, как днём, вот только сорока градусов сейчас уже не было, а значит, был повод себя ненавидеть. — Я думал с тобой поспать, мне страшно, — младший перекатился на кровати, оказываясь совсем вплотную к этому комку из одеяла, и продолжил шёпотом, — у нас ведь в общаге сталкер. И смеётся, зараза, так противно, что хочется ударить. Только Юнги не до конца понял: его или себя. В любом случае нужно выгнать придурка с кровати, чтобы хоть во сне уже побыть одному, потому что нервы у него тоже не железные, как и кулак, к сожалению. — На себя посмотри, — ворчать нет, не надоело, чего не скажешь о Хосоке, но слова не помогали ни в какую. Да даже если он его и ударит, живучий ведь как таракан. Даже хуже. Тараканов у Юнги хотя бы в кровати нет. Остатки воздуха предательски иссякали, и волей-неволей всё же пришлось стянуть одеяло вниз, показывая взлохмаченную макушку. — Лучше ты на меня посмотри, — даже не стараясь быть посерьёзней, не понятно для чего произносит Чон, и хорошо бы не смотреть, но опять не получается, потому что глаза у него как-то хитро поблескивают в темноте, хоть их почти не видно, и улыбка глупая до ушей, и весь он глупый. Юнги даже не стал спрашивать, зачем ему смотреть на это «хрен пойми что, зачем и почему», потому что какой бы вопрос он ни задал, что бы ни ответил, всё равно бы остался большим, чем он, дураком. Потому что вообще с ним связался. Потому что уже с ним разговаривает. Потому что всё ещё, чёрт возьми, смотрит! А Хосок даже не улыбается уже, скорее озирается по сторонам. Боится, наверное, чего-то, думает Юнги. «Пиздец», думает Юнги, когда чувствует незаметный поцелуй на своих губах и тут же зажмуривает глаза, вряд ли в попытке заснуть, но возможно пытаясь развидеть происходящее. Хосок смотрит удивленно, в какой-то степени из-за себя, но больше от реакции хёна. Ему тут же становится смешно, возможно это нервное, но старший так забавно покраснел — точь-в-точь обозлённый герой мультфильма. Ему хочется ещё раз также, чтобы Юнги опять сжался как беззащитный котёнок, а не ворчал как обычно, не прекращая, что Хосок раздражающий. Он даже не замечает, что у него почти одного претензии, даже не замечает, что Чон смеётся для него, потому что иногда кажется, что сам он просто не умеет смеяться. Глаза напротив не спешат открываться, такое ощущение, что Юнги настолько вжался в кровать, что вот-вот прирастёт к ней, вздрагивает, когда Хосок запускает руку под одеяло чтобы найти чужую и случайно проводит холодными пальцами по животу. Стоило лишь поднять взгляд, чтобы наткнуться на чужой. Тёмный и… Столько эмоций в глазах брюнета Хоуп видел последний раз никогда. Стал смелее, что-ли, пришлось улыбнуться, чтобы показать, что всё в порядке. Было не понятно, что делать дальше, но Мин подполз невозмутимо, устраиваясь на чужой груди, вгоняя этим в краску уже Хосока. — Лучше, чем фотография, да? — Прошептал Юнги, засыпая, а Хосок мысленно согласился. Даже успел обрадоваться, что на ноутбуке, кажется, освободится много памяти. Или не много, всё он всё равно удалять не собирается.