Being anonymous

      Теперь жизнь Мэтта кардинально изменилась. Если раньше он старался выходить на улицу как можно реже, чтобы избежать общества, то теперь он намеренно приходил в бар каждый день, в какой-то степени рискуя жизнью, чтобы услышать голос, наполняющий мир новыми чувствами и красками, запоминая каждую черту лица певшего, чтобы затем перенести их на бумагу. И так в блокноте, который парень всегда носил с собой, начал появляться новый набросок: это был мужчина с черной гитарой в руке, темно-зеленые глаза которого отражали целый спектр эмоций, которым, как бы ни горько было Мэтту об этом думать, никогда не суждено было появиться там.

***

      В один день, когда Мэтт выходил из клуба, к нему подошел охранник и потребовал показать документы. Пробормотав что-то наподобие «сейчас», парень расстегнул сумку и начал перерывать ее в поисках паспорта.       «Черт, ну где же он?», — нервно думал Уолст, выкладывая содержимое сумки прямо на асфальт, пока, наконец, не обнаружил нужный документ на самом ее дне. — Пожалуйста, — произнес Мэтт, надеясь, что все обойдется. Паспорт, естественно, принадлежал не ему — украл у какого-то зеваки. Тогда Уолсту крупно повезло, ведь его могли и схватить, но все прошло гладко.       Охранник переводил подозрительный взгляд с Мэтта на паспорт, затем, наконец, кивнул и вернул документ парню.       Выдохнув с облегчением, Уолст принялся поспешно собирать вещи с асфальта и кидать в сумку. Потом разберется. В тот момент главным было — уйти поскорее.       На следующий день был ливень. Дождь хлестал со всей силы по серым деревьям, домам и дороге, и Мэтт почти не жалел о том, что остался дома. О том, чтобы пойти в клуб, речи идти не могло.       Парень сидел на подоконнике и смотрел на пустую улицу, которая, несмотря на все долгие годы, проведенные Мэттом на ней, все равно казалась чужой. Редкие беспорядочные мысли в голове складывались в строки, которые могли бы стать песней.

I don’t belong here Not in this atmosphere…

      Дождь все не прекращался. Мэтт не знал, сколько времени прошло, но бездействие начало медленно убивать его. Парень слез с подоконника и, подойдя к своей сумке, начал искать блокнот, чтобы еще что-нибудь нарисовать. Но там, где он обычно лежал, сейчас была пустота. Мэтта охватила паника.       «Не мог же я его потерять! Я уверен, что он где-то здесь. Просто нужно поискать получше…», — думал парень, судорожно копаясь в сумке и выбрасывая все ее содержимое на пол.       Но блокнота не было. Чувства смешались в Мэтте: страх, волнение, отчаяние.       «Черт, в нем было так много личных и эмоциональных рисунков! Его наверняка кто-то нашел, и теперь меня могут выследить. Как я мог его потерять? Когда?..»       В голове всплыла та самая сцена, происходившая три дня назад, возле выхода из клуба.       «Наверное, в спешке я забыл убрать его обратно в сумку, и он остался лежать на асфальте… Черт, какой же я идиот!», — Мэтт в отчаянии ударил кулаком по полу и тут же зашипел от боли.       Теперь парнем руководило одно желание: найти блокнот.       «Если машинам все безразлично, может они не подобрали его?.. Но ведь тогда он бы размок под дождем. Может, нужно посмотреть на стойке „Забытые вещи“? Конечно, надежда маленькая, но она есть, так?»       Мысли копошились в голове Мэтта, пока он накидывал куртку и бежал в сторону клуба. Но уже неподалёку от заведения, они все разом вылетели из головы.       Из клуба, метрах в пяти от парня, вышел человек. Его растрепанные чёрные волосы Уолст узнал бы везде. Когда парень пригляделся, у него уже не осталось никаких сомнений, что это был тот самый певец из клуба. Обычно Мэтт выходил позже него, и поэтому ни разу не видел его вне заведения.       «У меня есть шанс пообщаться с ним. Не думаю, что он знает о том, как много его песни значат для меня, но все же может мне стоит просто подойти и поблагодарить его? Хм, а если я как-то выдам себя? Тогда он сдаст меня полиции, и меня убьют. Стоит ли рисковать?..»       С каждой секундой певец все отдалялся и отдалялся от неподвижно стоящего Мэтта. Наконец, Уолст вышел из состояния оцепенения и побежал за певцом, при этом разрабатывая в голове более-менее безопасную речь благодарности.       Преследователь уже почти нагнал свою, если можно так выразиться, жертву, как вдруг поскользнулся и упал на мокрый асфальт, разодрав джинсы и разбив в кровь ладони и колени. Шипя и чертыхаясь, Мэтт поднял голову и понял, что певец скрылся за углом. Осторожно встав, прихрамывая, Уолст побрел туда.       Только он завернул за угол, как почувствовал сильный удар спиной о бетонную стену дома. От боли и неожиданности Мэтт зажмурил глаза, а когда открыл их, то увидел знакомое лицо певца. Но теперь оно не выражало привычного спокойствия: глаза как-то странно сверкали, губы были плотно сжаты. — Что тебе нужно от меня? — прошипел певец, сжимая воротник футболки Мэтта с такой силой, что последнему начало казаться, что он сейчас задохнется. — Я… Я просто… — все слова вылетели из головы Уолста, он опустил глаза вниз и вдруг замолчал. Из кармана кожаной куртки певца торчал край блокнота. Блокнота Мэтта. — Откуда у тебя мой блокнот? — выпалил парень и тут же пожалел о сказанном.       «Черт, черт, черт, он же сейчас поймет, что я — человек. Вот и зачем я это сказал? Все, можно считать, что мне конец…»  — Твой блокнот? — переспросил певец, отпуская Мэтта и отходя на пару шагов. — Ты — человек, не так ли? — Нет, я не… То есть… Да, уже поздно оправдываться и лгать. Да, я — человек. Давай, сдай меня полиции, получи деньги. Я просто шел, чтобы поблагодарить тебя за твои песни, но тебе ведь уже все равно… — Уолст пытался придать своему голосу как можно больше безразличия, хотя внутри него самого сталкивались и взрывались целые миры. — Ты же машина… — уже прошептал Мэтт обреченно, закрыв глаза.       Раз секунда, два, три, четыре… Ничего не происходило. Мэтт не чувствовал новой физической боли, он все так же стоял у стены.       «Скоро этому придет конец», — подумал Уолст и открыл глаза, чтобы в последний раз взглянуть на мир. Но тут же закрыл обратно, увидев приближающегося певца, сжавшись и приготовившись к удару. Удара не последовало. Мэтт почувствовал нечто иное.       «Объятия?»       Мысли снова ожили в голове Уолста и закружились с новой силой, смешиваясь в одну непонятную кучу. Не выдержав такого напора, стена, которой парень отгородил себя от остального мира, с грохотом рухнула, освобождая путь эмоциям. Мэтт вцепился в куртку певца и уткнулся ему куда-то в область груди, чувствуя, как по щекам текут слезы.       Слова не были нужны. Двум людям вообще ничто не было нужно. Ведь в тот момент у них было все.