Being anonymous

      Чувственный человек — машина, слепо управляемая своими эмоциями.       Жизнь постепенно начинала возвращаться в привычное русло. Снова тренировки, планы, обсуждения… И только одна мысль, одно чувство преследовало Мэтта, нарастая, подобно снежному кому, рискуя в любой момент сломать, сбить парня с ног. Уолст не знал, как это называлось. Будто что-то давило в груди, обжигало, сдавливало, лишая голоса и затмевая остальные чувства и разум. Ему хотелось кричать, но, казалось, всем, на что он был способен, был лишь обессиленный выдох. Парни замечали, что с Мэттом что-то происходит, но сам Мэтт лишь отмахивался, безустанно твердил, что все в порядке, сам не веря в истинность своих слов.       И вот однажды Мэтт решился. — Нам нужно поговорить, — ничего не объясняя, он вцепился в руку Адама и потащил в комнату. — Что происходит, Мэтти? — озабоченно спросил Адам, глядя, как друг захлопывает дверь. — Я… я просто… — Уолст развернулся. В его когда-то ярких голубых глазах теперь блестели слезы. Он еле сдерживал себя, пытаясь взять контроль над эмоциями. Но выходило, откровенно говоря, плохо. Адам тихо, будто боясь спугнуть подошел к парню и осторожно заключил в объятия.       И как раньше, как в первый раз, в первую встречу, что-то внутри Мэтта с оглушающим треском рухнуло, освобождая путь эмоциям. Это пугало, но в то же время приносило облегчение. Это чувство, когда ты можешь больше не прятаться. И не скрываться от всего мира, играя отведенную тебе роль. Ты просто можешь быть настоящим. Пусть даже настоящий ты сейчас всхлипывает, не пытаясь остановить поток слез, ища спасение в единственном человеке, что держал тебя на плаву с момента встречи. — Эй, ты чего? — тихо спросил Адам, проводя рукой по светлым мягким волосам друга. — Я устал, — прошептал Мэтт, — просто устал. От вечного напряжения… от того, как я живу. Я делаю то, что нужно всем, но… я просто… не могу быть человеком. Я будто запрограммирован на то, чтобы каждый день рано утром выходить за самолетом, есть, затем возвращаться поздно вечером, обсуждать что-то и ложиться спать, отбросив свои собственные чувства. Я устал каждый день надевать маски. Возможно это прозвучит эгоистично, но, — парень грустно усмехнулся, — я скучаю по временам, когда мы были вдвоем во всем мире, и не важно, что наш мир ограничивался стенами одной квартиры. Ведь этого было достаточно… — Я тоже, — Адам чуть отстранился и взглянул Мэтту в глаза, заставляя последнего поднять взгляд, — но послушай, когда-нибудь мы будем жить, как раньше. Только в другом месте. Там, где нет страха и глупых масок. Там, где нам не придется скрываться. Веришь?       Несколько мгновений парни смотрели друг другу в глаза, пытаясь передать то, что невозможно было выразить словами. — Верю, — прервав молчание, выдохнул Мэтт. — Позволь, я… — Адам осторожно коснулся пальцами подбородка Мэтта, чуть приподнимая. Уолст, широко распахнув глаза, наблюдал за другом, мысленно одобряя все, что бы он ни собирался сделать.       Все так же осторожно и медленно Адам сократил оставшееся расстояние между ними и коснулся своими губами губ ошарашенного Мэтта, пытаясь передать оставшуюся силу и веру, чтобы заполнить пустоту, созданную эмоциональным срывом.       Мэтт не понимал, что с ним происходило. Там, в груди, где несколько минут назад жгло и невыносимо сдавливало, теперь разливалось приятное тепло. Парень не мог видеть себя со стороны, но мог поклясться, что он был красным, как помидор. Или как шапка Тайлера, которую последний периодически надевал. Но самым необычным для Мэтта было то, что, казалось бы, простое касание может вызвать сразу столько незнакомых чувств одновременно. — Ого… — смущенно потирая шею, произнес Мэтт, когда Адам отстранился. — Я и подумать не мог, что… Ну… Необычные ощущения, — парень тихо рассмеялся, и неловкое напряжение пропало, забирая с собой смущение. — Ну как, лучше стало? — усмехнулся в ответ Адам. — Еще как, — отозвался Уолст, — а ты сам как? — Лучше, чем могло бы быть. — А могло быть плохо? — Ну вдруг ты бы запаниковал и стал отбиваться? Или вошел бы Декстер? Жуть, правда? — Да ну тебя, — Мэтт легонько пихнул друга (а может и не совсем друга?) в бок, — думаю, он слишком тактичен для этого.       Не успел парень договорить, как из-за стены донеслось восклицание Декстера: — Черт! Точно! Как же я сразу не догадался!       Мэтт и Адам переглянулись и, как бы ни хотелось побыть вместе подольше, вышли из комнаты, взявшись за руки. — Что случилось? — Я нашел! Я понял! — в глазах Декстера бешено плясали искры. Да и сам Декс выглядел не вполне адекватно. — Как я сразу не догадался?! Я, кажется, знаю еще одного человека. Только достать его будет сложно, но… Кстати, я рад, что все хорошо, — задержав взгляд на Адаме с Мэттом, хитро улыбнулся парень. — Да, спасибо, — Мэтт не знал, что и сказать. Он просто чувствовал себя счастливым. Пусть даже и на сравнительно короткий период времени…

***

      Адам работал в две смены. Днем, когда Мэтт, Декстер и Джош уходили на аэродром, и ночью, когда все спали или по крайней мере умело изображали это. На это было несколько причин: нужны были деньги, чтобы хоть как-то выживать (к тому же, ночью в барах посетителей было почему-то больше) да и делать-то было особенно нечего, ведь Адама обычно крепко держала в своих объятиях бессонница, а оставаться наедине с мыслями ему не хотелось. Все уже привыкли и не удивлялись, когда посреди ночи в гостиной раздавался тихий шорох шагов. Но в ту злополучную ночь все было как-то по-иному.       Мэтт проснулся скорее по привычке. Еще не оправившись ото сна, он затуманенным взглядом обвел комнату, пытаясь сообразить, что бы могло его потревожить. Остановив взгляд на пустующем диване, мозг парня начал отчаянно бить тревогу, и через мгновение Мэтт осознал, что Адама не было.       «Спокойно, только без паники, — сказал Уолст сам себе, — он же на работе».       Присмиренный этой мыслью, парень лег обратно на мягкое одеяло, покрывающее пол, и приготовился заснуть обратно, но непонятная тревога, дурное предчувствие скреблось где-то внутри, постепенно увеличиваясь в размерах, и вот уже назойливые мысли вопили в голове Мэтта, заставляя отбросить сон на второй план.       «Да ты достал уже, все в порядке, — выругался Мэтт, обращаясь сам к себе, — что тебе не нравится? Может, дверь входную проверить или окно закрыть, чтобы ты перестал, наконец, паниковать на ровном месте?»       Пошатываясь, парень поднялся и поковылял ко входной двери. Подергав металлическую ручку несколько раз для верности, Мэтт убедился, что дверь была плотно закрыта.       «Ну вот, я же говорил. Теперь можно спокойно идти сп…»       Мысль оборвалась, не успев завершиться. Причиной тому был яркий циферблат электронных часов, цифры на которых в темноте резали глаза своим неестественно-машинным светом. Казалось, они надолго врезались Мэтту в память. И лишь единственная мысль в сознании Мэтта горела ярче, чем показатели механизма, безостановочно считающего секунды неизвестно до чего.       «Адам должен был вернуться 20 минут назад».       Паника охватила Мэтта настолько внезапно, что тот на несколько мгновений забыл, как дышать. Адам всегда приходил в четко назначенное время, каждую ночь, и никогда не нарушал режима, установленного самим же собой. И когда к Мэтту вернулась способность здраво мыслить, он понял. Что-то случилось.       Сон как рукой сняло. До смерти перепуганный, растрепанный Мэтт второпях натягивал ботинки и куртку одновременно, не заботясь о том, действительно ли эти вещи принадлежали ему, судорожно перебирая варианты того, что могло произойти, пытаясь хоть как-то утешить себя возможными хорошими исходами, но в голову, как назло, лезли самые пугающие картинки, от которых кровь застывала в жилах. Сердце гулкими и быстрыми ударами билось о грудную клетку, грозясь все-таки пробить ее и выпрыгнуть наружу. Руки тряслись, и в кромешной тьме Мэтту удалось вставить ключ в замочную скважину двери попытки с двадцатой. Голова раскалывалась, будто не понимая, что парню и без нее приходится, мягко говоря, туго. Но Уолсту было плевать на этот бешеный неконтролируемый оркестр. Он мчался на подкашивающихся ногах к бару, боясь представить, что может там увидеть.       Распахнув дверь, Мэтт ворвался в заведение, подобно урагану, и стал протискиваться сквозь толпу. И когда он, наконец, увидел знакомые черные волосы и такого же цвета кожаную куртку, мир будто погрузился в туман. Парень обессиленно выдохнул, не веря тому, что все в порядке. С плеч словно свалилась гора, да что там, словно целая планета обрушилась с Мэтта и встала на свое законное место. Уолст уже хотел подняться и подойти к Адаму, расспросить обо всем, как вдруг заметил, что тот с кем-то разговаривал. Парень начал присматриваться к собеседнику.       Это был мужчина лет двадцати шести, чуть ниже Адама, с зачесанными назад русыми волосами, но, как Мэтт ни присматривался, цвет глаз и их выражение он определить не мог.       «Почему Адам говорит с ним? Это же опасно!»       Уолст стал всматриваться внимательнее и заметил, что на барной стойке рядом с мужчинами стояло несколько бутылок. Парень потер глаза, но бутылки не пропали. Боль в голове усилилась, сознание вновь начало бить тревогу.       «Как так получилось?! Почему Адам потерял бдительность? Почему согласился? В таком состоянии он может сделать все, что угодно!», — с ужасом думал Мэтт, пытаясь сообразить, что ему делать. Просто так подойти и расспрашивать — не вариант, эмоции будет трудно скрыть, а этого допускать никак нельзя. Может, притвориться каким-нибудь официантом? Хотя нет, последних в баре не наблюдалось. Черт…       Из-за шума парень не мог слышать, о чем говорил Адам и его странный собеседник, поэтому Уолст попробовал прочесть что-то по губам. К несчастью, удавалось это плохо, тем более, Адам сидел к Мэтту спиной, поэтому у последнего выходило улавливать только отдельные слова, практически лишенные смысла.       «Так, Мэтт, сосредоточься. Что он говорит? Вроде… „давай“? Что? Он что-то предлагает? Вот Адам качает головой, но как-то неуверенно. Может это из-за спиртного?»       И тут Уолст увидел то, что никак не поддавалось логике и какому-либо объяснению. Странный собеседник Адама прищурил глаза, чуть склонил голову и спросил:       «Мэтт?»       Ошарашенный парень понял, что нужно уходить, и как можно скорее, пока Адам не выдал ничего лишнего. Но, сделав один шаг, остановился как вкопанный. Возможно, это был лишь мираж эмоционально и физически измотанного сознания, но Мэтт готов был поклясться, что видел, как собеседник Адама повернул голову и насмешливо посмотрел ему, Уолсту, в глаза. Парень начал медленно пятиться назад, совершенно не понимая, что происходит. Это все казалось глупым, бессмысленным сном, будто Мэтт вот-вот, наконец, проснется, и на диване будет мирно спать Адам, с кухни будет пахнуть стряпней Декстера и свежезаваренным чаем, а Тайлер и Джош опять будут о чем-то тихо разговаривать, изредка посмеиваясь в меру приглушенно, чтобы не будить друзей. Но ничего подобного не происходило. Растерянный Мэтт все так же стоял посреди бара, не в силах пошевелиться и даже вздохнуть. Мгновение спустя парень заметил, что собеседник придвинулся к Адаму, и их лица оказались в опасной близости.       В этот же миг по голове парня будто ударили чем-то тяжелым, перед глазами потемнело, острая боль пронзила каждую клетку мозга, к горлу начала подступать тошнота, и, совершенно не разбирая дороги, Мэтт понесся к выходу, не желая видеть то, что бы ни должно было произойти дальше.       «Это сон, это всего лишь сон», — как заклинание повторял парень, пробегая по очередной улице. Он абсолютно ничего не видел перед собой. Просто бежал. Бежал в беспросветную темноту ночи, желая скрыться от мира раз и навсегда.       Из полубессознательного состояния парня вывел яркий свет фар и оглушительный визг едва успевшего затормозить автомобиля. Мэтт, как сумасшедший, резко отпрыгнул в сторону, и, распахнув глаза, затуманенные слезами, скрылся в первом замеченном темном переулке. Парень бежал до тех пор, пока не начал задыхаться. Вконец обессиленный, он споткнулся и растянулся на мокром асфальте.       «Видимо, недавно шёл дождь», — проконстатировал совершенно бесполезный факт Мэтт, прежде чем мир погрузился в темноту…