Чума

Она обворожительно улыбнулась любезному старичку, который, казалось, не заметил их перепалки и словоохотливо продолжал: — …по слухам, невеста — достойная девушка из весьма состоятельной и знатной фамилии. Может, теперь Джереми — так зовут сына нашего мэра — остепенится наконец. Его здесь все знают как юношу весьма своенравного и ветреного. Да к тому же ходят слухи… Впереди замаячила фигура Моргана, и Эльта, наскоро поблагодарив собеседника, потянула Джареда за рукав в сторону гостиницы. Добротная сцена в ратуше с профессиональными декорациями, занавесом и большим количеством зрительских мест — на этот раз все было настолько по-настоящему, что Джаред, оглядываясь вокруг, робел с каждой минутой все больше. Словно и не было вовсе этих месяцев репетиций и постановок. Джеффри же, наоборот, пребывал в столь приподнятом настроении от мысли, что мечта его о столичной сцене вот-вот осуществится, что закончил утреннюю репетицию раньше обычного и разрешил актерам отдохнуть до самого спектакля, удалившись после совместного обеда вместе с Эльтой к себе. Веселая троица — Чад, Роберт и Ричард — тут же упорхнула, отправившись с экскурсией по красотам местных питейных. Тай не изменил себе и, как и прежде молча, пошел отсыпаться. Джаред остался в обеденной зале гостиницы вместе с Джимом. Старику явно нездоровилось, весь обед он сидел, укутавшись в плащ, и почти ничего не ел, сославшись на усталость после долгой дороги, то и дело натужно кашляя, отчего окружающие посетители подозрительно поглядывали на их компанию. А помощник хозяина даже был столь любезен, что предложил помощь: — К миссис Смит, супруге хозяина сейчас как раз пришел доктор. У нее опять сердечные боли. Когда он осмотрит ее, я попрошу его взглянуть на вашего друга. На что Бивер посмотрел исподлобья, усмехнулся и хрипло произнес: — В отличие от вас и вашего доктора, любезнейший, я точно знаю, какое лекарство мне сейчас нужно. И сколько. Пинта горячего эля — и вечером я буду блистать на здешних подмостках! Падалеки не мог не улыбнуться. Старик с самого начала их знакомства вызывал в нем искреннюю симпатию. Он поднялся было по направлению к барной стойке, как за спиной раздалось вежливое покашливание, и негромкий приятный голос произнес: — Ваш друг не очень жалует врачей, не так ли? Впрочем, я тоже. Джаред резко обернулся и наткнулся на пристальный, немного насмешливый взгляд зеленых глаз. А незнакомец, подходя к ним ближе, продолжил: — Тем не менее, если позволите, я вас осмотрю, а то своим кашлем вы распугаете всех посетителей гостиницы старого Эда. А мне бы этого очень не хотелось, поверьте. У него подают самые лучшие обеды в этом городишке, — он слегка наклонил голову, обращаясь к Джиму, но все так же не отрывая взгляда от Джаредова лица. Падалеки внезапно почувствовал, что его щеки заливает непрошеный румянец. — Меня зовут… — Доктор Эклз! — помощник хозяина уже спешил к ним. — Вы уже закончили с миссис Смит? Разрешите угостить вас… — После, — тот, кого назвали доктором Эклзом, развернулся наконец к Биверу. — Вы ведь актеры, верно? Префект упоминал о вас вчера за ужином. Пойдемте, я осмотрю вас. Как ни странно, но Джим, побурчав немного, отправился с этим странным доктором. Джаред остался в одиночестве и растерянности, размышляя над тем, кто же этот загадочный доктор Эклз, ужинавший с самим префектом, но отчего-то не любящий представителей своей же профессии.

***

Доктор Эклз вернулся спустя десять минут. Он был уже в плаще и черной шляпе, а подмышкой была зажата тяжелая трость с серебряным набалдашником. Неторопливо спустившись по лестнице, он вежливо попрощался с подошедшим к нему старым Эдом, хозяином гостиницы. Передал ему какой-то пузырек и несколько раз повторил мудреное название на латыни. Затем двинулся к выходу, но у порога вдруг развернулся и сделал несколько шагов в сторону Джареда. — Мы так и не представились друг другу, — доктор снял шляпу, под которой, вопреки теперешней моде(11), оказался коротко стриженый, отливающий медью затылок. Он снова пристально посмотрел Падалеки в глаза. Внутри Джареда вновь закрутилось в узел неясное чувство страха и восторга одновременно. Парень вдохнул и незаметно для себя затаил дыхание, разглядывая правильные черты и ладно скроенную фигуру доктора. — Джаред. Джаред Падалеки. Путешествую с театром мистера Моргана, — он произнес это негромко и слегка скомканно. — А вы, насколько я умею слушать, доктор Эклз? — Дженсен, — поправил его мистер Эклз. — Предпочитаю общаться на равных. Это весьма способствует врачебной популярности. Простите, Джаред, но вы мне не показались профессиональным актёром. Хотя, возможно, я просто не видел вашего выступления? Он слегка улыбнулся и протянул затянутую в перчатку руку. Джаред поспешил пожать ее и ответил с осторожностью: — Вы правы, актёром я стал не так давно. И буду рад увидеть вас на спектакле. Думаю, мистер Морган тоже. Дженсен удовлетворенно кивнул, а через мгновение был снова очень серьёзен. Он покрутил головой, неожиданно взял Джареда под локоть и подтолкнул в сторону уютного углового стола подальше от стойки и завсегдатаев. Изумленный Падалеки не сопротивлялся. — Присядем? — доктор вел себя совсем уж странно. Они сели за стол. — Хочу спросить вас, Джаред… Дженсен замолчал, давая возможность собеседнику сориентироваться. Потом продолжил: — Скажите, вы ведь давали спектакли в других городах по дороге сюда, в Твикенхеме, верно? Джаред утвердительно кивнул. — Если не секрет, где вы останавливались в последние недели? — Эклз смотрел внимательно и словно был напряжен до предела в ожидании ответа. Удивленный таким тривиальным вопросом Падалеки немного расслабился. Этот странный доктор просто любопытен чересчур, раз интересуется их географией. — Не секрет, — он заулыбался, отчего природные ямочки на щеках стали ярче, — мы были в Ридинге и Слоу, затем выступили в Дейле, Имме и небольшой деревеньке Сент-Джордж. К слову сказать, в ней мы успеха не имели. Затем последовал внезапный вопрос: — Ваша труппа всегда была в таком составе? Никто не… уходил? — Нет, — произнес еще более удивленный Джаред. Он ожидал увидеть на лице Дженсена интерес и приготовился к пространному рассказу об их странствиях, но вместо этого доктор помрачнел и понизил голос до шепота: — А теперь, Джаред, прошу вас вспомнить как можно точнее: когда вы были в Дейле и Имме, вас беспрепятственно пропускали? Не встречали ли вы там… — Дженсен замялся, подбирая слова, — странных… людей? В черных пла… Договорить Эклз не успел. Падалеки стал белым как мел и отшатнулся от собеседника, выдохнув: — Врачеватели? Чумные врачеватели… — до Джареда внезапно дошла причина расспросов. Перед глазами пронеслись горы изуродованных смертью, распухших и почерневших тел, вонь погребальных костров и остекленевшие глаза проповедника. — Чума? Дженсен, там была чума? — Тсс… Не так громко. Меньше всего нужна сейчас паника. Вы показались мне разумным и спокойным юношей, Джаред. Так давайте оставим бесполезные эмоции. И нет, ее там не было. Болезнь проявилась сразу по вашем отъезде, — он подумал и добавил, — и в Дейле, и в Имме. Эклз долго-долго смотрел в лицо парня, потом тихо произнес: — Ты знаешь, что это. Я прав? Смерть. Ты видел ее… Падалеки сглотнул и так же тихо ответил: — Видел. Десять лет назад она пришла в мою деревню. Забрала почти всех. Я выжил… Отчего-то доктор вдруг показался ему человеком, которому хотелось открыться. Так странно. Впервые в жизни хотелось все рассказать случайному незнакомцу. Выплеснуть всю внутреннюю черноту свою пополам с болью. Такого он не позволял себе никогда, даже со Стивеном… Дженсен отчего-то внушал доверие. А может, просто Джаред позабыл, что такое человеческое участие и сопереживание. Они сидели не шевелясь. Джаред встрепенулся первым: — А что с Джимом? Ты осмотрел его, а теперь задаешь все эти вопросы? Он болен? Заразился? — Нет. Мистер Бивер, по моим наблюдениям, всего лишь продрог и подхватил простуду. Обильное питье и теплый ночлег — вот и все, что ему необходимо. — Ты уверен? Эклз серьезно кивнул: — Уверен. Настолько, насколько может быть уверен чумной доктор. Падалеки метнул на него полный ужаса взгляд: — Ты?! — Да я, Джаред. А еще меня очень радует, что мы так ненавязчиво перешли на «ты», — Дженсен улыбнулся. А Джаред только открыл и закрыл рот, не найдя слов, чтобы опровергнуть последнее утверждение. — Мне пора. Желаю удачной премьеры в нашем городе. Если у тебя будет желание обсудить что-либо — буду рад видеть тебя в гостях. Эклз поднялся, надев шляпу, еле слышно бросил: — У меня только одна просьба. Пусть этот разговор пока останется в тайне. Он быстро спустился со ступеней и исчез в толпе окружавших гостиничный двор людей.