Чума

Последующие утро и день доктор провел в суете и визитах к больным. Джаред ускользнул рано утром, пообещав вечером снова прийти и поговорить. Дженсен волновался. А что если Джереми Бэмбридж заявится в театр среди бела дня? Что если натравит снова своих шавок? Но здравый смысл подсказывал: слишком труслив сын мэра, слишком многим рискует, а значит, в открытую и на рожон не полезет. От сердца немного отлегло, и Эклз с удивлением обнаружил, что все мысли и чувства его заняты одним лишь Джаредом. Что ж, а вдруг… Думать и загадывать что-то большее он пока даже не смел.

***

— Ты не будешь играть сегодня — и точка! Джеффри, выскажись ты наконец! — Эльта рвала и метала с того самого момента, как Падалеки вернулся рано утром, хромая, а лицо его переливалось всеми оттенками фиолетового. Предположив самое худшее, она всерьез собралась мчаться к префекту, но Джаред вовремя остановил, убеждая, что все в порядке. Он сам виноват — немного выпил и попал под горячую руку местных драчунов. Харрис не поверила, но метать громы и молнии перестала. Морган смотрел на нее с абсолютно несчастным видом: укротить эту женщину в гневе не представлялось никакой возможности. — У меня и хуже бывало, — заикнулся было Мюррей и тут же замолк, придавленный уничтожающим взглядом рыжеволосой фурии. — Еще одно слово — и хуже точно будет, — язвительно пообещала Эльта. А Джаред вдруг в который раз почувствовал отголоски тепла. Так защищала мама в детстве, от всех бед и невзгод… В конце концов решили заменить Джея Ричардом. Розалинда в этом варианте весьма уступала в росте, но была более игрива и непоседлива. Падалеки досталось изображать шум и голоса за сценой. На большее он пока не был способен. — Главное представление — для местной знати — мы отыграли. Сегодня будем играть для толпы. Так что изысканностью можно и пожертвовать, — задумчиво заключил Морган. На том и порешили.

***

Вечерний Твикенхем разгорался разноцветными огнями. На площади толпился народ, гремела и веселилась ярмарка. Все ждали выступления самого мэра, который в торжественной речи должен был объявить дату свадьбы и последующих празднеств. Вот на деревянной сцене посреди площади возникла фигура префекта, затем поднялись туда и члены городского Совета — самые уважаемые и состоятельные горожане. Последним, в фиолетовом камзоле и шляпе, украшенной серебряным шитьем и каменьями, на сцену поднялся мэр в сопровождении охраны. Он заметно прихрамывал, тяжело вздыхал и то и дело обмахивался шелковым платком, несмотря на довольно холодную погоду. За его плечом маячила худая фигура Бэмбриджа-младшего со товарищи. Речь мэра оказалась на удивление короткой. Старик Бэмбридж, очевидно, не очень хорошо себя чувствовал, потому как несколько раз останавливался, чтобы перевести дух. А один раз даже попросил графин с водой. Доктор Эклз, испросив дозволения у все того же префекта, присутствовал здесь же. Он слушал речь мэра, машинально отмечая взглядом врача слишком бледную кожу, обильную испарину под накладными буклями, нездоровую серость губ и шумную одышку. «Надо бы предложить Джорджу Бэмбриджу свои услуги. В обмен на то, чтобы он держал наследника в ежовых рукавицах до самого дня свадьбы», — подумал Дженсен. Теперь главное дождаться удобного момента и побеседовать с мэром с глазу на глаз. После выступления главы Твикенхема знать заняла свои кресла в первом ряду, а на сцене развернули занавес, и спектакль начался. Джаред не имел возможности обозреть всю площадь, а когда наконец выискал глазами фигуру в докторском плаще — заулыбался, словно Эклз мог его оттуда видеть. Когда на сцену вышел Ричард, Джей снова выглянул наружу. Он заметил Джереми Бэмбриджа, недовольно скривившегося при виде низкорослой и весьма брутальной Розалинды. Потом сын мэра повернулся и начал что-то шептать на ухо своему другу. Падалеки поспешил спрятаться за занавесом. В разгар спектакля послышался сильный надсадный кашель, следом раздалось хрипение и звук падения тела. Кто-то крикнул «Господь всемогущий, господину мэру плохо!», толпа загудела следом. Спектакль был остановлен, актеры растерянно стояли на сцене, не понимая, что происходит. А выскочивший из своего убежища Джаред увидел страшную картину. В первом ряду между креслами корчился в судорогах глава города, над ним хлопотал Эклз, повязав себе лицо платком и пытаясь не дать несчастному захлебнуться собственной рвотой и пеной. Площадь оцепенела. На глазах перепуганных людей старик Бэмбридж захрипел еще сильнее, черты его исказились в агонии, а на коже лица и шеи медленно проступали чудовищные черные пятна. Тело дернулось в конвульсии еще пару раз. Через мгновение все было кончено — мэр умер. Дженсен протянул руку и закрыл покойнику глаза, затем медленно поднялся с колен. И тут ошалелая толпа взорвалась. Кто посеял панику, было не разобрать в этом хаосе. Джареду показалось, что голос Джереми зазвучал первым: — Чума!

Часть 3 Расследование

Перепуганные люди закрывали лица рукавами, стараясь не дышать, разворачивались и бежали, чтобы закрыться в собственных домах. А так как площадь была переполнена, началась давка. Некоторые прямо тут же хватали с торговых лотков чеснок и начинали жевать(11). Спустя полчаса стражи порядка кое-как распихали людей по переулкам, а когда площадь опустела — окружили сцену и лежащий перед ней труп мэра. Префект метался из стороны в сторону, пытаясь раздавать приказания подчиненным и одновременно обдумывая пути отступления для себя. В этот момент Джереми Бэмбридж выступил вперед и громогласно заявил: — Это все чертовы актеришки! Они привезли чуму в город! — он махнул рукой стражам. — Взять их! Поняв, что сейчас им очень и очень не поздоровится, Джаред рванул в соседний прилегающий к площади переулок. Не успел. На пути возникли два констебля, схватили его, выкрутили руки и потащили куда-то вправо. Последнее, что заметил Падалеки, не прекращая при этом сопротивляться, — это затянутую в черное фигуру доктора Эклза, что-то ожесточенно доказывавшего префекту.

***

Тюремный застенок в префектуре Твикенхема был крошечным подвалом. То ли оттого, что он мало использовался, то ли оттого, что Темза в этой части города подходила вплотную к домам, — пол в камере был настолько сырым и гнилым, что в углах лужи просто не пересыхали, распространяя чудовищный запах плесени и гнили. Они оказались здесь вчетвером: Эльта с Джеффри, которые даже не подумали бежать, старый Джим и Джаред. Куда делись остальные — Падалеки не представлял, но очень надеялся, что им удалось выбраться из города. Местный дознаватель тоже был напуган известиями о моровом поветрии, поэтому опрашивал их, не заходя в камеру. После чего глухо (ко рту скорее всего была приложена тряпица) сообщил, что их дальнейшая участь — полный карантин под стражей. И если подтвердится болезнь хотя бы у одного — дальнейшую их судьбу будет решать сам префект. Некоторое время недавние герои сцены пребывали в ступоре. Что происходит? Ведь если даже чума была принесена кем-то из них, то они тоже пострадавшие. Так почему же их заперли, как преступников. Только Джаред догадывался об истинной причине столь жестокого обращения: со смертью главы города его обязанности временно исполнял префект. Но этот довольно немощный старик мог полностью передать власть младшему Бэмбриджу. Они просидели до самого заката. Морган молчал, Бивер бормотал что-то, изредка отпуская крепкое словцо, Эльта свернулась калачиком на единственной более-менее сухой охапке соломы и зябко куталась в тонкую реквизитную шаль. Как выпутаться и что будет дальше — никто из них представить не мог. Кажется, им даже удалось задремать, когда где-то в глубине коридора раздались тяжелые шаркающие шаги сторожа, и грубый голос прокричал: — Осмотр доктора! Затем в ржавом замке что-то скрипнуло, дверь распахнулась, и Джаред снова перенесся на десять лет назад. В проеме маячила высокая кошмарного вида фигура в вощеном черном плаще до пят, перчатках и шляпе, из-под полей которой торчал жуткого вида кожаный клюв. Человек под маской шумно дышал, воздух со свистом выходил из специальных отверстий в чудовищной маске, наполняя камеру едким запахом травяного настоя. — Осмотр доктора! — еще раз прокричал тюремщик и захлопнул дверь. Человек медленно оглядел скорчившихся на полу людей и решительно направился к Падалеки. Джаред инстинктивно вжался в стену. — Джей, не волнуйся. Это всего лишь я, — хрипловатый голос доктора Эклза доносился сквозь маску глухо, но узнаваемо, и Джаред, переполненный переживаниями и творящимся вокруг кошмаром, не думая подался вперед и обнял Дженсена. Немного опешив от таких эмоций, Эклз неуклюже стянул маску и растерянно обнял в ответ и погладил по спине. Джаред же, испугавшись собственного порыва, отстранился. — Дженсен, не надо! — он попытался выхватить маску и напялить ее обратно на доктора. — Что если они правы, и зараза уже в нас? Дженсен насмешливо улыбнулся и выдал: — Ты ставишь диагнозы прежде чумного доктора? Довольно самонадеянно. Я наблюдал вас достаточно, чтобы утверждать: в город вы приехали здоровыми. Что касается смерти мэра, — тут он помрачнел и задумчиво проговорил, — то все очень странно. Но я добился главного: перед тем как сжечь труп, я выбил разрешение осмотреть его(12). И с этим надо поторопиться, кому-то очень хочется от вас избавиться. Эклз обвел всех четверых внимательным взглядом. — Весьма рады познакомиться с вами, доктор Дженсен, — Эльта понимающе хмыкнула и кивнула, а затем тихонько пробормотала, — а у нашего малыша Джея очень хороший вкус. Услышав это, Падалеки вновь залился краской. — Мне понадобится твоя помощь, Джей, — Эклз был очень серьезен. — Справишься? Джаред улыбнулся: — Ну, если бы ты не был уверен, что справлюсь, ты бы не просил, верно? — Верно. — Так что я могу для тебя сделать? — во взгляде Джареда плескались страх и волнение. Дженсен немного помолчал и произнес: — Я хочу, чтобы ты умер, — он в полной мере насладился округлившимися от удивления глазами и отвисшей челюстью бывшего послушника, после чего добавил, — я имею в виду фальшивую смерть, конечно. Но кроме этого мне понадобится помощь и твоих коллег, — он повернулся к остальным. — Господа актеры, мне в ближайшее время потребуется от вас весь ваш сценический талант, вы не откажете в любезности? Морган поднялся и протянул ладонь: — И он к вашим услугам, дорогой доктор. — Пока вы в карантине — вы в безопасности. Относительной, — тут же поправился доктор. — Поэтому постарайтесь, чтобы к вам боялись подойти. Мистер Бивер, вы так талантливо изображаете простуду ради кружки эля, так полицедействуйте еще немного. Они также дополнительно обсудили дальнейшие свои действия. После чего доктор надел маску и покинул тюремный каземат.