Чума

Спустя час после ухода доктора до тюремщиков донеслись стоны и крики. С опаской подойдя к дверям карантинной камеры, один из них попытался выяснить, что случилось. Из-за двери послышались всхлипы и испуганный женский голос прорыдал: — Помогите! У него агония! — сквозь плохо подогнанные доски можно было разглядеть корчащееся в конвульсиях тело. После этих слов тюремщики, не заглядывая в камеру, со всех ног бросились звать на помощь. Еще час спустя доктор Эклз, провожаемый гробовым молчанием, вывез из камеры труп молодого актера по имени Джаред Падалеки. Бедняга, судя по всему, ужасно мучился перед смертью: черные пятна и кровавая пена на губах не оставляли сомнений.

________

Весть о том, что умер еще один несчастный, молниеносно расползлась по городу. Решением Совета закрыли городские ворота, не впуская чужаков. Улицы опустели, торговля сошла на нет. Дома запирались, и даже соседи не рисковали ходить друг к другу. Доктор Эклз единственный, чьи визиты были все такими же частыми. Горожане звали его при малейшем подозрении на лихорадку или пятна. Но пока все было спокойно. С момента смерти молодого комедианта прошло три дня, и вестей о новых зараженных пока не было. Домик доктора был расположен на окраине города, в стороне от дороги. Здесь и так нечасто можно было встретить прохожих, а в последние дни сюда старались вообще не соваться. В сумерках закутанная в плащ фигура проскользнула на крыльцо и осторожно постучала в дверь, после чего, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. В гостиной, согревая теплом, горел камин, маленький чайный столик был накрыт на две персоны. — Здравствуй, Джей, — Дженсен скинул промокший плащ и подошел к огню, стараясь отогреть озябшие ладони. В старом кресле, поджав под себя босые ступни, сидел Джаред. Он улыбнулся пришедшему и закрыл томик Шекспира. После чего медленно приблизился к доктору и, не говоря ни слова, протянул руку и коснулся шершавой мокрой щеки тонкими пальцами. Перехватив прикосновение, Эклз притянул юношу к себе и обнял, зарываясь рукой в мягкие и сильно отросшие волосы. — Сейчас я скажу полный бред, но все же… — огонь камина отражался в глазах доктора танцующими искорками. – Я рад, что ты умер, можешь быть здесь со мной. — А я-то как рад, — Джаред весело расхохотался. — Этот спектакль я до конца жизни не забуду. — К сожалению, спектакль еще не окончен, — Дженсен стал серьезным и мрачным. — Впереди финальная сцена. А чем она закончится — знают только небеса. — Небеса и ты, — в глазах Джареда плескались лукавые чертики. — Уж кому, как не доктору, знать, чем все заканчивается в этом мире. — Вы стали мыслить слишком философски, господин актер, — Дженсен привлек Джареда к себе и поцеловал. — И мне это нравится. Поцелуй вышел медленным, сладким, с ноткой пряной горечи лекарственных трав. Они пили тепло друг друга, жадно, тягуче, не боясь пресытиться. На мгновение разомкнув объятия, Дженсен взглянул на Джея. — Невероятный, — слово само сорвалось и растаяло, запутавшись в темно- русых прядях. Ответом была улыбка на мягких чуть влажных губах. — Ты абсолютно невероятный, Джаред Падалеки.