Галактические монстры

Брандекс. 2:00 по земному времени.

В рассветных сумерках, когда тени еще не появились, но первые лучи солнца уже виднеются над горизонтом, творилось сущее безумие. Пригород одноименной столицы сотрясался от взрывов и выстрелов. Над целым кварталом стоял кумар из пыли, крошки и неизвестных химических газов. Хёнвон устало размазывал пот по рукаву своей бронированной куртки, когда мимо его укрытия промчался Минхёк с диким гоготом. Он размахивал фонарем, привлекая к себе внимание преследователей: — Ваш лучик здесь, придурки. Хёнвон проводил взглядом несущихся следом геенн. Кажется, в их команде лидирующее положение Хёнвона в номинации «Самые двинутые провокации» пытается занять Минхёк. С одной стороны можно будет уничтожить этих тварей разом, но с другой нельзя сбрасывать со счетов любовь геенн к свежему мясу. — Какого черта мы вообще тут забыли? — возмущенно прошипел Че, когда вся делегация скрылась за поворотом. — Действительно, блять. Ки с ядовитым сарказмом покосился на напарника, отрывая взгляд от планшета. Уж он-то, техник и программист, точно не для кровавой зачистки должен был спуститься на Брандекс. Не успел Хёнвон возмутиться поведению своего напарника, как в стенку их укрытия из щитов и бочек врезался Чангюн, отстреливаясь сразу от нескольких геенн. Через щель Хёнвон видел приближающихся тварей. По их голубой коже кляксами ползали чёрные черви, оставляя после себя глубокие борозды от укусов: у одного из монстров отсутствовала левая щека, на месте которой зиял темный провал с тонкими зубами-иглами. Второй геенн мог похвастаться пустотой в глазах и живым шарфом из червей на шее. Ки от страха сжал в пальцах планшет, забиваясь еще глубже в угол. Им стрелял до холостых щелчков и полного разноса нецелых черепушек, после чего перезарядил автомат и повернулся к парочке в укрытии. Его лицо было все таким же бесстрастным, с холодным тяжелым взглядом. — Ненадежно, — покачал он головой и растер на щеке каплю густой черной крови. — Хосок и Чжухон почти добрались до камня Имиута, — доложил Ки, игнорируя комментарий относительно его убежища. — Понял, — Чангюн вскинул автомат, улавливая громкие звуки со стороны. Навстречу ему несся Минхёк с толпой геенн на хвосте. Он улыбнулся и, не оборачиваясь, бросил шарик в толпу, мчащуюся по его следам. Разлагающиеся тела окутало синее пламя, а младший Ли тем временем поравнялся с Чангюном, тормозя пятками: — Что за кружок самоубийц под открытым небом? Им хрустел стеклом под своими подошвами, пока продвигался по длинным коридорам галереи. На стенах висели жуткие «живые» картины. Существа двигались нон-стоп, как в коротком пятисекундном видео, постоянно злобно сверкая на посетителей. Где-то в глубине, скорее всего в главном зале, гремели выстрелы, и гулом доносилось рычание. На входе караулили Хёнвон и Минхёк, не позволяя гееннам прорваться на защиту камня. Чангюн громко чихнул, натягивая маску выше. Вокруг еще не осели клубы пыли. Он осторожно перешагнул через обезглавленный труп и свернул к огромным синим дверям главного зала. — Я на месте. В ухе затрещала связь, но ответа не последовало. Им нахмурился, постукивая наушник, после чего повторил. Послышалось все то же шипение, и Чангюн снял маленький наушник, убрав механизм в карман. Так ничего не будет отвлекать. Помехи возможны из-за камня, который заглушает частоты, так что волноваться пока было не о чем. Мужчина провел пальцами по скользким от крови дверным ручкам, прислушиваясь к шуму по ту сторону. Периферийным зрением он заметил лежащую на полу оторванную голову с пристально смотрящим целым глазом. Найти тело от головы было бы сравнительно поиску иголки в стоге сена. Сбрендившая парочка постаралась на славу, расчищая себе путь к цели. Кивнув хорошему качеству работы, Чангюн дернул одну из створок на себя. Стук военных ботинок разносился эхом и отражался от каменных стен и колонн главного зала. В центре стоял каменный стол с медной чашей, в которой сиял огромный синий камень. Символично цвету геенн. Чангюн остановился в паре десятков метров, прислушиваясь к внезапному затишью. Если бы Им мог воспринимать эмоции, то он бы ощутил это тяжелое и густое напряжение, эту искрящую вокруг агрессию, которую усиливали трупы и бултыхающиеся в крови черви. Испачканными пальцами мужчина активировал на маске очистку смердящего разложением воздуха. С плеча соскользнул бокс для камня, и Чангюн присел на колено, пытаясь открыть сложный кодовый замок. В следующее мгновение он, сбитый кем-то, катится по грязной жиже на полу. В ножку стола, скалывая камень, попадает пуля. Чангюн пару раз моргает, пытаясь понять, что сейчас произошло. Над ухом утробно рычит Чжухон, прикрывая его своим телом. В это время из-за колонны показывается Хосок с автоматом за плечом и пистолетом в ладони. Им прищуривается, рассматривая своего друга, покрытого кровью и червями, ползущими по одежде, пытаясь прокусить бронь. Его руки слегка трясутся от возбуждения, а глаза сверкают как у конченого маньяка. Чангюн шипит, пытаясь вырваться, когда огромная ладонь ложится на его талию, знакомо сжимая до хруста ребер. Чжухон резко обращает внимание на эти движения, впиваясь в лицо красными глазами. Чангюн замечает, что с кончика его носа капает черная кровь. Ли рыком приказывает прекратить любые попытки выбраться и подхватывает Има на руки, подставляя спину Хосоковым пулям. Он бежит за колонну, брезгливо отпинывая голову женщины-геенны, прежде чем сбросить на ее место Чангюна. Тот, не мигая, следит за Чжухоном, уже направившим все свое внимание на Шин Хосока. Он приседает, подаваясь вперед, из груди вырывается рык. В книгах о дрессировке собак Чангюн читал, что это поза защитника. Но зачем такому же конченому головорезу, как и Хосок, его защищать? Нецелесообразно. — Мне нужно спрятать камень, — заметил Им, кивая на опрокинутый бокс. Окей, хотя бы один из них пока не причинит ему вред. — Нет, я должен тебя защитить, — качнул головой Чжухон и сорвался с места, направляясь к центру зала. Чангюн высунулся из своего внезапного укрытия, на ощупь забивая магазин автомата патронами. Хосок с ухмылкой ненормального стрелял по Чжухону, стремительно сокращающему расстояние между ним и противником, по-звериному ловко уходя от пуль. Они столкнулись у стола, когда Ли ловким ударом выбил пистолет из ладони. Им выставил вперед автомат, прицеливаясь в пол перед дерущимися, намереваясь предупреждающими пулями отогнать их от камня. Его план был по-идиотски простым: позволить сокомандникам выяснять отношения как можно дальше от стола с чашей, а самому в это время спрятать камень и вызвать подкрепление. Чжухон поднял Хосока над полом, швырнув в глубину зала. Чангюн отметил: даже движения Ли изменились, принимая животные повадки. Шин присел на колено, готовый к новой атаке, но тело шатало от усталости. Возможно, его серьезно ранили, но сам Хосок еще не знал об этом. Чангюн осторожно перебежал к чаше вновь, поднимая испачканный бокс. Щелкнул замок, от стен зала отразился писк системы деактивации. Чангюн, схватив огромный камень, с оглядкой встал над чашей. По телу прошла волна дрожи, камень засиял ярче, пытаясь получить эмоциональную подпитку. Чангюн, впившись пальцами в острые синие грани камня Имиута, стиснул зубы от боли. По желобкам потекла кровь, отчего камень засиял ярче, словно становясь сильнее. Проведя треть жизни с коллекционером Хосоком, Чангюн не по наслышке знал про особенность артефактов подчинять чужое сознание и использовать человека в качестве аккумулятора для собственной жизнеспособности. Но в отличие от большинства живых существ Им не обладал эмоциональным фоном, благодаря чему ничто не могло завладеть его сознанием. Несмотря на такую, казалось бы, великолепную особенность, камень все равно влиял на Има, убивая и истощая физически. Чангюн чувствовал, как его ноги постепенно онемевали, пока он не перестал чувствовать их полностью, в результате упав на пол. Под коленями мерзко чавкнуло мясо раздавленных червей, а ладони все продолжали судорожно сжимать камень, отдавая энергию. Картинка начала размываться, делая борющихся сокомандников мутными раздвоенными фигурами. Им с силой потряс запястьями над боксом, стараясь стряхнуть туда камень, словно пиявку. Звук постепенно начал приглушаться, свидетельствуя о скорой отключке. Чангюн наклонился и собственными зубами стал пытаться разжать пальцы, прикусывая до крови фаланги. Во рту ощущался соленый вкус собственной крови. Чангюн зажмурился и допустил грубейшую ошибку на поле боя, упустив из, пусть и ослабленного, внимания взбешенного Чжухона и обезумевшего Хосока. Над головой просвистела пуля, врезаясь в каменный стол. В следующее мгновение над Чангюном пролетело тело его же напарника. Шин приземлился животом на столешницу, сшибая медную чашу точно на голову Има. Чангюн ощутил, как зубы сильнее вонзились в свою же плоть, и камень вылетел из онемевших пальцев, гулко стукаясь о дно бокса. Сознание начало меркнуть, и мужчина завалился на бок, падая лицом в лужу черной крови, так и не услышав писка автоматической блокировки бокса.