Галактические монстры

Борт «Сегинус». 7:00 по земному времени.

— Эй, не повышай голос на Чжухона! — В смысле? Да он же чуть меня не убил! — А ты чуть не угробил собственного напарника и моего брата, так что стянись, истеричка. Чангюн поморщился от внезапно нахлынувшего шума голосов. Потолок собственной комнаты расплывался в глазах, организм требовал еще немного отдохнуть, прежде чем идти на разборки с нецелесообразно пререкающимися людьми. Хлопнула дверь. — Ты очнулся? Над головой вместо потолка появилось более четкое изображение Ки, который прижимал к груди аптечку. Шапка совсем сползла на глаза, так что невозможно было определить даже их форму. — Звонил Хёну, попросил, чтобы ты составил отчет о произошедшем в галерее. — О чём конкретно? — собственный голос жутко сипел и не подчинялся, отчего холодная и вечно отрешенная манера общения Чангюна становилась еще страшнее. Ки щелкнул замком, открывая аптечку. На дворе четвертое тысячелетие, а лучше пластыря и перекиси водорода ничего так и не изобрели. — Эргету интересно влияние камня на сознание находящихся с ним живых существ. В частности его влияние на Чжухона. — Почему я? — Потому что ты единственный из троих не хотел кого-то убить. Ки мягко промывал ладони, стараясь не касаться глубоких укусов или ран. Ему было неловко под внимательным взглядом Има, который изучал его, как изучают учёные свои образцы. — Хорошо, — наконец произнес Чангюн и прикрыл глаза, погружаясь в собственный анализ произошедшего несколькими часами ранее.

Борт «Сегинус». 17:00 по земному времени.

Минхёк переписывал отчёт уже в третий раз, без конца спотыкаясь на описании произошедшего в галерее. Пальцы не желали писать и слова о том, что случилось после того, как он переступил порог главного зала. Нос забился смердящим запахом разложения, вокруг по каменному полу в лужах черной крови ползали черви, хлопая своими длинными хвостами с противным чавканьем. Минхёк слышал, как за спиной тяжело дышал Хёнвон, изредка разбавляя это невнятным бубнежом через респиратор. Ки в их наушнике сбивчиво рассказывал план действий после того, как они заберут бокс. Ли-младший обхватил скользкую ручку двери, разделявшую их с братом. — Там может быть месиво, — предупредил он, прежде чем толкнуть створку. — Я не неженка, спасибо, — глухо ответил Хёнвон и щелкнул предохранителем. Одноглазая голова в углу внимательно следила за их движениями. От увиденного сжалось горло, не давая затхлому и вонючему кислороду доступа в легкие. Минхёк подумал, что кто-то сейчас поместил его в вакуумную капсулу. Брат. Его плоть и кровь. — Чжухон! Голос, полный злости и страха одновременно, резонировал от стен сотнями эхо. Ли-старший, больше похожий на чудовище, чем на человека, весь покрытый кровью и червями, сверкал своими красными глазами. В его руке был Хосок. Бордовое лицо с налитыми кровью глазами, ноги, которые не достают пола, лишь носки ботинок слегка чиркают, размазывая червей по камню. Несмотря на свое положение, Шин хрипел от ярости и скоблил пальцами по броне на куртке. — Чжухон, нельзя! Хёнвон предупреждающе навел на Ли-старшего пистолет, что вызвало у Минхёка табун мурашек из страха, что гипнотизер выстрелит в брата. Чжухон оскалился своими — почему? — удлинившимися клыками, злобно клацнул ими и зарычал. Он с размаху запустил Хосока в их сторону, словно тот весил не больше тряпичной куклы, и встал в защитную стойку. Его глаза наливались необузданным природным бешенством. — Чжухон, здесь все свои! — Минхёк, выруби Хосока! — воскликнул за спиной Хёнвон, держа старшего Ли на прицеле. Шин, больше похожий на кусок мяса, чем на человека, на трясущихся ногах пытался встать, чтобы продолжить бой. Младший схватил его за ворот курки, прежде чем ударить прикладом по голове. Минхёк осторожно усадил его на пол и вновь поднял взгляд, пересекаясь с Чжухоном. «Главное не показывать, что ты его боишься». — Чжухон, я твой брат. Старший неопределенно мотнул головой, рыча в ответ. — Ты в безопасности, никто тебя больше не обидит. Минхёк осторожно прибрал пистолет в кобуру и показал пустые ладони, вытягивая их вперед. — Нам пора на борт. Тебе нужна помощь. Хёнвон за спиной напряженно дышал, периодически переводя взгляд на отключившегося Хосока. Здесь кого-то не хватало. — Минхёк, где словарь? — Чего? — на секунду опешил младший, поворачиваясь к Че. — Чжухон, где Чангюн? — с нажимом произнес Хёнвон. Ли-старший плавно сдвинулся в сторону, показывая лежащего на полу за своей спиной мужчину. Рядом с ним стоял бокс, мигая индикаторами активированной защиты. — Ему нужна помощь, — прошептал Че, рассматривая окровавленное лицо напротив себя. В ответ на это Чжухон громко зарычал и двинулся назад, намереваясь закрыть и защитить мужчину от попыток приблизиться к нему. Минхёк нервно сглотнул, наблюдая за этими перемещениями. Металлические шарики-серьги стукались, привлекая к себе внимание владельца. Ли-младший медленно двинулся вперед, не разрывая зрительного контакта. Старший брат в ответ на это предупреждающе хрустнул пальцами и присел на корточки. Его рука оперлась на пол пред грудью Има, а сам Чжухон сжался как пружина, сверкая налитыми кровью и яростью глазами. Еще одна повадка животного, когда оно защищает то, что принадлежит ему. Минхёк снял серьгу. Хлопнула крышка ноутбука. Минхёк устало потер переносицу. Глаза щипало от бессонной ночи и яркого экрана. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Там в космосе ярко светили звезды и далекие планеты. — Ты почему не спишь? Минхёк вздрогнул от этого бесцветного голоса и заметил, что помимо него в стекле отражается худой Чангюн, сжимающий в руках бутылку воды. — Отчет пишу. Как себя чувствуешь? — В глазах больше не двоится, и голова не болит. Им осторожно сел за стол, откидываясь на спинку, прежде чем провести по столу ладонью и вызвать интерактивную панель. — Как Хосок? — Беспокоишься? — криво усмехнулся Минхёк. — Это как? — Ясно. Я забыл, — Ли вздохнул, открывая ноутбук вновь. — Жив, дня три точно будет в отключке, а там посмотрим. — А Чжухон? — Спит. Минхёк тяжело вздохнул, пролистывая страницы отчета. Черные буквы перед глазами расплывались до состояния нечитаемых узоров. Отчетливо он мог разобрать лишь отдельные слова: «Рык», «Клыки», «Животное», «Ярость». Что это все значит? Что заставило Чжухона так трансформироваться? Минхёк вздрогнул, чуть не падая. Холодная ладонь касалась его скулы, медленно прощупывая ее и челюсть. — Это был Чжухон? Он коротко кивнул, стараясь не морщиться от прикосновений. Внезапно Чангюн встал со стула и направился к холодильнику. В следующее мгновение он повернулся к Ли-младшему с замороженным пакетом овощей. — На. Минхёк поймал летящий пакет и удивленно посмотрел на Чангюна. Забота? — Прикладывай. Иначе будет сильный отек и, возможно, проблемы со слухом, — пояснил Чангюн, возвращаясь на свое место. Он открыл чистый файл и стал записывать в него столб из слов:

Генетика Красные глаза Киборги Новая эпоха Сверхчеловек Обряд Выведенные Берсеркеры Материал Настоящий Животные Ярость Инстинкты

Минхёк читал этот список, что парил в воздухе как голограмма и отсвечивал синим. По спине прошелся холодок, когда Чангюн отдельно написал большими буквами: «ЧЖУХОН». Им внимательно посмотрел на Ли-младшего: — Как долго вы планировали это скрывать?

Борт «Сегинус». 15:00 по земному времени.

— И мне всё еще нельзя повышать голос? Да? Хосок стоял над столом, упираясь ладонью в столешницу. Все его тело покрывали бинты и пластыри, а на лице почти не было живого места. Перед ним в воздухе плавали слова из списка, но мужчина сверлил взглядом Минхёка, который был на противоположной от него стороне. — Да, — спокойно ответил Минхёк. — Хосок, ты сам крышей там поехал, так что вы квиты, — развел ладони Хёнвон. — Я не специально. — А он специально? — Он отрастил клыки и кидался на людей! Пускай эта псина переезжает в будку! — И почему все так любят говорить про собак? — глубоко и печально вздохнул Ки, откидываясь на стуле.

Евсаг. 21:00 по земному времени.

Хёнвон крепко держался рукой за ствол дерева, качаясь из стороны в сторону. Лицо приятно остужал снег, над головой сверкали цветные световые узоры. За спиной раздался хруст снега под военными ботинками, что заставило Че обернуться на спускающихся по трапу членов отряда. Замыкал шествие Чангюн с каменным выражением лица и стаканом еще теплого кофе. От вида спокойного Има к горлу вновь подступила тошнота, и Хёнвон отвернулся, снова освобождая свой желудок. — Чтобы я еще хоть раз доверил штурвал этому рукожопому придурку, — возмущенно простонал Че через несколько минут. — А я говорил, что из Чангюна дерьмовый пилот, — ободряюще похлопал по плечу Хосок, протягивая бутылку с водой.

Евсаг. 23:00 по земному времени.

Прошло несколько недель с момента зачистки на Брандексе, и уставшие как ломовые лошади члены «МГМ» затребовали несколько выходных на земле. Упиравшийся до последнего Хёну, для которого эти выходные были «не по плану» не смог отказать холодному взгляду Чангюна. — Свой своего всегда поймет, — сказал тогда Минхёк, хлопая Чжухона по плечу. Совместным решением — читай: скооперировавшиеся Минхёк и Хёнвон — было принято провести первый из трех дней в хорошем клубе с выпивкой, а в оставшиеся два дня пополнить запасы продуктов и хорошенько выспаться. Оказавшийся по близости Евсаг на планету кутежа и увеселений тянул примерно на четыре, но только там были клубы, которые не сжег или не разгромил кто-нибудь из участников отряда. — Надеюсь, я не увижу рожи Минхёка в качестве разыскиваемого за взрыв завода, — заметил Ки, шагая по ярко освещенной цветными огнями улице. — Да хватит уже вспоминать эту перекись, — возмутился в ответ Минхёк под дружный смех своего отряда. Клуб, в который они сегодня держали курс, находился на площади Содружеств и сверкал так, что без солнцезащитных очков прочитать его название было невозможно. В очереди на вход собрались эпатажные завсегдатаи и приезжие. Например, крылатые ифриты, которые кучковались у перил и больше походили на сборище птиц. — Хэй, разве на входе не Марк? — прищурился Чангюн, разглядывая широкоплечего мундиха с рожками из копны пурпурных волос. — Мой любимый мудак! — хлопнул в ладоши Хосок и двинулся мимо очереди. — Мундих, — поправил его Чангюн. — Ща всё будет, мужики, — проигнорировал напарника Шин. То, что всё действительно означало всё, отряд понял только у барной стойки, когда бармен разлил по стопкам третий ряд шотов. Ки, для которого алкоголь был непривычен из-за своего образа жизни, уже присел на стульчик. Чангюн, кажется, даже не изменился в лице, несмотря на то, что крепость этих шотов была убойной даже для огромного Чжухона. Он сидел между Минхёком и одним из пернатых ифритов, который точно был в состоянии несостояния и разговаривал очень странными птичьими намеками на секс: — Если ты с гусем, то в кровати всё путем. Внутри клуб обладал таким же большим количеством лампочек, шаров и подсветок. Гремела музыка, и трудно было понять, все трясется от пола или от беснующейся толпы под нее. Хёнвон ушел на танцпол сразу после второго шота, прихватив с собой Хосока. Впрочем, тот быстро вернулся, аргументируя тем, что пить нравится ему больше. После разлива четвертого ряда Минхёк толкнул речь о единстве отряда, которую все поддержали и даже пошли обниматься. Хосок любовно погладил его по голове и с дурацкой улыбкой заявил: — Как хорошо, что я вас с братцем еще не грохнул. Бармен чуть не уронил бутылку хорошего виски, а несколько проходящих мимо сартиек ускорили шаг. — И тебя, Ки, — широко улыбнулся Шин, продолжая радоваться пока еще живым членам отряда. — Странный ты, но такой классный. Широкая ладонь потрепала двести девяносто третьего по голове, сбивая шапку на бок, благодаря чему всем стали заметны его черты лица в полном объеме. Парень смущенно отвернулся, поправляя шапку — читай: натягивая опять на нос, — прежде чем вернуться на свой стул. Он даже успел успокоиться, что никто не видел его головы, как чья-то грубая и сильная ладонь легла на локоть, разворачивая. — Чжухон, — устало начал двести девяносто третий, поворачиваясь, да так и застыл с открытым ртом. — Кихён? Напротив него стоял незнакомый громила.